Началось всё с телефонной будки. Она появилась из-за угла настолько неожиданно, что я сначала даже и не понял ничего. Дело в том, что у нас в городе давным-давно не существует телефонных будок; только одни телефонные автоматы (без трубок и разбитые почти все до единого), пользоваться которыми также удобно, как и светофорами, взирающими на всех своими пустыми, безжизненными глазницами; словно они из светофоров уже давно, как превратились в надгробные кладбищенские плиты…
Добавить в моё избранное
49 мин, 9 сек 1139
Но стоило мне завернуть за поворот, как… Совершенно свободная — никем не занятая (а такого в нашем городе не бывает) — телефонная будка… Но больше внимание моё привлёк телефонный аппарат в ней: какой-то необычный, как будто из нефрита сделанный… И, хоть мне в тот день звонить никому и не было надо, но я всё равно подошёл к этой телефонной будке…
— Звонить собрались, товарищ? — услышал я за своей спиной какой-то ехидненький старушечий голосок. — А то я могу и не мешать.
Я повернулся. О, дьявол! Это была та самая старуха! Правой ноги у неё не было, но на костылях она передвигалась проворнее, чем обычный человек — на своих двоих. И, если ей надо было догнать какую-нибудь кучу детворы, любящую из раза в раз подразнить эту старушенцию, то она могла носиться по лестницам и по крышам девятиэтажных «малосемеек». Всегда в лохмотьях, она не столько напоминала собой «бомжовку», сколько — некую загадочную личность.
Однажды она погналась за двумя подростками, что смотрели на неё косо; погналась, даже несмотря на то что те забежали в подвал… И полчаса её не было. Подростков же с тех пор больше никто не видел. Старуха эта очень легко объяснилась с милицией, так, что на неё просто нечего было «навешать». Весь подвал прочесали насквозь, но никаких следов… Словно подростки были всего лишь галлюцинациями. Старуха же, пока прочёсывали подвал, как-то странно ухмылялась. С тех пор её многие стали остерегаться, и дети уже над ней не смеялись. Но немного позже, она куда-то испарилась.
«Старая ведьма отбросила коньки?» — могли бы задуматься многие. Но все знали, что эта«старая ведьма» появляется в городе ещё неожиданнее чем исчезает. И вот её ровно два года никто не видел. Но откуда мне было знать, что появится она настолько неожиданно, не перед кем-нибудь, а именно передо мной, и впервые заговорит… (в районе её знали как«немую»: всё она делала молча, гонялась за детворой и объяснялась потом с милицией).
После того, как она прошамкала мне «а то я могу и не мешать», она быстренько — грациозно — поковыляла куда-то в сторону и исчезла в темноте ближайшего подъезда. И летний вечерний полумрак вокруг вдруг сгустился ещё сильнее.
Мне хотелось отойти от будки, вернуться домой и включить телевизор (через пять минут начиналась моя любимая телепередача «Добрый вечер» с Игорем Угольниковым), но вместо этого я подошёл к будке и дёрнул за ручку, открыв дверцу… Нехотя вошёл в будку и тут же — вести я себя старался как можно естественнее — наугад набрал номер…
Мимо проходили трое каких-то юношей, даже не обратив на меня (на эту телефонную будку) внимания; они что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга. «И я ей тогда вставил, — донеслись до меня обрывки фраз, пока трубка издавала гудки. — Я сразу кончать не хотел»…; «А я вчера сразу три целки порвал, — перебил его другой. — Кровяки было»… Так они и прошли мимо. И сразу как завернули за угол, гудки в трубке прекратились…
— Хотите сказать, что вы ничего не видели? — заговорил из трубки мужской голос, вместо обычного «алло», и, по всей видимости, обращался этот голос непосредственно ко мне.
— Что я не видел? — вырвалось у меня. Вообще, я хотел повесить трубку, но… Почему-то мне захотелось пообщаться с этим причудливым голосом, владелец которого наверняка накурился чего-то нехорошего.
— Ой, не придуривайтесь пожалуйста! — засмеялся мне в ответ этот странный тип. — Вы ведь сделали всё не просто так. Согласитесь со мной!
— Что я не просто так сделал? — не мог я понять его, вместо того, чтоб подыграть этому типу или начать умничать. — Вы с кем разговариваете, уважаемый?
— С вами, с кем же ещё! — говорил тот. — Вы являетесь единственным свидетелем. И не думайте, что отвертеться очень легко.
На такую чушь много чего можно было бы ответить, но я замялся — я не мог подобрать нужную фразу. Но повесить трубку и отправиться домой я не мог ещё сильнее.
— Многое предопределено, — продолжал голос. — Но всё уже началось. И лучше вам не сопротивляться. Не думайте, что…
— Слушайте, товарищ, — мягко перебил я его, — вы сумасшедший? Вы наркотики сегодня принимали? — сделал я ударение на слове «наркотики».
— Не надо иронизировать, — говорило из трубки. — Лучше подумайте хорошенько. Для вашего же блага.
— Какого, к едрёной воши, блага? — разговаривал я всё также мягко. — И какхорошенькоя должен подумать? Я даже не спрашиваю, о чём.
— Сейчас это неважно, — говорил голос. — Всё будет позже. А сейчас…
— Что будет позже? — машинально перебил я его, уже собираясь повесить трубку.
