Космолёт рассекал иссиня-чёрные глубины космоса. Корабль носил имя «Второй», потому что ему посчастливилось быть именно вторым…
Добавить в моё избранное
36 мин, 19 сек 8539
I
СССР — Союз Славянских Суперсоциалистических Республик — и США — Свободные Штаты Америк (Северной и Южной), — забыв о распрях и объединившись, возлагали на него многие надежды. 65% средств вложили в проект славяне, а 35% — амеры. Старт производился с «Байканура — 22», что на территории Союза, поэтому главенствующее слово принадлежало эсэсэсэровцам; и звёздых спасателей было принято решение называть космонавтами, а не астронавтами. Тем временем, и в научных, и в обывательских кругах всё прочнее и неизбывнее входило в обиход название «юнинавты» — от английского слово«Universe», «Вселенная», то есть «путешественники по Вселенной».
Что же касается проекта: три дня назад в Центр Управления Полётами поступил сигнал бедствия — его послал «Первый», миссия которого была засекречена. Неделю от судна не приходило вестей — и вот, наконец, они есть! В срочном порядке подготовили и отправили на поиски «Первого» спасательную экспедицию; её-то кораблю и дали имя«Второй».
А вот и предпосылки для экспедиции номер один.
Русско-американские «поисковики», отлитые из металла искусственные спутники, вращающиеся на орбитах планет Солнечной системы, все как один принялись передавать на наземные мониторы нечто непонятное. Светло-фиолетовую линию. На картах, по-разному и с разными целями отображавших Млечный Путь, она начиналась у самого верха и, всегда идеально прямая, всегда преточно вертикально проведённая, проходила ровно через центр галактики, чтобы закончиться в нижней точке картинки. Но то лишь частность: указанная линия светло-фиолетового оттенка продолжалась и на картах, вмещавших другие галактики и прочие регионы Вселенной, по-прежнему не сдвигаясь с места и сохранняя предельную прямоту. Пересекая их от начала и до конца, она упиралась в нижний край, что совершенно явно намекало: открой план соседней системы — и обязательно увидишь странную, неизвестно откуда взявшуюся вездесущую полоску. А ведь фиолетовый цвет любых яркости и насыщенности никогда не использовался космическими картографами для обозначения чего бы то ни было.
Вскоре выяснится, что необъяснимое поведение «поисковиков» и таинственная линия — далеко не последние части загадочной глобальной головоломки…
II
… «Второй» подлетал к наивысшей точке Линии в пределах Солнечной системы; штаб и, соответственно, экипаж звездолёта называл выбранное место просто — Началом.
— До цели осталось 5 минут 45 секунд, капитан, — сообщил, обернувшись, второй пилот.
Его звали Джек Лексус, и, конечно же, из-за фамилии пилоту то и дело приходилось выслушивать шуточки знакомых на автомобильную тематику. Но что попишешь, и за тридцать с лишним лет жизни Джек свыкся с выпавшей ему судьбой.
— Медленно сбавить скорость вполовину, — приказал Джеймс Арнольдс, капитан, высокий худощавый брюнет лет сорока с небольшим.
— Есть, сэр, — привычно-дежурно отозвался Лексус.
— И снижай каждые десять секунд ещё вдвое до достижения скорости, близкой к минимальной, — заученно-отстранённо проговорил Арнольдс. — Потом, чтобы не тратить зря топливо, плавно останови.
— Есть, сэр, — повторил помощник.
И он, и капитан превосходно знали, как управлять кораблём, но порядок есть порядок.
Лексус вновь развернулся к голосенсо(ГС)-штурвалу.
Экипаж целиком собрался в комнате управления, просторном помещении, включавшем в себя функции рубки, капитанского мостика и центра руководства внутренними системами корабля. Все были приятно возбуждены, все смотрели на экраны и иллюминаторы, предвкушая скорую остановку, надеясь быстрее раскрыть тайны мистической Линии.
И тогда…
Штурвал словно взбесился! 3D-рычаги сами собою дёргались, трёхмерные кнопки нажимались, бешено передвигались голореле, штурвальные экраны сходили с ума, неоно-лампочки, будто огни светомузыкального ню-диско, загорались и тухли, что, впрочем, никоим образом не сказывалось на космолёте. Внутри него царило заложенное идеей межзвёздных полётов спокойствие — ярко освещали коридоры миниатюры, то есть крошечные фонари, автоматически реагирующие на высказанные вслух потребности экипажа и его физическое, физиологическое и эмоциональное состояние, самодвери мирно покоились на положенных местах; да и летел «Второй» ровно, размеренно. Всё вроде бы в порядке — если позабыть про панику пульта, чего делать экипажу было категорически нельзя и смертельно опасно!
— Сделай же что-нибудь! — возвышая голос над гулом перегруженного и всё более и более нагревающегося пульта управления, прокричал Арнольдс.
Мощнейший толчок потряс «Второй», и это оказался не метеорит, которых в космосе курсировало великое множество. Все члены экипажа, включая пытавшегося удержаться за раздвижной вирторуль второго пилота Лексуса, с шумом попадали на пол. А затем новый удар обрушился на «Второй», — взорвался один из двигателей космолёта.
