Не так сложно собрать всю тьму, злобу, ненависть и жестокость воедино. Гораздо труднее построить стены, способные удержать всех этих демонов!Последние слова одного из организаторов Великой Битвы Гладиаторов.
Добавить в моё избранное
48 мин, 3 сек 4996
Она словно пыталась ухватиться за них, поймать их так, как маленькие дети ловят мыльные пузыри.
— Лизина жизнь была адом! — Начала говорить девушка. — Родители заставляли Лизу тяжело работать, а потом отбирали заработанные деньги, чтобы покупать себе алкоголь и наркотики. А когда Лиза была слишком изможденной, и просто не могла уже работать, ей давали «выходной». Это были лучшие Лизины дни, — девушка улыбнулась, — тогда ее заставляли просто сидеть возле какого-то храма с протянутой рукой и просить милостыню. Можно было целый день не работать, а лишь попрошайничать. Если Лизе удавалось принести много денежек — папа иногда покупал ей медовый пряник, такой вкусный. Папа был добрый, добрее, чем мама. Он бил Лизочку реже и иногда покупал сладости. А еще он берег Лизину честь, но как оказалось лишь для того, чтобы продать ее подороже. Лиза всегда была красивой девочкой, — эти слова девушка произнесла с гордостью, — даже когда ходила неумытая и в старых обносках. Но когда Лизе исполнилось двенадцать лет, папа устроил ярмарку. Так он это назвал. Он позвал множество солидных дядей и устроил им… как же он это назвал, еще слово такое мудреное… ах да, аукцион, аукцион Лизиной девственности. В тот день он хорошенько вымыл и причесал Лизочку, а еще одел ее в красивое коротенькое платьице, оно немного жало, так как было очень тесным, но папа сказал, что так надо. А еще были милые черные чулочки и туфельки на каблучках. И Лизе разрешили использовать косметику, первый раз в ее жизни. Лиза до этого никогда не была такой красивой.
Девушка рассказывала все это с умилением, казалось, она действительно гордилась собой, а вот мне уже становилось не по себе от одной только мысли, какими ублюдками были ее родители, и что ей пришлось пережить.
— Лизу поставили на специальную табуреточку. И потом множество важных дядек подходили, чтобы посмотреть на нее. Лизе нужно было крутиться, становиться то одним боком, то другим, некоторые важные дядьки даже щупали Лизину попу. А потом начались торги. И Лизину девственность купил один жирный старик, такой мерзкий, но очень богатый. Он заплатил огромную сумму, Лиза, наверное, за всю свою жизнь столько не заработала. Но тут, — и глаза девушки заблестели от восторга, а ее щеки покраснели, — тут появился дядя. Он держал в руках автомат, тот самый, папин. Это была папина игрушка, как бы папу не ломало, когда ему нужна была очередная доза, но он так никогда и не заложил его, он всегда ухаживал за своей игрушкой, смазывал ее маслом, протирал. А мать про автомат просто не знала. И это хорошо, иначе эта дурра разменяла бы его на бутылку или шприц, а разве тогда получилось бы такое замечательное представление?
— И вот, — продолжила девушка, — дядюшка поднял автомат и застрочил прямо в сторону этих похотливых богачей, красиво так застрочил. Тра-та-та-та, — и девушка показала жестами, словно сама стреляет из автомата, — и их кровь брызнула во все стороны. Тра-та-та-та… разорванный грудные клетки, выпадающие на пол вонючие кишки, целые фонтаны из крови… Тра-та-та-та… простреленные мозги разбрызганы по всему сараю, где и проходил аукцион. Те богачи так перепугались, засуетились. — Лицо девушки стало жестоким, а улыбка заставила меня содрогнуться. — Они вопили, кричали, скользили на собственной крови и кишках, падая и барахтаясь, словно перевернутые на спину жучки, они молили о пощаде, а некоторые даже молились Богу. Только что хотели оттрахать двенадцатилетнюю девочку, а теперь молились Богу, странные такие. А потом все стихло, лишь трупы, кровища, кишки и мозги на полу и стенах. Так красиво, так завораживающе, просто праздник какой-то! А ведь действительно праздник, Лизин день рождения, и она вся такая нарядная, вся в крови того мерзкого старика, что купил ее первую ночь. Потом, — девушка улыбнулась еще кровожаднее, — дядя убил Лизину тупую мамочку, после чего он прострелил колени своему ублюдочному братцу, Лизиному папочке. Он специально не стал убивать его сразу, чтобы тот все видел. А потом, — девушка наклонилась ближе ко мне и, коснувшись губами моего уха, нежно прошептала, — потом он аккуратно снял Лизино платье и чулочки, и сделал Лизочку женщиной, прямо на глазах у своего умирающего братца. Он забрал у него все, и воздал ему по заслугам. А Лиза стояла на четвереньках в луже из крови того жирного мерзкого старика, пока любимый дядя трахал ее сзади. Черт, до чего же забавная ситуация, Лиза просто не могла не смеяться.
Я почувствовал, что дрожу. Кажется, я был готов ко всякому дерьму, да и раз я участник этой игры, видимо я тоже еще тот поддонок, иначе меня бы здесь не было. Но то, что я только что услышал, заставило меня сидеть с поникшим видом, опустив голову вниз и думать о том, что же все-таки собой являет наш современный мир.
