Прятки

Стоя на носочках и уцепившись пальцами за прохладный цемент он переместил центр тяжести и повис над землей, пытаясь дотянуться второй рукой до противоположенного края окна. Слегка пошатнувшись он чиркнул пальцами по откосу, но не смог как следует схватить его. Тяжело вздохнув он попробовал еще и на этот раз ему удалось дотянуться. Оставалось только подтянуть ногу, и он был бы в относительной безопасности, но краем глаза Сережа заметил какое-то движение за стеклом. Повернув голову, он увидел свое собственное отражение. В помещении за окном не было никаких источников света и стекло превратилось в своеобразное зеркало. Сережа смотрел на отражение, но знал, что видел что-то другое, там, внутри. Он несколько секунд пристально всматривался в темноту, а она всматривалась в него.

Секунды тянулись одна за другой но Сережа не переставал смотреть. Он знал, что там что-то есть, какое-то неуловимое глазу движение не давало ему отвести взгляд. На мгновение он позабыл про страх высоты, про свой двор и про Андрея, который звал его идти дальше. Он, стоя на носочках и держась за откосы, словно распятый висел на двухметровой высоте, и подобно хищнику высматривал добычу.

Лицо, как черт из табакерки, вынырнуло из темноты, морщинистое слегка желтоватое. Маленькие черные глаза-бусинки злобно уставились на Сережу.

Мальчик ждал чего-то такого. После всех этих голливудских фильмов он ожидал именно этого, но несмотря на всю свою подготовленность рефлекторно отпрянул от стекла. Руки дрогнули и скользнули вдоль откосов. Сережа падал. Как будто в замедленной съемке он наблюдал за тем, как окно отдаляется от него, как его пальцы пытаются схватить изогнутый жестяной подоконник, но пролетают в миллиметре от цели. Ноги отрываются от карниза, и Сережа испытывает впервые в своей жизни ощущение свободного падения. Легкость и необычный трепет где-то в животе.

Желтая стена поликлиники, сменилась темно синим вечерним небом. Несколько звезд уже пробивались сквозь городской свет. Сережа успел насчитать шесть, но асфальт не дал ему закончить.

Удар был жестким и болезненным. Первой земли коснулась спина, а после и голова. В первое мгновение мальчик решил, что кто-то устроил фейерверк у него в газах. Окружающая реальность слегка дрогнула и исчезла, погрузив его в прохладный и безмолвный мрак.

— Эй, живой?

Темнота постепенно рассеивалась, и Сережа приходил в себя. Он открыл глаза и увидел, что над ним нависло то самое морщинистое и слегка желтоватое лицо, его обладателем был мужчина лет пятидесяти в старой выцветшей ветровке и спортивных штанах с полосками по бокам.

— Ты как? — спросил Андрей, стоявший рядом.

Сережа приподнялся и пощупал затылок, на нем вздулась небольшая шишка.

— Да вроде в порядке, — ответил он, — а что произошло?

— Ты с карниза грохнулся и головой видать сильно стукнулся, — мужчина помог Сереже встать на ноги, — Сижу, никого не трогаю, сканворд разгадываю. Вдруг, слышу, голоса. Ну, думаю, воры лезут. Пошел посмотреть, а там ты в раскоряку на окне висишь. Ну я хотел тебя шугануть, чтоб не повадно было, а ты возьми, да и упади. Испужался небось?

— Есть немного, — ответил Сережа.

— Вы чего вообще тут делаете, а? На кой хрен по карнизам шляетесь?

— Просто так, — Андрей изобразил свою самую дружелюбную улыбку, — в альпинистов играем.

— Ну и как? Твой друг небось уже наигрался? -сторож провел рукой по затылку Сережи, — Голова не кружиться?

— Болит чуть-чуть.

— Не мудрено, вон с какой высоты грохнулся. Как вы вообще так высоко залезли…

— Вы нас будете ругать? — спросил Сережа, предвкушая хорошую взбучку. Он уже представил себе долгий вечер в углу в коридоре. «Почему посторонние люди нам на тебя жалуются? Что ж ты за оболтус такой растешь? Смотри в стену и думай над своим поведением, может чего поймешь наконец.» Как будто это хоть раз помогло.

— Да че ж вас ругать то? — хмыкнул сторож, — Я что, дитем не был что ли?

— Так нам не влетит? — удивился Андрей.

— Не, — мужчина как-то неприятно и холодно улыбнулся. У Сережи от этой улыбки по спине пробежал легкий холодок. Оба клыка на верхней челюсти сторожа были закрыты золотыми коронками, что придавало ему хищный и агрессивный вид.

— Вас, ребята, как звать?

— Я — Андрей.

Сторож кивнул и перевел взгляд на Сережу. Мальчик молчал, он не хотел говорить, ему не нравились эти золотые зубы и глаза-бусинки, которые, казалось, все время высматривают в нем что-то, какую-то малейшую слабость, чтобы потом ею непременно воспользоваться.

— Ты не боись, я ж не кусаюсь, — мужчина нагнулся и протянул вперед руку, — меня все дядей Колей кличут, я поликлинику сторожу, чтоб воры не воровали.

— Сережа, — резко ответил мальчик, но руку жать не стал.

— Да вы не обращайте внимания, — вмешался Андрей, — он просто посторонних не любит.