— Нет, я вас совсем не пугаю, — говорил тот, словно отвечал на какой-то другой вопрос. — Мне — конкретно мне — это ни к чему. Возможно, это и кому угодно ни к чему. Так что я советую вам подумать. Для вашего же блага. Мне нет… — Я повесил трубку. Вообще, у меня неплохое чувство юмора и находчивость в любой сложной ситуации, связанной с общением.
— Звонить собрались, товарищ? — услышал я за своей спиной какой-то ехидненький старушечий голосок. — А то я могу и не мешать.
Я повернулся. О, дьявол! Это была та самая старуха! Правой ноги у неё не было, но на костылях она передвигалась проворнее, чем обычный человек — на своих двоих. И, если ей надо было догнать какую-нибудь кучу детворы, любящую из раза в раз подразнить эту старушенцию, то она могла носиться по лестницам и по крышам девятиэтажных «малосемеек». Всегда в лохмотьях, она не столько напоминала собой «бомжовку», сколько — некую загадочную личность.
Однажды она погналась за двумя подростками, что смотрели на неё косо; погналась, даже несмотря на то что те забежали в подвал… И полчаса её не было. Подростков же с тех пор больше никто не видел. Старуха эта очень легко объяснилась с милицией, так, что на неё просто нечего было «навешать». Весь подвал прочесали насквозь, но никаких следов… Словно подростки были всего лишь галлюцинациями. Старуха же, пока прочёсывали подвал, как-то странно ухмылялась. С тех пор её многие стали остерегаться, и дети уже над ней не смеялись. Но немного позже, она куда-то испарилась.
«Старая ведьма отбросила коньки?» — могли бы задуматься многие. Но все знали, что эта«старая ведьма» появляется в городе ещё неожиданнее чем исчезает. И вот её ровно два года никто не видел. Но откуда мне было знать, что появится она настолько неожиданно, не перед кем-нибудь, а именно передо мной, и впервые заговорит… (в районе её знали как«немую»: всё она делала молча, гонялась за детворой и объяснялась потом с милицией).
После того, как она прошамкала мне «а то я могу и не мешать», она быстренько — грациозно — поковыляла куда-то в сторону и исчезла в темноте ближайшего подъезда. И летний вечерний полумрак вокруг вдруг сгустился ещё сильнее.
Мне хотелось отойти от будки, вернуться домой и включить телевизор (через пять минут начиналась моя любимая телепередача «Добрый вечер» с Игорем Угольниковым), но вместо этого я подошёл к будке и дёрнул за ручку, открыв дверцу… Нехотя вошёл в будку и тут же — вести я себя старался как можно естественнее — наугад набрал номер…
Мимо проходили трое каких-то юношей, даже не обратив на меня (на эту телефонную будку) внимания; они что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга. «И я ей тогда вставил, — донеслись до меня обрывки фраз, пока трубка издавала гудки. — Я сразу кончать не хотел»…; «А я вчера сразу три целки порвал, — перебил его другой. — Кровяки было»… Так они и прошли мимо. И сразу как завернули за угол, гудки в трубке прекратились…
— Хотите сказать, что вы ничего не видели? — заговорил из трубки мужской голос, вместо обычного «алло», и, по всей видимости, обращался этот голос непосредственно ко мне.
— Что я не видел? — вырвалось у меня. Вообще, я хотел повесить трубку, но… Почему-то мне захотелось пообщаться с этим причудливым голосом, владелец которого наверняка накурился чего-то нехорошего.
— Ой, не придуривайтесь пожалуйста! — засмеялся мне в ответ этот странный тип. — Вы ведь сделали всё не просто так. Согласитесь со мной!
— Что я не просто так сделал? — не мог я понять его, вместо того, чтоб подыграть этому типу или начать умничать. — Вы с кем разговариваете, уважаемый?
— С вами, с кем же ещё! — говорил тот. — Вы являетесь единственным свидетелем. И не думайте, что отвертеться очень легко.
На такую чушь много чего можно было бы ответить, но я замялся — я не мог подобрать нужную фразу. Но повесить трубку и отправиться домой я не мог ещё сильнее.
— Многое предопределено, — продолжал голос. — Но всё уже началось. И лучше вам не сопротивляться. Не думайте, что…
— Слушайте, товарищ, — мягко перебил я его, — вы сумасшедший? Вы наркотики сегодня принимали? — сделал я ударение на слове «наркотики».
— Не надо иронизировать, — говорило из трубки. — Лучше подумайте хорошенько. Для вашего же блага.
— Какого, к едрёной воши, блага? — разговаривал я всё также мягко. — И какхорошенькоя должен подумать? Я даже не спрашиваю, о чём.
— Сейчас это неважно, — говорил голос. — Всё будет позже. А сейчас…
— Что будет позже? — машинально перебил я его, уже собираясь повесить трубку.
— Нет, я вас совсем не пугаю, — говорил тот, словно отвечал на какой-то другой вопрос. — Мне — конкретно мне — это ни к чему. Возможно, это и кому угодно ни к чему. Так что я советую вам подумать. Для вашего же блага. Мне нет… — Я повесил трубку. Вообще, у меня неплохое чувство юмора и находчивость в любой сложной ситуации, связанной с общением.
Страница 1 из 13
