Началось всё с телефонной будки. Она появилась из-за угла настолько неожиданно, что я сначала даже и не понял ничего. Дело в том, что у нас в городе давным-давно не существует телефонных будок; только одни телефонные автоматы (без трубок и разбитые почти все до единого), пользоваться которыми также удобно, как и светофорами, взирающими на всех своими пустыми, безжизненными глазницами; словно они из светофоров уже давно, как превратились в надгробные кладбищенские плиты…
Добавить в моё избранное
49 мин, 9 сек 1141
«В чём дело?» — хотел было спросить я как можно резче (не для того, чтоб показать им, что если я со стороны и выгляжу не очень сильным в моральном плане, то они в этом глубоко ошибаются, а для того, чтоб они ответили мне«дело у прокурора!»), но, подумав пару секунд, спросил совсем другое:
— Вы, ребята, адресом не ошиблись?
— Ты сейчас звонил по тому телефону? — спросил меня один из них, тыча пальцем в сторону давным-давно исчезнувшей в дали телефонной будки. А у меня от неожиданности аж в глазах на секунду потемнело, если не от недоедания. Какая-то большая и серьёзная ФИГНЯ начинается, насколько мне показалось, и эти парни, наряженные в милицейские мундиры (на плече одного из этих парней висел хорошенький А. К.), наверняка только маленькая и незначительная часть большого, но тоже незначительного НАЧАЛА (в сравнении со всем остальным ОНО — маленькая, растворившаяся в самом слабом потоке воздуха — пылинка).
— А что? — так ответил я ему на вопрос.
— Ну а кто же ещё?! — посмотрел лейтенант на своего коллегу, как на психа. — Не глухонемая же та старуха звонила!
— Может, вы хотя бы намекнёте мне… — решил я всё-таки спросить у них «в чём дело?», но меня перебили:
— Утром, сегодня, ты чем занимался? — обращались непосредственно ко мне. — Вспомни всё до мелочей. Машина тем временем остановилась и двигатель замолк, всё погрузилось в тишину; за окнами лес и «патрол» замер посреди«пьяной» дороги. Все шесть человек, вместе с водителем, уставились на меня.
— Утром я находился дома, — ответил я. — У меня прекрасное алиби…
— Рассказывай всё по порядку, — потребовали они, — начиная с того момента, как проснулся.
«О, чёрт! Как же я мог забыть то, что мне довелось увидеть этим утром. Именно в этот момент — сидя в» патроле«, окружённый шестью» слушателями«— я и вспомнил то, что у меня просто-таки вылетело из головы…»
2
Обычно, просыпаясь по утрам, я всегда проводил время в туалете (не чистил зубы, не делал физзарядку, не принимал душ или опохмелялся, а прежде всего брёл в туалет), но проснувшись этим утром… Я не знаю, что на меня нашло, но… я, словно сто лет подряд каждый божий день ходил на нелюбимую работу и в одно прекрасное утро я решил всё круто изменить — вроде как сделать небольшое разнообразие. И, вместо того, чтоб зайти в нужное помещение и закрыть за собой на шпингалет дверь (это была старая-дурацкая привычка; даже если дома кроме меня никого не было, я всё равно закрывал за собой туалетную дверь на шпингалет), я почему-то решил вынести мусорное ведро… И, хоть оно и не было полным; и хоть желудок мой настоятельно требовал опорожнения, я поплёлся в конец коридора, в сторону мусоропровода, вовсю стараясь игнорировать, как разрывается мой мочевой пузырь… До сих пор не могу понять, что на меня тогда нашло.
Подле самого мусоропроводного ствола располагалось небольшое оконце. И, когда я подошёл к мусоропроводу со своим полупустым ведром, внимание моё прежде всего привлекло это оконце… Как всегда заляпанное, покрытое тысячью плевков, несколькими блевотинами и ещё бог знает чем (если оно не было выбито), в этот раз было… полуневидимым… Вымытое до блеска и донельзя прозрачное, оно меня даже изумило. Изумило до такой степени, что мне даже захотелось в него посмотреть, как будто до боли надоевший ландшафт уделанного куриными яйцами, несколькими кучами мусора, выкидываемого из окон и всякой дребеденью, двор, с помощью этого окна предстал перед моим взором в несколько ином ракурсе. Но, несмотря ни на что, я встал на торчащую из стены батарею и поднялся до уровня вылизанного до блеска окна… И кое-что увидел… Кое-что такое, чего видеть мне не стоило… Вообще, не стоило мне выносить этот мусор…
Вообще, город наш, хоть со стороны и выглядел более-менее спокойным, но не везде — не во всех его районах продолжал оставаться таковым. Другими словами, если общее понятие слова «жизнь» можно было бы сравнить с нашим городом, то, думаю, сравнение вышло бы очень неплохое. Но тот район, где проживал я (где в данный момент разворачивается действие моих«дневниковых заметок», если можно их так назвать) — где в одно прекрасное утро коридорное, вечно заплёванное и уделанное всем на свете окошко, оказалось вычищенным до состояния лесного ручейка; — так вот, этот район всегда отличался таким невозмутимым спокойствием и миролюбием, что про него не поворачивается даже язык сказать «в тихом омуте черти водятся». Но то, что я увидел через это дьявольское, вылизанное до невозможности окошко, не вписывается ни в какие рамки здравомыслия. Именно поэтому, в течение всего дня, я не то что старался не вспоминать всё это; вообще — принял за галлюцинацию (если у кого и начинаются видения, то начинаются в самый неожиданный момент) и… оно само вылетело из моей головы. Итак, судьба моя распорядилась таким образом, что я залез на батарею и сам не знаю, почему — посмотрел в окно…
— Вы, ребята, адресом не ошиблись?
