Мёртвые аккаунты

— Закреплю верёвку, спущусь на третий этаж и загляну в окошко. Снаряга у меня с собой. Игорь, принеси из багажника такой красно-синий рюкзак. Я говорил, что работал промальпинистом?

— Нет. — Бойко открыл багажник. — Говорил, что аниматором.

— Ну да, а потом промальпинистом. Перед тем, как стал санитаром.

Бойко напрягся.

— Ты не обязан рассказывать…

Да, это что-то вроде запретной темы — «Как я провёл конец света». Рассказывать не принято, спрашивать неприлично, а вспоминать стыдно. В тот день мы вели себя, как последние живисты.

— Да ладно тебе, Гарри. В День Z я был на стене…

— В каком смысле — на стене?

— На стене одной стеклянной высотки. Драишь её сверху донизу, глядь, а верх опять закоптился, пора начинать сначала. Мы с напарником мыли окно фойе зубной клиники. Представьте себе: мягкая мебель, рассеянный свет, аквариум с рыбками, полное благорастворение — и вдруг кто-то выскакивает из кабинета, окровавленный и с оскаленной пастью. Я сначала подумал: мало ли, зуб вырвали неудачно… А потом началось. А потом они все бросились на нас. Хорошо, что на такой высоте окна не открываются… Я перевожу взгляд вниз: люди бегут по улице, машины врезаются, над городом стоит чёрный дым. Смотрю на напарника — а он трёт и трёт стекло, как будто кошмары можно отмыть средством для стёкол.

— Твой напарник, — спросила я, — он выжил?

— Погиб. Не тогда, позже, во время эвакуации. Вытаскивал людей через окна. Если в подъезде ходуны, это проще, чем прорываться по лестнице. Ну ладно, я пошёл.

Уфимцев надел рюкзак и побежал в сторону парковки, прячась за палатками и павильончиками. Мы потеряли его из вида — остался только зелёный маркер на карте и голос в мобильнике.

— Теперь твоя очередь, Гарри, — сказал Уфимцев. — Давай колись, как ты провёл конец света.

— Нет.

— Тебе есть что скрывать, Гарри? — вкрадчиво поинтересовался Уфимцев.

— Нечего мне скрывать! Просто это ужасно глупо… Не будешь смеяться?

— Клянусь. Мне смеяться нельзя, тут кругом ходуны.

— Ладно. У меня в тот день был конец света.

— Блин, Гарри! У всех был конец света.

— Но не так, как у меня, — сказал Бойко. — Я участвовал в сборах выживальщиков, мы отрабатывали эвакуацию из города.

— А ваш конец света был по какой причине? Не зомби, случаем?

— Нет, — сказал Бойко. — Мы рассматривали только реальные сценарии.

Уфимцев сдавленно зафыркал.

— Да уж. И как прошло мероприятие?

— Мы всего лишь играли в игру, — сказал Бойко, — и вдруг вселенная решила подыграть. Я решил, что у меня съехала крыша.

— Почему ты остался в городе?

— Это была игра, — с досадой повторил Бойко. — Вырваться на несколько дней, отдохнуть от офисной рутины, поробинзонить… Но всерьёз забиться в глушь, весь остаток жизни копать картошку и солить грибы? Да я сдохну от такого выживания.

— Я рад, что ты остался, — сказал Уфимцев. — Теперь слово Андрею. Что ты делал, Андрюха, в День Z?

— Работал.

— Весь день?

— Весь день.

— А что, новостей не слушал? Интернет не читал?

— У нас на предприятии был режим секретности, — сказал Басманов. — Интернета не было, мобильники сдавали на проходной. Но теперь стало проще, работаем из дома по сети.

— Я думал, вы закрылись, — потрясённо сказал Уфимцев. — Конец света, а кто-то строит космические корабли. Ни фига себе оптимизм! А чего ты делаешь в санитарах?

— Это вроде субботника.

— Ну ладно, — продолжал допытываться Уфимцев, — Интернета у вас не было. А у начальства?

— Начальство уехало.

— Ну, а вы что?

— А мы работали. А что надо было делать? — рассердился Басманов. — Всё бросить и носиться по городу, высунув язык? Все бросили и носились — много вышло хорошего? Воды нет, света нет, метро затоплено…

— Зато космическая промышленность в порядке, — с иронией сказал Уфимцев. — Всё, я на месте.

Миша Уфимцев поднялся на парапет — в красной каске и страховочной беседке. Он помахал нам рукой, что-то проверил в своей амуниции и шагнул с крыши вниз. Спустившись до уровня третьего этажа, он приблизил лицо к стеклу и прикрылся с обеих сторон руками от солнечного света.

— Темно, — сказал он, — плохо видно. Вижу зал, диваны, кресла, журнальные столики…

— Тело есть? — спросил Басманов. — Должно быть прямо в центре зала.

— В центре зала стоит двуспальная кровать. Может, под кроватью? Не вижу. Какого чёрта! Лежит прямо на кровати — не труп, а браслет мобильника. Думаю, его-то мы и ищем.

— И как он выглядит?

— Обычно выглядит. Ни лужи крови вокруг, ни огрызка руки внутри. Его просто сняли и положили. Вон, вроде даже замок открыт, хотя не поручусь.

— Миша, спускайся, — сказала я. — Мы идём внутрь.