Слушайте, книги, а вы знаете, что вас больше, чем людей? Если бы все люди исчезли, вы могли бы населять землю и были бы точно такими же, как люди. Среди вас есть добрые и честные, мудрые, много знающие, а также легкомысленные пустышки, скептики, сумасшедшие, убийцы, растлители, дети, унылые проповедники, самодовольные дураки и полуохрипшие крикуны с воспаленными глазами. И вы бы не знали, зачем вы. В самом деле, зачем вы? Стругацкие. «Улитка на склоне»...
Добавить в моё избранное
40 мин, 17 сек 4337
На вопрос ошарашенного поклонника:«Что все это значит?» нервно расскажи, что уже две недели возле твоего дома дежурит синяя семерка«БМВ», которая медленно и страшно трогается, стоит тебе выйти из дома. Кроме того, тебе постоянно звонят по телефону и молчат в трубку. А однажды в трубку не молчали, а представились Прохором и стали говорить ужасные мерзости.
Поэтому из дома ты выйти не можешь, потому что боишься.
Над этим отрывком обе девушки смеялись несколько нервно. Олеся проявила вежливый интерес к личной жизни Сони. Она вкратце объяснила, что недавно рассталась с парнем, и пока одна. Олеся тоже ни с кем не встречалась последние полгода. Она была немного нескладной, черные волосы свои заплетала в косу, и одевалась как Сонина бабушка — в свитера с геометрическим узором и длинные юбки всех оттенков побежалости (общение с остальными сотрудницами библиотеки не прошло бесследно). Так же Олеся была девушкой крупной, и страшно переживала из-за своей фигуры, хотя еще не так давно барышня с такими формами составила бы счастье любого соцреалиста. В отличие от Сони, которая, как мышка, все время что-то грызла — то леденец, то булочку, то нугу — Олеся считала калории и сидела на диете. Соне сейчас даже думать сейчас не хотелось о том, чтобы впустить кого-нибудь в свою жизнь, Олеся очень страдала от статуса одинокой девушки. Больше, чем от самого одиночества, поскольку жила с мамой, младшей сестрой и бабушкой. Олеся была на три года старше Сони. Родственники уже прочно записали Олесю в старые девы. Но сама она еще не сдалась, хотя была близка к этому. Она продолжала накладывать на лицо боевую раскраску каждое утро, но в движениях ее рук чувствовалась безжизненность ритуала. А вот ритуал, который придумали они с Соней, приносил Олесе гораздо больше искреннего веселья.
Соня открыла найденную на стойке книгу примерно посередине и прочла вслух:
— Наверное, я выгляжу чересчур напряженной!
Взяв меня за подбородок, Теодор заглянул мне в глаза:
— Сейчас ты спокойная и такая мягкая!
Затем он медленно склонился ко мне и прижался холодной щекой.
— Ммм!
Могла ли я в таком состоянии сказать что-нибудь умное? Пришлось целую вечность собираться с мыслями.
Соня узнала книгу, хотя сама не читала ее и не собиралась. Сага о приключениях вампира-вегетарианца была хитом сезона. У Натальи Федоровны не нашлось бы фондов на столь дорогую книгу. Но щедрые читатели уже подарили несколько экземпляров каждого тома саги библиотеке.
Соня продолжала:
— Кажется, вторжение в твое личное пространство тебя больше не пугает, — произнесла я наконец.
Теодор тем временем скользнул щекой по моему подбородку, затем нежно приподняв волосы, он прижался губами к ямке за правым ухом.
— Тебе так кажется? — проворковал он.
— По-моему, так, — заявила я, стараясь дышать ровно.
— Хмм.
— Только вот… — начала я.
Но гибкие пальцы скользнули по моей ключице и не позволили мне договорить.
Читая, Соня повторяла действия кровососа для усиления драматического эффекта — фыркала, хватала себя за подбородок и скользила гибкими пальцами по ключице.
— Что? — едва слышно спросил он.
— Почему это случилось? — тихо спросила я. — Как ты считаешь…
— Все очень просто. Победа духа над плотью.
Он фыркнул мне в шею. Я поняла, что де Роннетарант смеется. Не разобравшись, что он имеет в виду, я освободилась из его объятий. Несколько секунд мы непонимающе смотрели друг на друга, и первым пришел в себя Теодор.
— Я сделал что-то не так? — недоуменно спросил он.
— Совсем нет, ты сводишь меня с ума.
Обдумывая мои слова, он ответил не сразу, зато когда заговорил, в голосе слышалось удовлетворение.
— Правда?
