Космолёт рассекал иссиня-чёрные глубины космоса. Корабль носил имя «Второй», потому что ему посчастливилось быть именно вторым…
Добавить в моё избранное
36 мин, 19 сек 8540
— провозгласил общую мысль борт-механик Семён Савельев.
— Дер-ржитесь, — прорычал сквозь панику и ужас капитан Арнольдс. — Нас к такому готовили… прорвёмся! Мы…
Только-только успевший подняться на ноги, экипаж вновь упал навзничь. Космолёт, словно пластмассовый шарик, «выстреливший» благодаря туго натянутой и резко отпущенной пружине, неудержимым порывом рванул вперёд. Развившаяся скорость превышала критическую.«Второго» должно было разорвать на части одновременно изнутри и снаружи… но, по неизвестной причине, неизбежность не настигала корабль. Экипаж, точно личинки мухи в сиропе, копошился на полу, тщетно пытаясь встать.
Монитор с трёхмерной картой Солнечной системы и показателями внутренних систем судна, единственный элемент штурвала, который продолжал работать нормально, демонстрировал, что «Второй» впритык приближается к Началу. У членов экипажа внезапно и необъяснимо возникло одинаковое чувство; его каждый выразил по-своему, собственными словами, и, тем не менее, смысл тоже совпадал до идентичности:
«Должно что-то случиться… Что-то ещё более загадочное и коварное!»
— Капита-ан! — надрывая горло, заорал Савельев. — По расчётам моего инди-оборудования… Дьявол, уже не десять — пять секунд осталось! — тотчас, неожиданно перебил он сам себя. — Не хочу умира-ать!
Координаты на одном из панельных экранов прекратили безумный бег — непонятно когда, но — разом. Капитана, будто сливу в соковыжималке, давила к низу и выворачивала наизнанку гигантская сила; перед глазами замелькало. Он успел бросить взгляд на монитор К-джипиэса (космо-джипиэса) и увидел там нули… сплошные нули… ничего, кроме нулей…
Что же получается? Космического отрезка, которым они двигались, не существовало на самом деле?! Абсурд! бред! … Или?
Удивляться не оставалось мочи.
— Не хочу умира-ать, а-а-а!
Далее — оглушительный грохот, будто внутри, в сердце и сердцевине корабля, прогремел взрыв, что не признаёт рамок, подобий и измерений, взрыв, заставивший людей мгновенно оглохнуть…
— У-уми-ира-а-ать!
… и потерять сознание.
Вспыхнуло ослепительное светло-фиолетовое сияние; оно, однако же, осталось для них незамеченным.
Затерявшийся в поразительном громадном сполохе, корабль вначале слился с ним, а потом пропал из виду.
III
Всё кончилось; никто не знал как, но кончилось. «Второй» дрейфовал в открытом космическом пространстве. Космолёт спал, штурвал — спал, экипаж — спал…
Первым очнулся повар Пётр Емельяненко.
— Что случи… О-о, чёрт! Голова раскалывается хуже переспевшего арбуза! — Превозмогая боль и пелену, застившую взор, он огляделся. — Что случилось? Эй, ребята! Вы живы?! Капитан! Савельев! Лексус!
Попеременно приседая на корточки и вставая, повар принялся тормошить одного лишённого чувств человека за другим. Наконец, благодаря умелым оплеухам Емельяненко очнулась Паршук, медсестра.
— В порядке? — любезно осведомился мужчина.
— Нет, — был ему честный ответ. — Как остальные? Что произошло?
— Не знаю, — озадаченно отозвался Емельяненко. — Корабль трясло-трясло, всё взрывалось-грохало… и потом вдруг перестало. И все в отрубе.
— Но живы?
— Капитан, Лексус, второй механик и оба охранника дышат, но приходить в себя отказываются. А тех я ещё найти не успел: похоже, нас, точно котят, разбросало по всему кораблю!
Емельяненко, как истый джентльмен, помог даме подняться, и они вместе отправились осматривать звездолёт в поисках доктора Спиридонова, первого борт-механика Савельева, электрика, завскладом и прочих космонавтов.
Спиридонова они нашли безжизненно обвисшим на перилах замершей, подобно трупу, перемкнувшей, сломанной автолестницы; экипаж пользовался ей, чтобы быстро, удобно и безопасно перемещаться из КУ к жилому отсеку, камбузу, столовой, душу — и обратно. Спиридонов дышал, однако пробуждаться из забытья тоже «отказывался».
Тогда Паршук, вспомнив про аптечку, вернулась в КУ и с радостным облегчением обнаружила, что прикрученный к стене ящик цел (а случиться ведь, учитывая непредсказуемые обстоятельства, могло всякое). Она прикосновением открыла сенсо-дверцу, достала пузырёк с обыкновенным, но веками проверенным в боях нашатырём и вернулась к мужчинам.
Раскрытый пузырёк, сунутый под самый нос Спиридонову, к счастью, помог; хотя доктор не подскочил как укушенный, глаза он открыл тут же и, сильно проморгавшись, пришёл в ясное сознание.
Савельева они искали уже втроём, только того нигде не было. Тройка посовещалась и распределилась по кораблю следующим образом: Емельяненко — левый сектор (КУ и примыкающие подсобные пространства), Паршук — центральный сектор (жилой, пищевой и гигиенический отдел), и Спиридонов — правый сектор (комнаты системных узлов здесь, на верхнем, первом этаже, и генераторная и механическая — на втором, нижнем).
