Космолёт рассекал иссиня-чёрные глубины космоса. Корабль носил имя «Второй», потому что ему посчастливилось быть именно вторым…
Добавить в моё избранное
36 мин, 19 сек 8541
Борт-механика обнаружил Спиридонов; тело Савельева, чудовищно изувеченное, неким, нет, не чудом — чудовищным капризом судьбы очутилось за раскрытыми и заевшими в стенах автодверями прямиком среди поломанных чипо-шестерён, порванных микрокабелей и кибермеханизмов робоцентра «Второго».
Электрик Вернер, на которого наткнулась Паршук, лежал под сегментом автолестницы, связывавшим коридор и пищевой отсек. Натолкнувшись на тело, Паршук вскрикнула. И было отчего: Вернер представлял, в лучшем случае, жуткую пародию на живого человека — глаза навыкате, того и гляди оторвутся и вылетят прочь, шея искривлена под неописуемым углом, из-за уголка рта выглядывает запёкшаяся кровь. Не зная зачем, но, скорее, от ужаса, чем движимая разумным порывом, Паршук проверила пульс на руке и шее электрика; естественно, биение не прощупывалось.
Тут активировался переговорник, металлическая точка внутри её правого уха, незаметная и давно неощущаемая.
— Катя, Петя, приём, — заговорил Спиридонов; ни намёка на положительные эмоции в его голосе не ощущалось, и совсем скоро они поняли почему. — Мёртв наш Савельев. Он в механической… лежит… Точнее, лежит то, что от него осталось. Не знаю, что и как его сюда затолкало, но у меня мурашки от этого корабля… от этого задания и проклятущей Линии!
— Спокойно, Валя, спокойно… — гася внутри собственную неуверенность, произнёс Емельяненко. — Катя, ты?
— Вернер под лестницей, рядом с пищблоком, — коротко откликнулась медсестра. — Весь переломанный. Погиб, конечно…
— Ну а я нашёл недостающих, — отчитался Емельяненко. — Кто где… Только некоторые в таки-их местах! — Он осёкся и приказал себе отставить пораженческие настроения, а потом попробовал выполнить приказ в точности и максимально быстро. Получилось. Почти. — Здесь тоже одни трупы, — добавил он, завершая до дрожи пугающую картину произошедшего.
— Надо похоронить, — твёрдо сказал Емельяненко.
— Непременно! — согласился Спиридонов.
— Сначала разбудим спящих, — внесла свою лепту Паршук. — Думаю, нашатырь должен помочь.
IV
Составной межгалактический гроб, братская могила, уплывал вглубь пестреющего белыми, жёлтыми, оранжевыми, красными булавочными головками звёзд космоса. Запасённых на борту на крайний случай гробниц не хватило; в каждом яйце из металла и стекла лежало по одному телу, однако в двух гробах мертвецы покоились парами. Чтобы выразить важность и незыблемость единства, пускай даже за чертой смерти, «яйца» соединили магнитотросами, после чего уронили в безбрежную вечную тьму, тьму и пустоту, задействовав в полу похоронной предназначавшийся для этого большого размера люк.
Выжившие из команды «Второго» с грустью, болью, гневом и иными, не имеющими словесного выражения чувствами глядели через иллюминаторы вслед неспешно удаляющемуся«цветку смерти».
— Жаль их, — горестно уронил Емельяненко. — До слёз жаль… И ведь как погибли: непонятно, но — страшно… Врагу не пожелаешь.
— Да, — только и смог выдавить из себя Джексон, второй механик. — Да…
— Пусть будет Великий Космос им лучшим приютом! — торжественно выговорил капитан Арнольдс фразу, которой провожали в последний путь погибших при исполнении долга космонавтов.
— Пусть будет Космос им лучшим приютом! — повторили все.
Установилось скорбное молчание. Его решился прервать капитан, как и положено в подобных случаях, хоть случаев сродни этому и не было никогда за целую историю космоплавания.
— Я считаю, — по возможности уверенно и спокойно говорил он, — необходимо обсудить дальнейшие действия. Звездолёт дрейфует в межпланетном пространстве с тремя рабочими двигателями из четырёх. Имеются определённые поломки в механическом отделе; отделы энергетический и соединительный пока, в том числе поверхностно, не проверялись. Но главное, памятуя недавние события, я и предсказывать не берусь, что нас ожидает в будущем, причём ближайшем. Поэтому следует выработать стратегию поведения, и немедленно. Есть предложения?
В кармане у второго пилота Лексуса что-то запищало. Он вынул из кармана фон, выдвинул звёздную мини-голокарту и, только лишь взглянув на неё, изумлённо округлил глаза, — и выпершил:
— Ребята, а мы, оказывается, едва не врезались во что-то огромное… И овальное.
— В Линию? — уточнил капитан.
— Нет, — ответил Лексус. — Оно короткое, да к тому же густо-фиолетовое.
Арнольдс обвёл вопросительным взглядом собравшихся, предсказуемо не получил ответов на только что родившуюся сотню вопросов и широким, решительным шагом оставил покойницкую, выйдя через автодверь в коридор. Чудом выжившие как по команде последовали за ним.
