Началось всё с телефонной будки. Она появилась из-за угла настолько неожиданно, что я сначала даже и не понял ничего. Дело в том, что у нас в городе давным-давно не существует телефонных будок; только одни телефонные автоматы (без трубок и разбитые почти все до единого), пользоваться которыми также удобно, как и светофорами, взирающими на всех своими пустыми, безжизненными глазницами; словно они из светофоров уже давно, как превратились в надгробные кладбищенские плиты…
Добавить в моё избранное
49 мин, 9 сек 1140
И иногда я запросто могу поддержать любую тему. Но здесь на меня что-то нашло, какое-то отупение. Я, как идиот, стоял и мямлил этому шизофренику, когда мог бы на нём так отшутиться, что аж сам бы удивился собственному чувству юмора. Но я стоял и мямлил, как будто мне звонил террорист и моей жизни угрожала серьёзная опасность. Идиотизм какой-то!
Итак, я повесил трубку, на пару секунд задумался, надо ли мне ещё куда-нибудь позвонить, но вместо этого вышел из новенькой застеклённой, звукоизолированной будки и захлопнул за собой дверь…
Сумерки сгустились ещё сильнее. И, как мне показалось, темнело этим вечером быстрее, чем обычно.
— Позвонил — поговорил? — прошамкал знакомый голос. И опять за моей спиной… Я резко обернулся. Подле самой телефонной будки стояла эта одноногая старуха с костылями, и, как всегда, на лице её мелькала эта настораживающая ухмылочка. Но как, чёрт возьми, она могла так неожиданно и незаметно подкрасться?
— Какая разница? — буркнул я ей.
— Не торопился бы, — заметила старуха. — Дома тебе делать нечего. Лучше позвони ещё куда-нибудь.
— Что вы такое городите, бабуля? — очень мягко полюбопытствовал я у старухи.
— Для твоего же блага, — донеслось от старухи.
— Что для моего же блага? — продолжал я любопытствовать, не придав значения её словам «для вашего же блага».
— Многое, — шамкала та. — И самое необходимое. То, что нужно.
— Кому нужно?
— Не только тебе, — отвечала та. — Так что торопиться сейчас никуда не надо.
— Ну, может быть и не надо, — сказал я, — я не спорю. — И зашагал в сторону дома.
— Молодой человек, — остановила меня старуха, исчезающего в подъезде, — Вы что-то уронили.
— Что я уронил? — задержался я с входом в подъезд… Вообще, на улице этим вечером, кроме меня и старухи, казалось, больше никого не было. Неподалёку пролегала проезжая часть, по которой машины сновали и днём и ночью. Но этим вечером даже дорога была пуста. Что такое?
— По-моему, бумажник, — ответила на мой вопрос старуха.
Чёрт! Как это я сразу не догадался — карман моей куртки стал немного свободнее не просто так. Я пошарил рукой. И, действительно, бумажника в нём не хватало; бумажника с сотней рублей (новых) и тремя сотнями долларов… Да ещё и с ключами и паспортом.
— Вот именно, — подтвердила одноногая старуха. — И не проси меня, чтоб я зашла в телефонную будку, подняла бумажник и принесла его тебе, а ты наградил бы меня за это несколькими десяточками. Бесполезно.
— Да я и не собираюсь просить, — проговорил я, выходя из подъезда и направляясь в сторону телефонной будки. — Но отблагодарить вас за внимательность и честность не мешало бы…
— Не за что меня благодарить, — проговорила старуха. — Да и некогда уже. Я думала, можно было бы, но… Уже поздно.
Я ничего не сказал на эту её странную речь, только открыл телефонную будку, поднял с пола бумажник и решил проверить, всё ли там на месте, мало ли. Хоть старушка и выглядит в некоторой степени честной, но… Какая-то она странная.
Всё было на месте. Но когда я оторвал взгляд от бумажника, никакой старушки вокруг не было. Да и дорога перестала пустовать — на ней показался первый автомобиль. Он двигался несколько быстрее, чем положено и на поворотах сопровождал своё движение жутковатым повизгиванием колёс о дорогу. Это был красный «ниссан-патрол». Не сбавляя скорости, он свернул на подъездную дорогу к нашим домам… Собрался было пролететь мимо меня и этой телефонной будки, но… Прочные покрышки «патролловских» колёс завизжали, как резаные.«Патрол» проделал десяти-двадцатиметровый тормозной путь, оставляя на изуродованном дождями асфальте чёрные, как ночь полосы, и замер у телефонной будки. Тут же все дверцы джипа распахнулись и уже через пару секунд меня окружили пятеро молодых и крепких милиционеров.
— Документы есть? — спросил меня один из них. Рука же моя в это время машинально залазила в бумажник, извлекая оттуда паспорт.
— Так, давай его в машину, — проговорил кому-то этот (судя по погонам, лейтенант) милиционер, выхватывая у меня паспорт и, даже не открыв его, засовывая себе в карман, — а я пока осмотрю тут всё.
