Скоростной экспресс стрелой уносился вдаль. В купейном вагоне было душно и жарко, словно в раскалённой печи. Молодая женщина до самого упора раскрыла окно…
Добавить в моё избранное
42 мин, 1 сек 11140
Его крупные зубы резко белели, бросаясь в глаза. Саше показалось, что глаза мужчины смотрят на неё весьма недобро. Они словно сверлили её и наблюдали, живя своей жизнью на этом старом чёрно-белом снимке. «Какая глупость, — подумала женщина. — Что за бредовые мысли. Сама себя пугаешь, Сашка. Это всё усталость действует на тебя».
Женщина положила снимок на место лицом вниз и стала допивать почти остывший кофе. На Саше висела пара недоделанных статей. Она остановила свой выбор на «Горе пенсионерки». Текст прислала журналистка Зинка Веревкина. Саша стала его редактировать. Кофе совсем остыл, и женщина отодвинула чашку в сторону. Она полностью сосредоточилась на работе. Статья, её стиль был неплохим, но ошибки следовали одна за другой, словно журналистка, записывая ее, думала о своём, девичьем. Саша знала, что Зинка новенькая. Но её пропущенные запятые стали ей уже порядком поднаедать.
«Всё, — решила Саша, доделывая статью. — Пора спать». Её глаза слипались. Но она не могла оставить недоделанную работу. Это один из её жизненных принципов — доводить дело до конца. Всё-таки справившись и закрыв статью, Саша опять пошла на кухню и включила свет, затем поставив чайник на газ. В квартире стало заметно прохладней. Возвращаясь в зал, Саша заметила, что изо рта пошёл пар. Она села за стул и увидела, что стекло монитора запотело, став мутным. Её прежняя кофейная чашка была сдвинута и висела почти на грани стола, а фото стояло у стены, и тёмные глаза солдата смотрели прямо на неё. «Что за шутка?» — подумала Александра. Она отодвинула от края чашку, опустила снимок, кладя его обратно лицом вниз, затем поставила на него толстую книгу — для надёжности. Неужели Темка не спит, и решил попроказничать? Саша подошла к дивану. Дети мирно посапывали, прижавшись друг к дружке, ища, тепа.«Какие здесь холодные ночи. Кто бы мог подумать?»
Чайник засвистел, сообщая, что вода закипела, и Саша пошла на кухню, чтобы выключить конфорку. Она выключила газ. Голубое пламя погасло, погрузив кухню в темноту. Саша стала в коридоре, прислушиваясь. Она решила проверить, спят ли дети. Всё было тихо. Саша вернулась к ноутбуку и ахнула. Книга была отодвинута. Фото стояло у стены. Александра села на стул, ноги не держали её. Паника сдавила грудь, мешая дышать. Что происходит? Чья это шутка? Её дети спали, тогда, может быть, сын старухи вышел из комнаты и смеётся над ней? Но почему она не слышала его шагов, скрипа открывающейся двери? Она вообще ничего не слышала.
Женщина протянула руку, чтобы положить зловещий снимок на место. Резкий бой часов: «Бам, Бам!» заставил её обернуться. Часы пробили полночь. Стрелка маятникового механизма била по ушам, отзываясь ноющей болью в костях. Изо рта Саши повалил клубящийся пар. Внезапно в комнату ворвалась волна резкого, колючего ледяного воздуха. Саша уставилась на заиндевевший монитор. Там отчётливо проступили слова: Не трогай. Не трогай«.»
«Что не трогать?» Саша не выдержала. Ужас происходящего заставил адреналин прогнать оцепенение, льдом сковавшее её кровь. Она встала и бросилась к детям. Став их тормошить. Дети не реагировали. Они продолжали спать.
— Артём, Юлька подъём! — истерично закричала Сашка.
Дети её не слышали. Их спящие тела были чуть тёплыми. Они никак не реагировали ни на её энергичные шлепки, ни на болезненные пощипывания.
Саша побежала к окну. Она обомлела, увидев открывшийся ей вид. Пейзаж, представший её глазам, напоминал самый страшный кошмар, вырванный из самых глубин тёмного подсознания. Чёрное, полное звёзд небо, жёлтая луна, низкая, округлая и пористая, похожая на гнилую головку сыра. А внизу, на земле, стояли кресты, а всё это великолепие укрывал похожий на саван туман, белый, густой и плотный. Кое-где виднелись серые каменные надгробия. Кладбище окружали взявшиеся, словно из ниоткуда, толстые кривые деревья, затеняющие своими узловатыми сучьями кованую железную ограду, ржавую, но загораживающую могильник, которому словно не было ни конца, ни края.
Шоссе, дорога исчезли, и Саша словно очутилась совсем в другом, незнакомом ей месте. «Нет, — подумала она. — Этого не может быть». Она в панике вышла из зала в коридор, а затем зашла на кухню. В кухонном окне виднелась всё та же картина. «Что происходит? Я что — сошла с ума?» Ответов на эти вопросы Александра не знала. Но на глубинном уровне души, там, где дремлют инстинкты, Саша поняла, что творится что-то неладное. Происходящее таит в себе угрозу.
