Призраки… Говорят, они приходят, дабы принести некую весть. Не знаю. Которые гремят цепями в старых замках — возможно. Но те, что появляются на кладбищах по ночам, принимая облик усопших, несут не вести, а смерть. Они запросто могут вас сожрать. Я знаю это.
Добавить в моё избранное
42 мин, 46 сек 12816
— Пап, а ты ведь с ним вчера созванивался, да? А он тебе ничего не говорил? Может, сообщил, что куда-то собирается?
В трубке ненадолго воцарилась тишина.
— Собирался, кажется, — вспомнил отец. — Вроде хотел Маринкину могилу навестить. Я ещё удивился — зачем? Недавно ведь были, прибрали там всё. А, говорит, неспокойно там стало в последние дни, детишки хулиганят. Как бы чего не натворили, мол!
При этих словах неясное беспокойство превратилось в страх. Тот самый липкий страх за родного человека, когда ты ещё ничего не знаешь, но чувствуешь: что-то случилось. Я заторопился завершить разговор, постарался убедить отца, что поводов для беспокойства нет, надеясь, что мои слова звучали не слишком фальшиво.
Надо было что-то делать. Что? Внутренний голос подсказывал: иди на кладбище! Рассудок возражал: а зачем? Если дядя собирался вчера сходить туда, это ещё ни о чём не говорит. В конце концов, вдруг у него случился инсульт (при его гипертонии это запросто!) и он где-нибудь в больнице без сознания или потерял память? А, может, его сбила машина? (Тьфу-тьфу, конечно!) При чём тут кладбище?!
И всё же я пошёл туда.
До сих пор не могу объяснить себе эту пацанскую выходку — пойти на кладбище вечером, перед самым заходом солнца. Погода стояла пасмурная, низкие плотные облака даже в разгар дня не пропускали много света, а к тому времени как я вышел из дома, город погружался в глубокие сумерки. Скажу честно, не по себе мне было, ох не по себе! Но, во-первых, я пока что привык слушаться своего разума (а он говорил, что вечером на кладбище не опаснее, чем днём), а, во-вторых, появилось этакое раскольниковское «тварь я дрожащая»…, которое и подначивало идти на погост, не дожидаясь утра. Короче, фактически на слабо сам себя поймал.
Парень я, впрочем, осторожный, а потому сунул в наружный карман джинсовки перцовый баллончик, а во внутренний — выкидной туристический нож. Против ожившего мертвеца или злобного призрака вряд ли помогут, а вот против какой-нибудь кладбищенской гопоты — вполне.
Погост встретил меня безлюдием и подступающей темнотой. Я обругал себя за то, что не захватил фонарик. С ним было бы лучше. Впрочем, не кромешная ведь темень кругом, так что тёткину могилу я рассчитывал найти без труда.
Уже на кладбище, совершенно пустынном в этот час, пару раз показалось, что я слышу звук чьих-то шагов за спиной. Я замирал и прислушивался. Тишина! Продолжал свой путь, и снова мне казалось, что за мной кто-то крадётся. Один раз я даже резко развернулся в сторону звука и готов был поклясться, что видел тень, метнувшуюся среди могил. Велик был соблазн крикнуть нечто вроде: «Эй, ты! Я тебя вижу!», но я сдержался. Не хватало ещё стать параноиком! Поэтому я просто взял баллончик наизготовку, готовясь в случае чего пустить злоумышленнику в лицо струю перцового экстракта. Так и шёл дальше, озираясь и сжимая оружие в мокрой ладони.
Внимание моё настолько поглотил этот таинственный преследователь, который вполне мог быть всего лишь плодом воображения, что я почти перестал воспринимать остальной мир, двигаясь к цели «на автопилоте». И только когда до тёткиной могилы оставались считанные шаги, я увидел, что передо мной кто-то стоит.
Осознание этого было настолько неожиданным, что я даже не успел испугаться — просто в мгновение ока присел на корточки, вцепившись в прутья чьей-то оградки, и затаился как птенец. Потом поднял голову и попытался рассмотреть белеющую на фоне фиолетового неба фигуру. Передо мною стоял человек, завернувшийся в простыню или в саван и медленно раскачивающийся вперёд-назад. Призрак! Настоящий призрак! Именно такой, как их изображают в кино и литературе — бледный и безмолвный. Деталей внешности с этого расстояния и при таком освещении разобрать было нельзя, однако, некоторые особенности, в частности, рост, комплекция тела и характерная сутулость, показались мне знакомыми.
— Вот чёрт! — сказал я вслух. — Так это ж дядька!
И чего ему тут надо? Ладно, сейчас выясним. Главное, что нашёлся старый чёрт! У меня прямо камень с души спал! Я выдохнул, поднялся во весь рост и спрятал баллончик обратно в карман.
— Дядь Лёша! А, дядь Лёша! — громко сказал я. — А известно ли тебе, что мы с отцом уже вторые сутки тебя ищем? Чуть в розыск тебя не объявили! Ты чего тут торчишь?!
Ответа я не услышал, но увидев, что дядя повернулся ко мне лицом, улыбнулся и, приветственно раскинув руки, пошёл ему навстречу. Я обошёл разделявшую нас чужую могилу и приблизился к оградке тётиной могилы. Встав возле неё, я внимательно посмотрел на стоящего. И вот тут-то я с кристальной ясностью понял, что передо мной не дядя. Это вообще не человек. И даже не привидение. Более того, это даже не оживший мертвец. Это хуже, гораздо хуже.
