За шторами — зима без снега. В спальне темно, ничего не видно. Но здесь есть будильник, на циферблате 06:29; двоеточие мигает без остановки. В тишине растворяется последняя минута урезанного покоя.
Добавить в моё избранное
43 мин, 19 сек 13662
А ты опаздываешь на работу… — Дмитрий опустил взгляд на экран браслета: — на 27 минут.
— Я неделю оставался сверхурочно.
— Так ты все-таки не укладываешься в сроки?
Вадим почувствовал, как приятно звучит голос, если в него добавить заслуженное негодование. Тем более, по отношению к начальнику. Это как азартная игра с высокими ставками:
— Я оставался сверхурочно — поэтому статистический отчет по бешенству сдам сегодня.
— Вместе с комментариями?
— Вместе с комментариями. За все время работы здесь, я ни разу не допустил задолжности.
Презрение стремится проявиться в мимике, рвется на лицо. Вадим сдерживает эмоцию на поводке, как бойцовскую собаку. Еще чуть-чуть — и сможет позволить хамством ответить на хамство. Он не просто так сделал акцент, что дольше Дмитрия работает в штате статистического центра.
— Хм… Ты же знаешь, что по правилам я обязан сократить твой обеденный перерыв на те 27 минут… И еще на вчерашние 15… Если это замять — другие сотрудники тоже начнут филонить… Ладно. Не будем портить настроение перед новогодними праздниками. Забудем. Но в качестве исключения, — Дмитрий убрал палец с кнопки: — До вечера, — лифт закрылся и поехал наверх.
Электронный замок считал магнитную карту: красными цифрами показал на экране 9:31 и разблокировал дверь. Вадим зашел в помещение, — два на четыре метра, с низкими потолками, — где автоматически зажегся свет. Единственный способ его выключить — запереть дверь ключ-картой; а это возможно сделать лишь снаружи. Потому что работать с выключенными лампами не получится — окна-то нет; а отдых для глаз не предусматривается.
Куртка повисла на крючке, портфель занял свое место на столешнице. Вадим опустился на стул; раздался привычный скрип. Перед ним оказались два монитора: большой — напротив, и еще один, — сенсорный, как планшет, — пристроен под правую руку. Клавиатура, кипы рукописных заметок, очки не убранные в очечник, одноразовые стаканчики с кофейными кольцами на стенках — все так, как осталось после вчера. Все именно так, как выглядит начало муторных рабочих будней.
Но, все-таки, есть какое-то неуловимое ощущение… Кабинет кажется странным… Каким-то не таким… Как будто трудовой день начался не только что, и длится уже не первый час…
Включились мониторы; оба сразу. Система не грузилась ни секунды — тут же заработала. Экран вывел 16 документальных видео, застывших в паузе. Вот только Вадим не может вспомнить; разве нажимал кнопку питания?
Взгляд метнулся вверх и влево; туда, где включился файл. 29.02.16 — подписано изображение с камеры наблюдения. Видно вход в метро Октябрьское Поле, и женщину лет пятидесяти. От нее шарахаются люди; в ее руке — отрезанная голова девочки-подростка.
Воспроизведение застыло; перескочив два рядя, стартовал показ в правом крае. 18.03.16 — машинист остановил электропоезд в туннеле. Камера над головами пассажиров снимает, как они бросаются в соседний вагон, но толпятся у закрытой двери — а вдоль прохода приближается машинист: весь в крови и с ножом.
Переключился показ — переместился вниз.
Два ролика запустились одновременно; оба — 01.04.16. В магазине покупатель нападает на кассиршу и разбивает ее череп об конвейерную ленту. Камера в квартире снимает, как мужик выпихивает жену в окно. В истерике ребенок, колотит папу; пока не выброшен следом за мамой.
11.04.16 — одновременно начались четыре видеоролика:
С перрона на рельсы, под колеса электрички, тучная тетка столкнула пятерых.
Автобусная остановка. Троллейбус на полном ходу протаранил толпу; врезался в сидящих на скамейках, разбился об навес, перекалечил пассажиров.
Урок в школьном классе. Один ученик вскакивает из-за парты, хватает свой стул, и с размаха вышибает мозги одноклассника; прямо на волосы одноклассницы.
Лифт в безнес-центре. В тесной толпе один пришел в бешенство. Чем ближе к единице цифра на табло счетчика этажей — тем меньше живых в кабине.
Четыре видеозаписи, — хроники 11 апреля 2016-ого, — замерли; и включилось восемь. 21-ое апреля. В тот день, в одной лишь Москве, произошло восемь вспышек бешенства. Это случилось в разное время суток, в разных местах; но одинаково жестоко.
Вадим остановил внимание на одной записи; она заснята на камеру телефона. Почему-то именно эта съемка со звуком; слышно как дует ветер на дачном участке, где чернеет остов сгоревшего дома. Сейчас в дрожащем кадре видно главу многодетного семейства; он смотрит на черные стены без крыши, с невыносимым горем на лице.
— Как же так?
— Папа! — слышно голос сына, который ведет съемку: — Это сделали сумасшедшие?