— Ты сейчас звонил по тому телефону? — спросил меня один из них, тыча пальцем в сторону давным-давно исчезнувшей в дали телефонной будки. А у меня от неожиданности аж в глазах на секунду потемнело, если не от недоедания. Какая-то большая и серьёзная ФИГНЯ начинается, насколько мне показалось, и эти парни, наряженные в милицейские мундиры (на плече одного из этих парней висел хорошенький А. К.), наверняка только маленькая и незначительная часть большого, но тоже незначительного НАЧАЛА (в сравнении со всем остальным ОНО — маленькая, растворившаяся в самом слабом потоке воздуха — пылинка).
— А что? — так ответил я ему на вопрос.
— Ну а кто же ещё?! — посмотрел лейтенант на своего коллегу, как на психа. — Не глухонемая же та старуха звонила!
— Может, вы хотя бы намекнёте мне… — решил я всё-таки спросить у них «в чём дело?», но меня перебили:
— Утром, сегодня, ты чем занимался? — обращались непосредственно ко мне. — Вспомни всё до мелочей. Машина тем временем остановилась и двигатель замолк, всё погрузилось в тишину; за окнами лес и «патрол» замер посреди«пьяной» дороги. Все шесть человек, вместе с водителем, уставились на меня.
— Утром я находился дома, — ответил я. — У меня прекрасное алиби…
— Рассказывай всё по порядку, — потребовали они, — начиная с того момента, как проснулся.
«О, чёрт! Как же я мог забыть то, что мне довелось увидеть этим утром. Именно в этот момент — сидя в» патроле«, окружённый шестью» слушателями«— я и вспомнил то, что у меня просто-таки вылетело из головы…»
2
Обычно, просыпаясь по утрам, я всегда проводил время в туалете (не чистил зубы, не делал физзарядку, не принимал душ или опохмелялся, а прежде всего брёл в туалет), но проснувшись этим утром… Я не знаю, что на меня нашло, но… я, словно сто лет подряд каждый божий день ходил на нелюбимую работу и в одно прекрасное утро я решил всё круто изменить — вроде как сделать небольшое разнообразие. И, вместо того, чтоб зайти в нужное помещение и закрыть за собой на шпингалет дверь (это была старая-дурацкая привычка; даже если дома кроме меня никого не было, я всё равно закрывал за собой туалетную дверь на шпингалет), я почему-то решил вынести мусорное ведро… И, хоть оно и не было полным; и хоть желудок мой настоятельно требовал опорожнения, я поплёлся в конец коридора, в сторону мусоропровода, вовсю стараясь игнорировать, как разрывается мой мочевой пузырь… До сих пор не могу понять, что на меня тогда нашло.
Подле самого мусоропроводного ствола располагалось небольшое оконце. И, когда я подошёл к мусоропроводу со своим полупустым ведром, внимание моё прежде всего привлекло это оконце… Как всегда заляпанное, покрытое тысячью плевков, несколькими блевотинами и ещё бог знает чем (если оно не было выбито), в этот раз было… полуневидимым… Вымытое до блеска и донельзя прозрачное, оно меня даже изумило. Изумило до такой степени, что мне даже захотелось в него посмотреть, как будто до боли надоевший ландшафт уделанного куриными яйцами, несколькими кучами мусора, выкидываемого из окон и всякой дребеденью, двор, с помощью этого окна предстал перед моим взором в несколько ином ракурсе. Но, несмотря ни на что, я встал на торчащую из стены батарею и поднялся до уровня вылизанного до блеска окна… И кое-что увидел… Кое-что такое, чего видеть мне не стоило… Вообще, не стоило мне выносить этот мусор…
Вообще, город наш, хоть со стороны и выглядел более-менее спокойным, но не везде — не во всех его районах продолжал оставаться таковым. Другими словами, если общее понятие слова «жизнь» можно было бы сравнить с нашим городом, то, думаю, сравнение вышло бы очень неплохое. Но тот район, где проживал я (где в данный момент разворачивается действие моих«дневниковых заметок», если можно их так назвать) — где в одно прекрасное утро коридорное, вечно заплёванное и уделанное всем на свете окошко, оказалось вычищенным до состояния лесного ручейка; — так вот, этот район всегда отличался таким невозмутимым спокойствием и миролюбием, что про него не поворачивается даже язык сказать «в тихом омуте черти водятся». Но то, что я увидел через это дьявольское, вылизанное до невозможности окошко, не вписывается ни в какие рамки здравомыслия. Именно поэтому, в течение всего дня, я не то что старался не вспоминать всё это; вообще — принял за галлюцинацию (если у кого и начинаются видения, то начинаются в самый неожиданный момент) и… оно само вылетело из моей головы. Итак, судьба моя распорядилась таким образом, что я залез на батарею и сам не знаю, почему — посмотрел в окно…
Страница 3 из 13
