За шторами — зима без снега. В спальне темно, ничего не видно. Но здесь есть будильник, на циферблате 06:29; двоеточие мигает без остановки. В тишине растворяется последняя минута урезанного покоя.
Добавить в моё избранное
43 мин, 19 сек 13659
В назначенный срок заверещал противный звук, замигала подсветка. Запрограммированный матрац начал быстро сдуваться через клапан, опуская спящего на пол. Такую технологию побудки изобрели для людей, чей организм настолько нуждается во сне, что перестал реагировать на шум. Лежа на паркете, мужчина заворачивается в одеяло.
Через «не могу» поднимаются веки, чтобы глаза настроились на постылую реальность. Матрац-будильник орет, мигает экраном; уничтожает память о снах. Единственный способ заткнуть его — сойти со сдутого мешка; чтобы программа убедилась, что добилась результата. И после этого из динамика женским голосом прозвучит:«Доброе утро».
Теперь, как обычно, надо одеться в холодный халат. Шаркая тапочками, пойти на беспристрастный суд зеркала ванной комнаты. Увидеть суровый вердикт, который не хочется смягчать оптимизмом. Пощупать свое мятое лицо, которое выглядит лет на пять старее.
И с неприятной тревогой напомнить себе цифру 37. И, как обычно, пожаловаться своему отражению:
— С такой работой год как два.
«Хочу спааать»….
Повторяя день за днем одинаковые движения, он переступил босиком в холодное корыто ванной, зашторил клеенку, скорее открыл кран, переключил напор в лейку — стал поливать озябшее тело. Этот блаженный момент происходит каждое утро одинаково; как компенсация за недосып. Приятная, но совершенно не равносильная стрессу, который сулит во вторник.
Распаренный, он прислонился к холодным кафельным плиткам. Будто задремал, наслаждаясь теплом. Спасительно правильной показалась идея облиться холодной водой.
— Не сегодня…
Это решилось как-то само по себе. Просто закрутил оба вентиля сразу.
Прогревая собой квартиру, Вадим поплелся на балкон, курить. Пачка уже там — ждет с перекура на сон грядущий. 6 часов без сигареты — такое возможно лишь пока спишь. Раньше держался дольше — мог до полудня. Вот только со стажем, сокращается цикл привычки; как петля веревки, что душит силу воли.
«Изо дня в день — одно и то же… одно и тоже»….
И дальше по списку: повернуть ручку окна, открыть фрамугу, взять пачку, открыть пачку, пригубить фильтр, зажечь спичку… (затяжка) Вдохнуть пропитанный никотином и смолами воздух. Почувствовать, как ядовитый дым заполняет, меняет состояние внутри; на более равнодушное.
Со стажем курильщика, настроение становится настолько незаинтересованное жизнью, что медленное, но стабильное самоубийство, — вплотную перед собственным носом, — совершается незаметно. Вытравливая из психики чувствительность — Вадим становится спокойнее. И это именно то, что он всей душой хочет. Хотя бы малая доза спокойствия. Чтобы хоть как-то перетерпеть эту гребаную черную полосу.
Ключ повернулся в замке; со щелчком выдвинулись стальные штыри. Вадим запер квартиру, вопреки огромному желанию остаться внутри. Как же сильно хочется спать!
Но надо ехать на работу. Есть такое проклятое слово, — «надо», — которое заставляет организм трудиться на износ; вкладываться, не считаясь с нездоровым состоянием в теле; переставлять ослабшие ноги, чтобы подойти к лифту. Дождаться кабину, зайти внутрь, упереться лбом в стену, пока вертикальный транспорт отдаляет от дома. Все как всегда; и даже к недомоганию можно привыкнуть. Смириться. Чтобы дотянуть до отпуска.
А ведь точно также живут сотни горожан; если не тысячи. И точно так же стареют на работах, в надежде на перемены к лучшему. И точно так же прямо сейчас выходят из подъезда, матеря декабрьский мороз.
Небо медленно светлеет без рассвета. Погода именно такая, когда жаль, что нет снега — было бы потеплей. Земля во дворе затвердела до камня. На деревья, растущие вдоль дороги — смотреть больно. Без листьев и сугробов, они кажутся насмерть окоченевшими, стоя в остекленевших лужах.
Еще вчера в это время был плюс, сегодня сразу минус десять градусов. Стужа стягивает кожу в гримасу. Такие же безрадостные лица у всех прохожих, которые стали встречаться на пути. Промозглый ветер хлещет, словно плетью. Люди идут сгорбившись; не поднимая взгляда, рдея щеками, хлюпая носами.
«Скорей бы в тепло».
Так или иначе, эту мысль несут все в пешеходном потоке Вадима; и сам он зациклен на ней же.
«Скорей бы в тепло… Ну скорей бы в тепло»….
Это навязчивое желание перекрывает течение мыслей. Вадим пытается отвлечься, вспоминает как было хорошо под горячей водой. Но приятные образы быстро улетучиваются, вместе с теплом, накопленным в теле. Как и большинство людей на улице, Вадим одет не по погоде, обнадеженный вчерашним теплом. В туфлях мерзнут пальцы, брюки слишком тонкие, капюшон осенней куртки — неполноценная замена шапки. Не проходит и минуты, как любые размышления сводятся к одному итогу:
«Скорее бы в тепло»….