— Лиза благодарна, — девушка нежно приобняла меня, — Лизочка лишь перепугалась, когда дядя бросил ее. Она была обижена и расстроена, думала это навсегда. Но дядя лишь хотел испытать ее. Правда?
— Лизина жизнь была адом! — Начала говорить девушка. — Родители заставляли Лизу тяжело работать, а потом отбирали заработанные деньги, чтобы покупать себе алкоголь и наркотики. А когда Лиза была слишком изможденной, и просто не могла уже работать, ей давали «выходной». Это были лучшие Лизины дни, — девушка улыбнулась, — тогда ее заставляли просто сидеть возле какого-то храма с протянутой рукой и просить милостыню. Можно было целый день не работать, а лишь попрошайничать. Если Лизе удавалось принести много денежек — папа иногда покупал ей медовый пряник, такой вкусный. Папа был добрый, добрее, чем мама. Он бил Лизочку реже и иногда покупал сладости. А еще он берег Лизину честь, но как оказалось лишь для того, чтобы продать ее подороже. Лиза всегда была красивой девочкой, — эти слова девушка произнесла с гордостью, — даже когда ходила неумытая и в старых обносках. Но когда Лизе исполнилось двенадцать лет, папа устроил ярмарку. Так он это назвал. Он позвал множество солидных дядей и устроил им… как же он это назвал, еще слово такое мудреное… ах да, аукцион, аукцион Лизиной девственности. В тот день он хорошенько вымыл и причесал Лизочку, а еще одел ее в красивое коротенькое платьице, оно немного жало, так как было очень тесным, но папа сказал, что так надо. А еще были милые черные чулочки и туфельки на каблучках. И Лизе разрешили использовать косметику, первый раз в ее жизни. Лиза до этого никогда не была такой красивой.
Девушка рассказывала все это с умилением, казалось, она действительно гордилась собой, а вот мне уже становилось не по себе от одной только мысли, какими ублюдками были ее родители, и что ей пришлось пережить.
— Лизу поставили на специальную табуреточку. И потом множество важных дядек подходили, чтобы посмотреть на нее. Лизе нужно было крутиться, становиться то одним боком, то другим, некоторые важные дядьки даже щупали Лизину попу. А потом начались торги. И Лизину девственность купил один жирный старик, такой мерзкий, но очень богатый. Он заплатил огромную сумму, Лиза, наверное, за всю свою жизнь столько не заработала. Но тут, — и глаза девушки заблестели от восторга, а ее щеки покраснели, — тут появился дядя. Он держал в руках автомат, тот самый, папин. Это была папина игрушка, как бы папу не ломало, когда ему нужна была очередная доза, но он так никогда и не заложил его, он всегда ухаживал за своей игрушкой, смазывал ее маслом, протирал. А мать про автомат просто не знала. И это хорошо, иначе эта дурра разменяла бы его на бутылку или шприц, а разве тогда получилось бы такое замечательное представление?
— И вот, — продолжила девушка, — дядюшка поднял автомат и застрочил прямо в сторону этих похотливых богачей, красиво так застрочил. Тра-та-та-та, — и девушка показала жестами, словно сама стреляет из автомата, — и их кровь брызнула во все стороны. Тра-та-та-та… разорванный грудные клетки, выпадающие на пол вонючие кишки, целые фонтаны из крови… Тра-та-та-та… простреленные мозги разбрызганы по всему сараю, где и проходил аукцион. Те богачи так перепугались, засуетились. — Лицо девушки стало жестоким, а улыбка заставила меня содрогнуться. — Они вопили, кричали, скользили на собственной крови и кишках, падая и барахтаясь, словно перевернутые на спину жучки, они молили о пощаде, а некоторые даже молились Богу. Только что хотели оттрахать двенадцатилетнюю девочку, а теперь молились Богу, странные такие. А потом все стихло, лишь трупы, кровища, кишки и мозги на полу и стенах. Так красиво, так завораживающе, просто праздник какой-то! А ведь действительно праздник, Лизин день рождения, и она вся такая нарядная, вся в крови того мерзкого старика, что купил ее первую ночь. Потом, — девушка улыбнулась еще кровожаднее, — дядя убил Лизину тупую мамочку, после чего он прострелил колени своему ублюдочному братцу, Лизиному папочке. Он специально не стал убивать его сразу, чтобы тот все видел. А потом, — девушка наклонилась ближе ко мне и, коснувшись губами моего уха, нежно прошептала, — потом он аккуратно снял Лизино платье и чулочки, и сделал Лизочку женщиной, прямо на глазах у своего умирающего братца. Он забрал у него все, и воздал ему по заслугам. А Лиза стояла на четвереньках в луже из крови того жирного мерзкого старика, пока любимый дядя трахал ее сзади. Черт, до чего же забавная ситуация, Лиза просто не могла не смеяться.
Я почувствовал, что дрожу. Кажется, я был готов ко всякому дерьму, да и раз я участник этой игры, видимо я тоже еще тот поддонок, иначе меня бы здесь не было. Но то, что я только что услышал, заставило меня сидеть с поникшим видом, опустив голову вниз и думать о том, что же все-таки собой являет наш современный мир.
— Лиза благодарна, — девушка нежно приобняла меня, — Лизочка лишь перепугалась, когда дядя бросил ее. Она была обижена и расстроена, думала это навсегда. Но дядя лишь хотел испытать ее. Правда?
Страница 8 из 13
