В отражениях

А перед ними на самом объёмном голо-иллюминаторе, загораживая его, на циклопическом окне из сверхпрочных инопланетных материалов, заменявшем кораблю то, что у далёкой и позабытой автомашины называлось лобовым стеклом, дрейфовала в беззвучном и безразмерном космосе словно выпрыгнувшая из ниоткуда махина. Угрожающе-массивная и… сделанная из металла?

— Что за хрень?! — воскликнул Арнольдс.

Никто бы не взялся отвечать, поскольку трагически поредевший экипаж занимал ровно тот же вопрос.

Между тем, в обязанности Арнольдса, как командира, входило установить истину.

— Джексон, — обратился он ко второму механику.

— Да, капитан?

— Ничего не понимаю. Что это за фигня? Её же полчаса-час назад не было!

— Не было, — не стал спорить Джексон. — И — не знаю… Но цветом, материалом, строением… вообще внешним видом оно напоминает мне переднюю часть станции.

— Если это так, — продолжила мысль коллеги Паршук, — в ней, на ней или рядом с ней должен находиться стыковочный механизм. Или впусковой.

— Станция? — Арнольдс будто пробовал слово на вкус. — Что ж, если оно и правда станция, значит, внутрь неё, вероятнее всего, можно попасть. А в нашем случае это видится единственным решением. — Он помолчал с минуту, обдумывая сложившуюся ситуацию. Потом громко хлопнул в ладоши, тормоша, подбадривая тем и себя, и приунывших соратников, и недрогнувшим голосом приказал следующее: — Идём исследовать… м-м, будем называть её Станцией. Но кто-то один останется на корабле, чтобы, во-первых, поддерживать связь с нами и попытаться «дозвониться» до любого доступного космопорта, а во-вторых, чтобы полазать по судну, порыться в его начинке на предмет причин и объяснений происходящего. Конечно же, вряд ли что-нибудь удастся выяснить столь банальным способом, и всё-таки, всё-таки…

— Сэр, — подал голос Джексон, — корабль, увы, в нерабочем состоянии: топливо кончилось.

— Вот чёрт, — проронил Арнольдс, крайне недоволный — больше на себя, потому что не усмотрел проблему, не проработал. — А доп-баки? — без особой надежды осведомился он.

— Пусты, — вздохнул Джексон.

Однако Арнольдс уже и сам всё видел. Бессловесный, бездушный и безэмоциональный монитор, единственный из электронных собратьев не вышедший из строя, не скрывая, предъявлял на светящемся сенсоквадрате неутешительную информацию: вертикальную колонку гордых нулей в разделе «Топливо». Необъяснимым образом опустели основные и дополнительные баки и с жидкой «пищей» для космического скитальца-монстра, и с энерготопливом; заряд генератора, и тот неудержимо падал — всё вниз и вниз, ближе и ближе к отметке«0».

— Вылетаем на шлюпках сейчас же, — сказал Арнольдс; какие только чувства не слышались в прозвучавшей команде: и недоумение, и злость, и решительность, и грусть, и бескомпромиссность… — Корабельным смотрителем назначаю Джексона.

— Ага, — не по форме ответил Джексон, явно увлечённый построением догадок об их погрузившемся в пелену тумана, извилисто и прихотливо разветвляющемся будущем.

Арнольдс простил второму механику словесную вольность — не то время, чтобы, в ущерб боевому духу, который и без того мал, насаждать малозначащие… да что там, практически бессодержательные сейчас строевые условности. Важнее — сплотить и добраться до правды, и — выжить.

— Сеанс связи — через каждый час, — уведомил капитан. — О любых, в том числе самых незначительных неполадках, сообщать немедленно.

— Есть, сэр, — наконец-то, хоть и с заметным нежеланием, вспомнил о субординации Джексон.

Арнольдс призывно махнул рукой и двинулся во главе небольшой процессии к отсеку с исследовательскими и спасательными шлюпками.

V

Две космошлюпки, выпрыгнув из бокового стыково-впускного отверстия, отлетали от «Второго».

— Лексус, начать обследование Станции, — не оборачиваясь, проговорил Арнольдс.

Уже через минуту в помещении раздался радостный голос второго пилота:

— В боку Станции обнаружена дыра явно искусственного происхождения. Достаточно большая, чтобы пропустить шлюпку.

— Действуй.

Шедшая первой космошлюпка, которой управлял Лексус, плавно залетела через зияющий чернотой квадратный провал внутрь неприветливой Станции: на её поверхности, насколько могли видеть космонавты, не горели ни сигнальные, ни опознавательные огни. Помимо этого, ни Станция, ни кто-либо, находящийся внутри неё или около, не подавал ни единого сигнала — вообще никоим образом не оповещал о своём присутствии. Вторая шлюпка, под управлением Спиридонова, проникла в тело Станции. С интересом оглядывались пассажиры двух мини-кораблей, уменьшенных, технически почти полных подобий «Второго», — только не овальных, а круглых, — однако рассмотреть что бы то ни было в хладном тёмном нутре галактического зверя представлялось невозможным.