— Погибнем ведь, чёрт!
СССР — Союз Славянских Суперсоциалистических Республик — и США — Свободные Штаты Америк (Северной и Южной), — забыв о распрях и объединившись, возлагали на него многие надежды. 65% средств вложили в проект славяне, а 35% — амеры. Старт производился с «Байканура — 22», что на территории Союза, поэтому главенствующее слово принадлежало эсэсэсэровцам; и звёздых спасателей было принято решение называть космонавтами, а не астронавтами. Тем временем, и в научных, и в обывательских кругах всё прочнее и неизбывнее входило в обиход название «юнинавты» — от английского слово«Universe», «Вселенная», то есть «путешественники по Вселенной».
Что же касается проекта: три дня назад в Центр Управления Полётами поступил сигнал бедствия — его послал «Первый», миссия которого была засекречена. Неделю от судна не приходило вестей — и вот, наконец, они есть! В срочном порядке подготовили и отправили на поиски «Первого» спасательную экспедицию; её-то кораблю и дали имя«Второй».
А вот и предпосылки для экспедиции номер один.
Русско-американские «поисковики», отлитые из металла искусственные спутники, вращающиеся на орбитах планет Солнечной системы, все как один принялись передавать на наземные мониторы нечто непонятное. Светло-фиолетовую линию. На картах, по-разному и с разными целями отображавших Млечный Путь, она начиналась у самого верха и, всегда идеально прямая, всегда преточно вертикально проведённая, проходила ровно через центр галактики, чтобы закончиться в нижней точке картинки. Но то лишь частность: указанная линия светло-фиолетового оттенка продолжалась и на картах, вмещавших другие галактики и прочие регионы Вселенной, по-прежнему не сдвигаясь с места и сохранняя предельную прямоту. Пересекая их от начала и до конца, она упиралась в нижний край, что совершенно явно намекало: открой план соседней системы — и обязательно увидишь странную, неизвестно откуда взявшуюся вездесущую полоску. А ведь фиолетовый цвет любых яркости и насыщенности никогда не использовался космическими картографами для обозначения чего бы то ни было.
Вскоре выяснится, что необъяснимое поведение «поисковиков» и таинственная линия — далеко не последние части загадочной глобальной головоломки…
II
… «Второй» подлетал к наивысшей точке Линии в пределах Солнечной системы; штаб и, соответственно, экипаж звездолёта называл выбранное место просто — Началом.
— До цели осталось 5 минут 45 секунд, капитан, — сообщил, обернувшись, второй пилот.
Его звали Джек Лексус, и, конечно же, из-за фамилии пилоту то и дело приходилось выслушивать шуточки знакомых на автомобильную тематику. Но что попишешь, и за тридцать с лишним лет жизни Джек свыкся с выпавшей ему судьбой.
— Медленно сбавить скорость вполовину, — приказал Джеймс Арнольдс, капитан, высокий худощавый брюнет лет сорока с небольшим.
— Есть, сэр, — привычно-дежурно отозвался Лексус.
— И снижай каждые десять секунд ещё вдвое до достижения скорости, близкой к минимальной, — заученно-отстранённо проговорил Арнольдс. — Потом, чтобы не тратить зря топливо, плавно останови.
— Есть, сэр, — повторил помощник.
И он, и капитан превосходно знали, как управлять кораблём, но порядок есть порядок.
Лексус вновь развернулся к голосенсо(ГС)-штурвалу.
Экипаж целиком собрался в комнате управления, просторном помещении, включавшем в себя функции рубки, капитанского мостика и центра руководства внутренними системами корабля. Все были приятно возбуждены, все смотрели на экраны и иллюминаторы, предвкушая скорую остановку, надеясь быстрее раскрыть тайны мистической Линии.
И тогда…
Штурвал словно взбесился! 3D-рычаги сами собою дёргались, трёхмерные кнопки нажимались, бешено передвигались голореле, штурвальные экраны сходили с ума, неоно-лампочки, будто огни светомузыкального ню-диско, загорались и тухли, что, впрочем, никоим образом не сказывалось на космолёте. Внутри него царило заложенное идеей межзвёздных полётов спокойствие — ярко освещали коридоры миниатюры, то есть крошечные фонари, автоматически реагирующие на высказанные вслух потребности экипажа и его физическое, физиологическое и эмоциональное состояние, самодвери мирно покоились на положенных местах; да и летел «Второй» ровно, размеренно. Всё вроде бы в порядке — если позабыть про панику пульта, чего делать экипажу было категорически нельзя и смертельно опасно!
— Сделай же что-нибудь! — возвышая голос над гулом перегруженного и всё более и более нагревающегося пульта управления, прокричал Арнольдс.
Мощнейший толчок потряс «Второй», и это оказался не метеорит, которых в космосе курсировало великое множество. Все члены экипажа, включая пытавшегося удержаться за раздвижной вирторуль второго пилота Лексуса, с шумом попадали на пол. А затем новый удар обрушился на «Второй», — взорвался один из двигателей космолёта.
— Погибнем ведь, чёрт!
Страница 1 из 12