Вот это здорово! Ничего не скажешь! Я бы конечно мог мягко — очень мягко — попросить их помочь мне убедиться в том, что они работники милиции, а не кто попало, но боялся, что они могут меня неправильно понять. Очень уж круто эти граждане «легавые» были настроены.
Лейтенант — пока меня сопровождали до «патрола», так, словно я сильно сопротивлялся — в это время быстренько осмотрел телефонную будку и всё вокруг неё, и ещё быстрее залез в машину, захлопнув за собой дверь с такой силой, что у меня аж мурашки по коже пробежались.
Итак, я повесил трубку, на пару секунд задумался, надо ли мне ещё куда-нибудь позвонить, но вместо этого вышел из новенькой застеклённой, звукоизолированной будки и захлопнул за собой дверь…
Сумерки сгустились ещё сильнее. И, как мне показалось, темнело этим вечером быстрее, чем обычно.
— Позвонил — поговорил? — прошамкал знакомый голос. И опять за моей спиной… Я резко обернулся. Подле самой телефонной будки стояла эта одноногая старуха с костылями, и, как всегда, на лице её мелькала эта настораживающая ухмылочка. Но как, чёрт возьми, она могла так неожиданно и незаметно подкрасться?
— Какая разница? — буркнул я ей.
— Не торопился бы, — заметила старуха. — Дома тебе делать нечего. Лучше позвони ещё куда-нибудь.
— Что вы такое городите, бабуля? — очень мягко полюбопытствовал я у старухи.
— Для твоего же блага, — донеслось от старухи.
— Что для моего же блага? — продолжал я любопытствовать, не придав значения её словам «для вашего же блага».
— Многое, — шамкала та. — И самое необходимое. То, что нужно.
— Кому нужно?
— Не только тебе, — отвечала та. — Так что торопиться сейчас никуда не надо.
— Ну, может быть и не надо, — сказал я, — я не спорю. — И зашагал в сторону дома.
— Молодой человек, — остановила меня старуха, исчезающего в подъезде, — Вы что-то уронили.
— Что я уронил? — задержался я с входом в подъезд… Вообще, на улице этим вечером, кроме меня и старухи, казалось, больше никого не было. Неподалёку пролегала проезжая часть, по которой машины сновали и днём и ночью. Но этим вечером даже дорога была пуста. Что такое?
— По-моему, бумажник, — ответила на мой вопрос старуха.
Чёрт! Как это я сразу не догадался — карман моей куртки стал немного свободнее не просто так. Я пошарил рукой. И, действительно, бумажника в нём не хватало; бумажника с сотней рублей (новых) и тремя сотнями долларов… Да ещё и с ключами и паспортом.
— Вот именно, — подтвердила одноногая старуха. — И не проси меня, чтоб я зашла в телефонную будку, подняла бумажник и принесла его тебе, а ты наградил бы меня за это несколькими десяточками. Бесполезно.
— Да я и не собираюсь просить, — проговорил я, выходя из подъезда и направляясь в сторону телефонной будки. — Но отблагодарить вас за внимательность и честность не мешало бы…
— Не за что меня благодарить, — проговорила старуха. — Да и некогда уже. Я думала, можно было бы, но… Уже поздно.
Я ничего не сказал на эту её странную речь, только открыл телефонную будку, поднял с пола бумажник и решил проверить, всё ли там на месте, мало ли. Хоть старушка и выглядит в некоторой степени честной, но… Какая-то она странная.
Всё было на месте. Но когда я оторвал взгляд от бумажника, никакой старушки вокруг не было. Да и дорога перестала пустовать — на ней показался первый автомобиль. Он двигался несколько быстрее, чем положено и на поворотах сопровождал своё движение жутковатым повизгиванием колёс о дорогу. Это был красный «ниссан-патрол». Не сбавляя скорости, он свернул на подъездную дорогу к нашим домам… Собрался было пролететь мимо меня и этой телефонной будки, но… Прочные покрышки «патролловских» колёс завизжали, как резаные.«Патрол» проделал десяти-двадцатиметровый тормозной путь, оставляя на изуродованном дождями асфальте чёрные, как ночь полосы, и замер у телефонной будки. Тут же все дверцы джипа распахнулись и уже через пару секунд меня окружили пятеро молодых и крепких милиционеров.
— Документы есть? — спросил меня один из них. Рука же моя в это время машинально залазила в бумажник, извлекая оттуда паспорт.
— Так, давай его в машину, — проговорил кому-то этот (судя по погонам, лейтенант) милиционер, выхватывая у меня паспорт и, даже не открыв его, засовывая себе в карман, — а я пока осмотрю тут всё.
Вот это здорово! Ничего не скажешь! Я бы конечно мог мягко — очень мягко — попросить их помочь мне убедиться в том, что они работники милиции, а не кто попало, но боялся, что они могут меня неправильно понять. Очень уж круто эти граждане «легавые» были настроены.
Лейтенант — пока меня сопровождали до «патрола», так, словно я сильно сопротивлялся — в это время быстренько осмотрел телефонную будку и всё вокруг неё, и ещё быстрее залез в машину, захлопнув за собой дверь с такой силой, что у меня аж мурашки по коже пробежались.
Страница 2 из 13