Саша пошла в комнату, где якобы проживал сын хозяйки. Она намеревалась зайти туда и узнать, что к чему. Ручка двери повернулась, открывая ей дверь, ведущую в темноту. Зайдя внутрь, Саша очутилась в кромешной тьме, в такой, про которую говорят, что в ней не разглядишь и чёрную кошку. Путь пролегал по полу, полному нагромождений пыли и затхлого спёртого воздуха, которым трудно дышать. Саша прошла пару шагов, показавшихся её вечностью. Не выдержав, она повернула назад, выходя в коридор, возвращаясь к детям.
Женщина положила снимок на место лицом вниз и стала допивать почти остывший кофе. На Саше висела пара недоделанных статей. Она остановила свой выбор на «Горе пенсионерки». Текст прислала журналистка Зинка Веревкина. Саша стала его редактировать. Кофе совсем остыл, и женщина отодвинула чашку в сторону. Она полностью сосредоточилась на работе. Статья, её стиль был неплохим, но ошибки следовали одна за другой, словно журналистка, записывая ее, думала о своём, девичьем. Саша знала, что Зинка новенькая. Но её пропущенные запятые стали ей уже порядком поднаедать.
«Всё, — решила Саша, доделывая статью. — Пора спать». Её глаза слипались. Но она не могла оставить недоделанную работу. Это один из её жизненных принципов — доводить дело до конца. Всё-таки справившись и закрыв статью, Саша опять пошла на кухню и включила свет, затем поставив чайник на газ. В квартире стало заметно прохладней. Возвращаясь в зал, Саша заметила, что изо рта пошёл пар. Она села за стул и увидела, что стекло монитора запотело, став мутным. Её прежняя кофейная чашка была сдвинута и висела почти на грани стола, а фото стояло у стены, и тёмные глаза солдата смотрели прямо на неё. «Что за шутка?» — подумала Александра. Она отодвинула от края чашку, опустила снимок, кладя его обратно лицом вниз, затем поставила на него толстую книгу — для надёжности. Неужели Темка не спит, и решил попроказничать? Саша подошла к дивану. Дети мирно посапывали, прижавшись друг к дружке, ища, тепа.«Какие здесь холодные ночи. Кто бы мог подумать?»
Чайник засвистел, сообщая, что вода закипела, и Саша пошла на кухню, чтобы выключить конфорку. Она выключила газ. Голубое пламя погасло, погрузив кухню в темноту. Саша стала в коридоре, прислушиваясь. Она решила проверить, спят ли дети. Всё было тихо. Саша вернулась к ноутбуку и ахнула. Книга была отодвинута. Фото стояло у стены. Александра села на стул, ноги не держали её. Паника сдавила грудь, мешая дышать. Что происходит? Чья это шутка? Её дети спали, тогда, может быть, сын старухи вышел из комнаты и смеётся над ней? Но почему она не слышала его шагов, скрипа открывающейся двери? Она вообще ничего не слышала.
Женщина протянула руку, чтобы положить зловещий снимок на место. Резкий бой часов: «Бам, Бам!» заставил её обернуться. Часы пробили полночь. Стрелка маятникового механизма била по ушам, отзываясь ноющей болью в костях. Изо рта Саши повалил клубящийся пар. Внезапно в комнату ворвалась волна резкого, колючего ледяного воздуха. Саша уставилась на заиндевевший монитор. Там отчётливо проступили слова: Не трогай. Не трогай«.»
«Что не трогать?» Саша не выдержала. Ужас происходящего заставил адреналин прогнать оцепенение, льдом сковавшее её кровь. Она встала и бросилась к детям. Став их тормошить. Дети не реагировали. Они продолжали спать.
— Артём, Юлька подъём! — истерично закричала Сашка.
Дети её не слышали. Их спящие тела были чуть тёплыми. Они никак не реагировали ни на её энергичные шлепки, ни на болезненные пощипывания.
Саша побежала к окну. Она обомлела, увидев открывшийся ей вид. Пейзаж, представший её глазам, напоминал самый страшный кошмар, вырванный из самых глубин тёмного подсознания. Чёрное, полное звёзд небо, жёлтая луна, низкая, округлая и пористая, похожая на гнилую головку сыра. А внизу, на земле, стояли кресты, а всё это великолепие укрывал похожий на саван туман, белый, густой и плотный. Кое-где виднелись серые каменные надгробия. Кладбище окружали взявшиеся, словно из ниоткуда, толстые кривые деревья, затеняющие своими узловатыми сучьями кованую железную ограду, ржавую, но загораживающую могильник, которому словно не было ни конца, ни края.
Шоссе, дорога исчезли, и Саша словно очутилась совсем в другом, незнакомом ей месте. «Нет, — подумала она. — Этого не может быть». Она в панике вышла из зала в коридор, а затем зашла на кухню. В кухонном окне виднелась всё та же картина. «Что происходит? Я что — сошла с ума?» Ответов на эти вопросы Александра не знала. Но на глубинном уровне души, там, где дремлют инстинкты, Саша поняла, что творится что-то неладное. Происходящее таит в себе угрозу.
Саша пошла в комнату, где якобы проживал сын хозяйки. Она намеревалась зайти туда и узнать, что к чему. Ручка двери повернулась, открывая ей дверь, ведущую в темноту. Зайдя внутрь, Саша очутилась в кромешной тьме, в такой, про которую говорят, что в ней не разглядишь и чёрную кошку. Путь пролегал по полу, полному нагромождений пыли и затхлого спёртого воздуха, которым трудно дышать. Саша прошла пару шагов, показавшихся её вечностью. Не выдержав, она повернула назад, выходя в коридор, возвращаясь к детям.
Страница 8 из 12