— Это местные сделали, — отец хватается за голову, будто изумленный: — Соседей тоже спалили… Они боятся, что мы привезем заразу! — он рывком дернул кулаки, которые все еще сжимали волосы; уставился на ладони.
— Я неделю оставался сверхурочно.
— Так ты все-таки не укладываешься в сроки?
Вадим почувствовал, как приятно звучит голос, если в него добавить заслуженное негодование. Тем более, по отношению к начальнику. Это как азартная игра с высокими ставками:
— Я оставался сверхурочно — поэтому статистический отчет по бешенству сдам сегодня.
— Вместе с комментариями?
— Вместе с комментариями. За все время работы здесь, я ни разу не допустил задолжности.
Презрение стремится проявиться в мимике, рвется на лицо. Вадим сдерживает эмоцию на поводке, как бойцовскую собаку. Еще чуть-чуть — и сможет позволить хамством ответить на хамство. Он не просто так сделал акцент, что дольше Дмитрия работает в штате статистического центра.
— Хм… Ты же знаешь, что по правилам я обязан сократить твой обеденный перерыв на те 27 минут… И еще на вчерашние 15… Если это замять — другие сотрудники тоже начнут филонить… Ладно. Не будем портить настроение перед новогодними праздниками. Забудем. Но в качестве исключения, — Дмитрий убрал палец с кнопки: — До вечера, — лифт закрылся и поехал наверх.
Электронный замок считал магнитную карту: красными цифрами показал на экране 9:31 и разблокировал дверь. Вадим зашел в помещение, — два на четыре метра, с низкими потолками, — где автоматически зажегся свет. Единственный способ его выключить — запереть дверь ключ-картой; а это возможно сделать лишь снаружи. Потому что работать с выключенными лампами не получится — окна-то нет; а отдых для глаз не предусматривается.
Куртка повисла на крючке, портфель занял свое место на столешнице. Вадим опустился на стул; раздался привычный скрип. Перед ним оказались два монитора: большой — напротив, и еще один, — сенсорный, как планшет, — пристроен под правую руку. Клавиатура, кипы рукописных заметок, очки не убранные в очечник, одноразовые стаканчики с кофейными кольцами на стенках — все так, как осталось после вчера. Все именно так, как выглядит начало муторных рабочих будней.
Но, все-таки, есть какое-то неуловимое ощущение… Кабинет кажется странным… Каким-то не таким… Как будто трудовой день начался не только что, и длится уже не первый час…
Включились мониторы; оба сразу. Система не грузилась ни секунды — тут же заработала. Экран вывел 16 документальных видео, застывших в паузе. Вот только Вадим не может вспомнить; разве нажимал кнопку питания?
Взгляд метнулся вверх и влево; туда, где включился файл. 29.02.16 — подписано изображение с камеры наблюдения. Видно вход в метро Октябрьское Поле, и женщину лет пятидесяти. От нее шарахаются люди; в ее руке — отрезанная голова девочки-подростка.
Воспроизведение застыло; перескочив два рядя, стартовал показ в правом крае. 18.03.16 — машинист остановил электропоезд в туннеле. Камера над головами пассажиров снимает, как они бросаются в соседний вагон, но толпятся у закрытой двери — а вдоль прохода приближается машинист: весь в крови и с ножом.
Переключился показ — переместился вниз.
Два ролика запустились одновременно; оба — 01.04.16. В магазине покупатель нападает на кассиршу и разбивает ее череп об конвейерную ленту. Камера в квартире снимает, как мужик выпихивает жену в окно. В истерике ребенок, колотит папу; пока не выброшен следом за мамой.
11.04.16 — одновременно начались четыре видеоролика:
С перрона на рельсы, под колеса электрички, тучная тетка столкнула пятерых.
Автобусная остановка. Троллейбус на полном ходу протаранил толпу; врезался в сидящих на скамейках, разбился об навес, перекалечил пассажиров.
Урок в школьном классе. Один ученик вскакивает из-за парты, хватает свой стул, и с размаха вышибает мозги одноклассника; прямо на волосы одноклассницы.
Лифт в безнес-центре. В тесной толпе один пришел в бешенство. Чем ближе к единице цифра на табло счетчика этажей — тем меньше живых в кабине.
Четыре видеозаписи, — хроники 11 апреля 2016-ого, — замерли; и включилось восемь. 21-ое апреля. В тот день, в одной лишь Москве, произошло восемь вспышек бешенства. Это случилось в разное время суток, в разных местах; но одинаково жестоко.
Вадим остановил внимание на одной записи; она заснята на камеру телефона. Почему-то именно эта съемка со звуком; слышно как дует ветер на дачном участке, где чернеет остов сгоревшего дома. Сейчас в дрожащем кадре видно главу многодетного семейства; он смотрит на черные стены без крыши, с невыносимым горем на лице.
— Как же так?
— Папа! — слышно голос сына, который ведет съемку: — Это сделали сумасшедшие?
— Это местные сделали, — отец хватается за голову, будто изумленный: — Соседей тоже спалили… Они боятся, что мы привезем заразу! — он рывком дернул кулаки, которые все еще сжимали волосы; уставился на ладони.
Страница 4 из 13
