Осознавая связь

Свинья

Последнее, что я помню — удар электрическим током. Я работаю на скотобойне, где мы забиваем и разделываем скот, приготовленный на убой. Дело тяжелое, грязное, но выгодное. За день через мои руки проходит до нескольких десятков свиней. Я работаю в «убойном» цехе — забиваю свиней током, иногда помогаю себе тяжелым молотом, если они остаются живыми после удара током.

Сегодня одна особо шустрая тварь вывернулась и электрод, уже готовый пропустить ток через ее ухо, вонзился мне в ногу. Удар бросил меня на пол в кровь, грязь и свиное дерьмо. Это было последним чувством, что я запомнил в своей жизни.

Я открыл глаза и меня ослепил яркий свет. То есть это тогда, после полной темноты он показался мне ярким. Проморгавшись, я увидел, что лежу в тесном загоне и вокруг меня топчутся свиньи. Я хотел было подать голос, чтобы потребовать у Лью Стакера объяснений, какого рожна я все еще в загоне, почему мне не оказали первую помощь и кто напустил в загон бойни столько свиней? Но из моего горла вырвался только визг.

Удивленно помотав головой, я попытался встать на ноги. Кое-как, собрав разъезжающиеся конечности, я встал на четыре копытца. На четыре ЧТО?! От изумления я снова бухнулся на задницу.

Вокруг меня копошились непомерно огромные поросята. Они что-то хрюкали и вдруг до меня дошло, что в их нестройном и визгливом хоре я разделяю отдельные слова и улавливаю общий смысл происходящего.

«Вставай, — говорили мне окружившие и суетливые поросята. — Вставай, а то затопчут!»

Я как мог, оглядел себя, странным, невообразимым образом повернув голову на плохо гнущейся шее. Я был голым, розовым, с мягкой белесой щетиной по всему телу. Мои ноги оканчивались не привычными ступнями, а раздвоенными копытцами.

Окружающую меня обстановку я воспринимал, как должное, виденное не один десяток раз на ферме: свиноматку, копошащихся у ее растрескавшихся сосков поросят, вонючее дерьмо и гул визжащих голосов, сливающийся в вой страха, боли и жажды крови.

Я видел, как в соседних загонах свиньи пожирали еще щевелящийся труп своего же собрата. Я видел, как они срали и мочились там же, где и спали, а их испраженения широкой рекой стекали по наклонному полу в желоба канализации. Я видел широкие кормушки с отходами и зерном возле которых всегда была давка и громкий требовательный визг. Я видел, как лежала на боку свиноматка, привязанная и обездвиженная, со страшными пролежнями и нарывами на боках и спине. Я видел как поросята сосали ее молоко напополам с ее кровью из истерзанных и иссушенных сосков. Я видел ее содрогающееся влагалище, готовое извергнуть еще одного поросенка на свет. Я понял, что сам точно также, только что, появился на свет.

Вдруг раздался предупреждающий визг и хлеб фермы наполнил запах страха, еще более противный, чем запах гниющих трупов, захлебнувшихся в своем же дерьме.

«Идет двуногий! Человек идет!»

«Не смотрите ему в глаза, может быть пронесет и в этот раз!»

«А-а-а-а-а!»

«Ви-и-и-и-и!»

Писк, визг и крики вмиг помертвевших свиней был ужасен и резал мне уши. Ошеломленный, я огляделся и вдруг увидел широкое бородатое лицо Лью. Я понял, каким он стал огромным и не обращая внимания на предостерегающие крики, бросился к нему.

«Лью, — кричал я. — Это же я — Стивен! Посмотри вниз! Узнай меня! Вспомни, как мы надираемся каждую субботу, вспомни, как дружны наши жены! Лью!»

Лью посмотрел на меня и я не увидел в его глазах и доли узнавания. К нему подошел Джонни, и они встали у моего загона. Из их разговора я узнал, что из-за случая на бойне, забой скота временно приостановили для расследования, но работа не стоит и нужно купировать и кастрировать новый молодняк. И тут они посмотрели на меня, терпеливо дожидавшегося их внимания.

Как-то сразу я понял, что лучше бы мне не ждать этого. Я сидел один у ворот загона, мои соседи сгрудились вокруг матери, скребущей копытами бетонный пол и пытающейся встать, чтобы хоть как-то защитить свое потомство, которому она уже потеряла счет. Слишком часто и слишком много рожавшая свиноматка, все же не могла заглушить материнский инстинкт. Дрожащие поросята лезли друг на друга, пытаясь спрятаться. Им был час от роду, но они уже ЗНАЛИ, что такое человек. Свиноматке, удалось встать, несмотря на веревку, удерживающую ее. Испуганным похрюкиванием она звала и меня, но я все еще на что-то надеялся. Поросята прыснули ей под отвисшее, грязное брюхо, надеясь пересидеть там.

«Твою мать!» — заорал Лью и перепрыгнув калитку, бросился к свинье.

Тут ноги, слишком ослабшие без движения, изменили свинье и она упала всей своей многокилограммовой массой на поросят.

Лью, жестоким пинком отбросил ее на стенку загона и склонился над поросятами. Непокалеченным и живым остался только я, сидевший далеко от места трагедии. Остальные одиннадцать поросят были или мертвы или задыхались, харкая кровью из разорванных сломанными ребрами легких.