Но как назло, станция метро расположена не в недрах земли, а на поверхности, где холодный воздух стал враждебным.
Через «не могу» поднимаются веки, чтобы глаза настроились на постылую реальность. Матрац-будильник орет, мигает экраном; уничтожает память о снах. Единственный способ заткнуть его — сойти со сдутого мешка; чтобы программа убедилась, что добилась результата. И после этого из динамика женским голосом прозвучит:«Доброе утро».
Теперь, как обычно, надо одеться в холодный халат. Шаркая тапочками, пойти на беспристрастный суд зеркала ванной комнаты. Увидеть суровый вердикт, который не хочется смягчать оптимизмом. Пощупать свое мятое лицо, которое выглядит лет на пять старее.
И с неприятной тревогой напомнить себе цифру 37. И, как обычно, пожаловаться своему отражению:
— С такой работой год как два.
«Хочу спааать»….
Повторяя день за днем одинаковые движения, он переступил босиком в холодное корыто ванной, зашторил клеенку, скорее открыл кран, переключил напор в лейку — стал поливать озябшее тело. Этот блаженный момент происходит каждое утро одинаково; как компенсация за недосып. Приятная, но совершенно не равносильная стрессу, который сулит во вторник.
Распаренный, он прислонился к холодным кафельным плиткам. Будто задремал, наслаждаясь теплом. Спасительно правильной показалась идея облиться холодной водой.
— Не сегодня…
Это решилось как-то само по себе. Просто закрутил оба вентиля сразу.
Прогревая собой квартиру, Вадим поплелся на балкон, курить. Пачка уже там — ждет с перекура на сон грядущий. 6 часов без сигареты — такое возможно лишь пока спишь. Раньше держался дольше — мог до полудня. Вот только со стажем, сокращается цикл привычки; как петля веревки, что душит силу воли.
«Изо дня в день — одно и то же… одно и тоже»….
И дальше по списку: повернуть ручку окна, открыть фрамугу, взять пачку, открыть пачку, пригубить фильтр, зажечь спичку… (затяжка) Вдохнуть пропитанный никотином и смолами воздух. Почувствовать, как ядовитый дым заполняет, меняет состояние внутри; на более равнодушное.
Со стажем курильщика, настроение становится настолько незаинтересованное жизнью, что медленное, но стабильное самоубийство, — вплотную перед собственным носом, — совершается незаметно. Вытравливая из психики чувствительность — Вадим становится спокойнее. И это именно то, что он всей душой хочет. Хотя бы малая доза спокойствия. Чтобы хоть как-то перетерпеть эту гребаную черную полосу.
Ключ повернулся в замке; со щелчком выдвинулись стальные штыри. Вадим запер квартиру, вопреки огромному желанию остаться внутри. Как же сильно хочется спать!
Но надо ехать на работу. Есть такое проклятое слово, — «надо», — которое заставляет организм трудиться на износ; вкладываться, не считаясь с нездоровым состоянием в теле; переставлять ослабшие ноги, чтобы подойти к лифту. Дождаться кабину, зайти внутрь, упереться лбом в стену, пока вертикальный транспорт отдаляет от дома. Все как всегда; и даже к недомоганию можно привыкнуть. Смириться. Чтобы дотянуть до отпуска.
А ведь точно также живут сотни горожан; если не тысячи. И точно так же стареют на работах, в надежде на перемены к лучшему. И точно так же прямо сейчас выходят из подъезда, матеря декабрьский мороз.
Небо медленно светлеет без рассвета. Погода именно такая, когда жаль, что нет снега — было бы потеплей. Земля во дворе затвердела до камня. На деревья, растущие вдоль дороги — смотреть больно. Без листьев и сугробов, они кажутся насмерть окоченевшими, стоя в остекленевших лужах.
Еще вчера в это время был плюс, сегодня сразу минус десять градусов. Стужа стягивает кожу в гримасу. Такие же безрадостные лица у всех прохожих, которые стали встречаться на пути. Промозглый ветер хлещет, словно плетью. Люди идут сгорбившись; не поднимая взгляда, рдея щеками, хлюпая носами.
«Скорей бы в тепло».
Так или иначе, эту мысль несут все в пешеходном потоке Вадима; и сам он зациклен на ней же.
«Скорей бы в тепло… Ну скорей бы в тепло»….
Это навязчивое желание перекрывает течение мыслей. Вадим пытается отвлечься, вспоминает как было хорошо под горячей водой. Но приятные образы быстро улетучиваются, вместе с теплом, накопленным в теле. Как и большинство людей на улице, Вадим одет не по погоде, обнадеженный вчерашним теплом. В туфлях мерзнут пальцы, брюки слишком тонкие, капюшон осенней куртки — неполноценная замена шапки. Не проходит и минуты, как любые размышления сводятся к одному итогу:
«Скорее бы в тепло»….
Но как назло, станция метро расположена не в недрах земли, а на поверхности, где холодный воздух стал враждебным.
Страница 1 из 13