Существо более всего походило на грубоватую скульптуру, выполненную из гладкого белёсого материала.
В трубке ненадолго воцарилась тишина.
— Собирался, кажется, — вспомнил отец. — Вроде хотел Маринкину могилу навестить. Я ещё удивился — зачем? Недавно ведь были, прибрали там всё. А, говорит, неспокойно там стало в последние дни, детишки хулиганят. Как бы чего не натворили, мол!
При этих словах неясное беспокойство превратилось в страх. Тот самый липкий страх за родного человека, когда ты ещё ничего не знаешь, но чувствуешь: что-то случилось. Я заторопился завершить разговор, постарался убедить отца, что поводов для беспокойства нет, надеясь, что мои слова звучали не слишком фальшиво.
Надо было что-то делать. Что? Внутренний голос подсказывал: иди на кладбище! Рассудок возражал: а зачем? Если дядя собирался вчера сходить туда, это ещё ни о чём не говорит. В конце концов, вдруг у него случился инсульт (при его гипертонии это запросто!) и он где-нибудь в больнице без сознания или потерял память? А, может, его сбила машина? (Тьфу-тьфу, конечно!) При чём тут кладбище?!
И всё же я пошёл туда.
До сих пор не могу объяснить себе эту пацанскую выходку — пойти на кладбище вечером, перед самым заходом солнца. Погода стояла пасмурная, низкие плотные облака даже в разгар дня не пропускали много света, а к тому времени как я вышел из дома, город погружался в глубокие сумерки. Скажу честно, не по себе мне было, ох не по себе! Но, во-первых, я пока что привык слушаться своего разума (а он говорил, что вечером на кладбище не опаснее, чем днём), а, во-вторых, появилось этакое раскольниковское «тварь я дрожащая»…, которое и подначивало идти на погост, не дожидаясь утра. Короче, фактически на слабо сам себя поймал.
Парень я, впрочем, осторожный, а потому сунул в наружный карман джинсовки перцовый баллончик, а во внутренний — выкидной туристический нож. Против ожившего мертвеца или злобного призрака вряд ли помогут, а вот против какой-нибудь кладбищенской гопоты — вполне.
Погост встретил меня безлюдием и подступающей темнотой. Я обругал себя за то, что не захватил фонарик. С ним было бы лучше. Впрочем, не кромешная ведь темень кругом, так что тёткину могилу я рассчитывал найти без труда.
Уже на кладбище, совершенно пустынном в этот час, пару раз показалось, что я слышу звук чьих-то шагов за спиной. Я замирал и прислушивался. Тишина! Продолжал свой путь, и снова мне казалось, что за мной кто-то крадётся. Один раз я даже резко развернулся в сторону звука и готов был поклясться, что видел тень, метнувшуюся среди могил. Велик был соблазн крикнуть нечто вроде: «Эй, ты! Я тебя вижу!», но я сдержался. Не хватало ещё стать параноиком! Поэтому я просто взял баллончик наизготовку, готовясь в случае чего пустить злоумышленнику в лицо струю перцового экстракта. Так и шёл дальше, озираясь и сжимая оружие в мокрой ладони.
Внимание моё настолько поглотил этот таинственный преследователь, который вполне мог быть всего лишь плодом воображения, что я почти перестал воспринимать остальной мир, двигаясь к цели «на автопилоте». И только когда до тёткиной могилы оставались считанные шаги, я увидел, что передо мной кто-то стоит.
Осознание этого было настолько неожиданным, что я даже не успел испугаться — просто в мгновение ока присел на корточки, вцепившись в прутья чьей-то оградки, и затаился как птенец. Потом поднял голову и попытался рассмотреть белеющую на фоне фиолетового неба фигуру. Передо мною стоял человек, завернувшийся в простыню или в саван и медленно раскачивающийся вперёд-назад. Призрак! Настоящий призрак! Именно такой, как их изображают в кино и литературе — бледный и безмолвный. Деталей внешности с этого расстояния и при таком освещении разобрать было нельзя, однако, некоторые особенности, в частности, рост, комплекция тела и характерная сутулость, показались мне знакомыми.
— Вот чёрт! — сказал я вслух. — Так это ж дядька!
И чего ему тут надо? Ладно, сейчас выясним. Главное, что нашёлся старый чёрт! У меня прямо камень с души спал! Я выдохнул, поднялся во весь рост и спрятал баллончик обратно в карман.
— Дядь Лёша! А, дядь Лёша! — громко сказал я. — А известно ли тебе, что мы с отцом уже вторые сутки тебя ищем? Чуть в розыск тебя не объявили! Ты чего тут торчишь?!
Ответа я не услышал, но увидев, что дядя повернулся ко мне лицом, улыбнулся и, приветственно раскинув руки, пошёл ему навстречу. Я обошёл разделявшую нас чужую могилу и приблизился к оградке тётиной могилы. Встав возле неё, я внимательно посмотрел на стоящего. И вот тут-то я с кристальной ясностью понял, что передо мной не дядя. Это вообще не человек. И даже не привидение. Более того, это даже не оживший мертвец. Это хуже, гораздо хуже.
Существо более всего походило на грубоватую скульптуру, выполненную из гладкого белёсого материала.
Страница 6 из 12