Войдя на капитанский мостик, Арнольдс моментально замер на месте; позади него столпились подчинённые. Из уст людей раздались вполне уместные в данной ситуации слова и фразы.
Электрик Вернер, на которого наткнулась Паршук, лежал под сегментом автолестницы, связывавшим коридор и пищевой отсек. Натолкнувшись на тело, Паршук вскрикнула. И было отчего: Вернер представлял, в лучшем случае, жуткую пародию на живого человека — глаза навыкате, того и гляди оторвутся и вылетят прочь, шея искривлена под неописуемым углом, из-за уголка рта выглядывает запёкшаяся кровь. Не зная зачем, но, скорее, от ужаса, чем движимая разумным порывом, Паршук проверила пульс на руке и шее электрика; естественно, биение не прощупывалось.
Тут активировался переговорник, металлическая точка внутри её правого уха, незаметная и давно неощущаемая.
— Катя, Петя, приём, — заговорил Спиридонов; ни намёка на положительные эмоции в его голосе не ощущалось, и совсем скоро они поняли почему. — Мёртв наш Савельев. Он в механической… лежит… Точнее, лежит то, что от него осталось. Не знаю, что и как его сюда затолкало, но у меня мурашки от этого корабля… от этого задания и проклятущей Линии!
— Спокойно, Валя, спокойно… — гася внутри собственную неуверенность, произнёс Емельяненко. — Катя, ты?
— Вернер под лестницей, рядом с пищблоком, — коротко откликнулась медсестра. — Весь переломанный. Погиб, конечно…
— Ну а я нашёл недостающих, — отчитался Емельяненко. — Кто где… Только некоторые в таки-их местах! — Он осёкся и приказал себе отставить пораженческие настроения, а потом попробовал выполнить приказ в точности и максимально быстро. Получилось. Почти. — Здесь тоже одни трупы, — добавил он, завершая до дрожи пугающую картину произошедшего.
— Надо похоронить, — твёрдо сказал Емельяненко.
— Непременно! — согласился Спиридонов.
— Сначала разбудим спящих, — внесла свою лепту Паршук. — Думаю, нашатырь должен помочь.
IV
Составной межгалактический гроб, братская могила, уплывал вглубь пестреющего белыми, жёлтыми, оранжевыми, красными булавочными головками звёзд космоса. Запасённых на борту на крайний случай гробниц не хватило; в каждом яйце из металла и стекла лежало по одному телу, однако в двух гробах мертвецы покоились парами. Чтобы выразить важность и незыблемость единства, пускай даже за чертой смерти, «яйца» соединили магнитотросами, после чего уронили в безбрежную вечную тьму, тьму и пустоту, задействовав в полу похоронной предназначавшийся для этого большого размера люк.
Выжившие из команды «Второго» с грустью, болью, гневом и иными, не имеющими словесного выражения чувствами глядели через иллюминаторы вслед неспешно удаляющемуся«цветку смерти».
— Жаль их, — горестно уронил Емельяненко. — До слёз жаль… И ведь как погибли: непонятно, но — страшно… Врагу не пожелаешь.
— Да, — только и смог выдавить из себя Джексон, второй механик. — Да…
— Пусть будет Великий Космос им лучшим приютом! — торжественно выговорил капитан Арнольдс фразу, которой провожали в последний путь погибших при исполнении долга космонавтов.
— Пусть будет Космос им лучшим приютом! — повторили все.
Установилось скорбное молчание. Его решился прервать капитан, как и положено в подобных случаях, хоть случаев сродни этому и не было никогда за целую историю космоплавания.
— Я считаю, — по возможности уверенно и спокойно говорил он, — необходимо обсудить дальнейшие действия. Звездолёт дрейфует в межпланетном пространстве с тремя рабочими двигателями из четырёх. Имеются определённые поломки в механическом отделе; отделы энергетический и соединительный пока, в том числе поверхностно, не проверялись. Но главное, памятуя недавние события, я и предсказывать не берусь, что нас ожидает в будущем, причём ближайшем. Поэтому следует выработать стратегию поведения, и немедленно. Есть предложения?
В кармане у второго пилота Лексуса что-то запищало. Он вынул из кармана фон, выдвинул звёздную мини-голокарту и, только лишь взглянув на неё, изумлённо округлил глаза, — и выпершил:
— Ребята, а мы, оказывается, едва не врезались во что-то огромное… И овальное.
— В Линию? — уточнил капитан.
— Нет, — ответил Лексус. — Оно короткое, да к тому же густо-фиолетовое.
Арнольдс обвёл вопросительным взглядом собравшихся, предсказуемо не получил ответов на только что родившуюся сотню вопросов и широким, решительным шагом оставил покойницкую, выйдя через автодверь в коридор. Чудом выжившие как по команде последовали за ним.
Войдя на капитанский мостик, Арнольдс моментально замер на месте; позади него столпились подчинённые. Из уст людей раздались вполне уместные в данной ситуации слова и фразы.
Страница 3 из 12