— Дер-ржитесь, — прорычал сквозь панику и ужас капитан Арнольдс. — Нас к такому готовили… прорвёмся! Мы…
Только-только успевший подняться на ноги, экипаж вновь упал навзничь. Космолёт, словно пластмассовый шарик, «выстреливший» благодаря туго натянутой и резко отпущенной пружине, неудержимым порывом рванул вперёд. Развившаяся скорость превышала критическую.«Второго» должно было разорвать на части одновременно изнутри и снаружи… но, по неизвестной причине, неизбежность не настигала корабль. Экипаж, точно личинки мухи в сиропе, копошился на полу, тщетно пытаясь встать.
Монитор с трёхмерной картой Солнечной системы и показателями внутренних систем судна, единственный элемент штурвала, который продолжал работать нормально, демонстрировал, что «Второй» впритык приближается к Началу. У членов экипажа внезапно и необъяснимо возникло одинаковое чувство; его каждый выразил по-своему, собственными словами, и, тем не менее, смысл тоже совпадал до идентичности:
«Должно что-то случиться… Что-то ещё более загадочное и коварное!»
— Капита-ан! — надрывая горло, заорал Савельев. — По расчётам моего инди-оборудования… Дьявол, уже не десять — пять секунд осталось! — тотчас, неожиданно перебил он сам себя. — Не хочу умира-ать!
Координаты на одном из панельных экранов прекратили безумный бег — непонятно когда, но — разом. Капитана, будто сливу в соковыжималке, давила к низу и выворачивала наизнанку гигантская сила; перед глазами замелькало. Он успел бросить взгляд на монитор К-джипиэса (космо-джипиэса) и увидел там нули… сплошные нули… ничего, кроме нулей…
Что же получается? Космического отрезка, которым они двигались, не существовало на самом деле?! Абсурд! бред! … Или?
Удивляться не оставалось мочи.
— Не хочу умира-ать, а-а-а!
Далее — оглушительный грохот, будто внутри, в сердце и сердцевине корабля, прогремел взрыв, что не признаёт рамок, подобий и измерений, взрыв, заставивший людей мгновенно оглохнуть…
— У-уми-ира-а-ать!
… и потерять сознание.
Вспыхнуло ослепительное светло-фиолетовое сияние; оно, однако же, осталось для них незамеченным.
Затерявшийся в поразительном громадном сполохе, корабль вначале слился с ним, а потом пропал из виду.
III
Всё кончилось; никто не знал как, но кончилось. «Второй» дрейфовал в открытом космическом пространстве. Космолёт спал, штурвал — спал, экипаж — спал…
Первым очнулся повар Пётр Емельяненко.
— Что случи… О-о, чёрт! Голова раскалывается хуже переспевшего арбуза! — Превозмогая боль и пелену, застившую взор, он огляделся. — Что случилось? Эй, ребята! Вы живы?! Капитан! Савельев! Лексус!
Попеременно приседая на корточки и вставая, повар принялся тормошить одного лишённого чувств человека за другим. Наконец, благодаря умелым оплеухам Емельяненко очнулась Паршук, медсестра.
— В порядке? — любезно осведомился мужчина.
— Нет, — был ему честный ответ. — Как остальные? Что произошло?
— Не знаю, — озадаченно отозвался Емельяненко. — Корабль трясло-трясло, всё взрывалось-грохало… и потом вдруг перестало. И все в отрубе.
— Но живы?
— Капитан, Лексус, второй механик и оба охранника дышат, но приходить в себя отказываются. А тех я ещё найти не успел: похоже, нас, точно котят, разбросало по всему кораблю!
Емельяненко, как истый джентльмен, помог даме подняться, и они вместе отправились осматривать звездолёт в поисках доктора Спиридонова, первого борт-механика Савельева, электрика, завскладом и прочих космонавтов.
Спиридонова они нашли безжизненно обвисшим на перилах замершей, подобно трупу, перемкнувшей, сломанной автолестницы; экипаж пользовался ей, чтобы быстро, удобно и безопасно перемещаться из КУ к жилому отсеку, камбузу, столовой, душу — и обратно. Спиридонов дышал, однако пробуждаться из забытья тоже «отказывался».
Тогда Паршук, вспомнив про аптечку, вернулась в КУ и с радостным облегчением обнаружила, что прикрученный к стене ящик цел (а случиться ведь, учитывая непредсказуемые обстоятельства, могло всякое). Она прикосновением открыла сенсо-дверцу, достала пузырёк с обыкновенным, но веками проверенным в боях нашатырём и вернулась к мужчинам.
Раскрытый пузырёк, сунутый под самый нос Спиридонову, к счастью, помог; хотя доктор не подскочил как укушенный, глаза он открыл тут же и, сильно проморгавшись, пришёл в ясное сознание.
Савельева они искали уже втроём, только того нигде не было. Тройка посовещалась и распределилась по кораблю следующим образом: Емельяненко — левый сектор (КУ и примыкающие подсобные пространства), Паршук — центральный сектор (жилой, пищевой и гигиенический отдел), и Спиридонов — правый сектор (комнаты системных узлов здесь, на верхнем, первом этаже, и генераторная и механическая — на втором, нижнем).
Страница 2 из 12