— Ты рассчитывал на бурные и продолжительные аплодисменты? — съязвила я.
Теодор ухмыльнулся:
— Я рад. За последние двести лет со мной ничего подобного не случалось. Просто удивительно, что я способен вызывать такие чувства! Но вот мы встретились, и тебе со мной хорошо…
— Прекрати! — вдруг выкрикнула Олеся.
Соня оторвалась от книги и удивленно глянула на нее. Лицо Олеси покраснело так сильно, что дешевая пудра сдалась под напором здорового кровообращения. Коса растрепалась. Олеся, всегда такая медлительная и неловкая, выпрыгнула из-за своей стойки, словно взбешенный тигр. Соня вздрогнула и попятилась. Олеся вырвала у нее из рук книгу.
— Ты и Гарри Поттера наверное не любишь, да? — так, словно это было самое страшное оскорбление, выкрикнула Олеся.
Ноздри ее раздувались, из левой показалась сопля.
— Мне его любить уже поздно, — пробормотала ошарашенная Соня. — Я…
«… окончила школу шесть лет назад», хотела сказать она.
— Я так знала! — рявкнула Олеся.
Поэтому из дома ты выйти не можешь, потому что боишься.
Над этим отрывком обе девушки смеялись несколько нервно. Олеся проявила вежливый интерес к личной жизни Сони. Она вкратце объяснила, что недавно рассталась с парнем, и пока одна. Олеся тоже ни с кем не встречалась последние полгода. Она была немного нескладной, черные волосы свои заплетала в косу, и одевалась как Сонина бабушка — в свитера с геометрическим узором и длинные юбки всех оттенков побежалости (общение с остальными сотрудницами библиотеки не прошло бесследно). Так же Олеся была девушкой крупной, и страшно переживала из-за своей фигуры, хотя еще не так давно барышня с такими формами составила бы счастье любого соцреалиста. В отличие от Сони, которая, как мышка, все время что-то грызла — то леденец, то булочку, то нугу — Олеся считала калории и сидела на диете. Соне сейчас даже думать сейчас не хотелось о том, чтобы впустить кого-нибудь в свою жизнь, Олеся очень страдала от статуса одинокой девушки. Больше, чем от самого одиночества, поскольку жила с мамой, младшей сестрой и бабушкой. Олеся была на три года старше Сони. Родственники уже прочно записали Олесю в старые девы. Но сама она еще не сдалась, хотя была близка к этому. Она продолжала накладывать на лицо боевую раскраску каждое утро, но в движениях ее рук чувствовалась безжизненность ритуала. А вот ритуал, который придумали они с Соней, приносил Олесе гораздо больше искреннего веселья.
Соня открыла найденную на стойке книгу примерно посередине и прочла вслух:
— Наверное, я выгляжу чересчур напряженной!
Взяв меня за подбородок, Теодор заглянул мне в глаза:
— Сейчас ты спокойная и такая мягкая!
Затем он медленно склонился ко мне и прижался холодной щекой.
— Ммм!
Могла ли я в таком состоянии сказать что-нибудь умное? Пришлось целую вечность собираться с мыслями.
Соня узнала книгу, хотя сама не читала ее и не собиралась. Сага о приключениях вампира-вегетарианца была хитом сезона. У Натальи Федоровны не нашлось бы фондов на столь дорогую книгу. Но щедрые читатели уже подарили несколько экземпляров каждого тома саги библиотеке.
Соня продолжала:
— Кажется, вторжение в твое личное пространство тебя больше не пугает, — произнесла я наконец.
Теодор тем временем скользнул щекой по моему подбородку, затем нежно приподняв волосы, он прижался губами к ямке за правым ухом.
— Тебе так кажется? — проворковал он.
— По-моему, так, — заявила я, стараясь дышать ровно.
— Хмм.
— Только вот… — начала я.
Но гибкие пальцы скользнули по моей ключице и не позволили мне договорить.
Читая, Соня повторяла действия кровососа для усиления драматического эффекта — фыркала, хватала себя за подбородок и скользила гибкими пальцами по ключице.
— Что? — едва слышно спросил он.
— Почему это случилось? — тихо спросила я. — Как ты считаешь…
— Все очень просто. Победа духа над плотью.
Он фыркнул мне в шею. Я поняла, что де Роннетарант смеется. Не разобравшись, что он имеет в виду, я освободилась из его объятий. Несколько секунд мы непонимающе смотрели друг на друга, и первым пришел в себя Теодор.
— Я сделал что-то не так? — недоуменно спросил он.
— Совсем нет, ты сводишь меня с ума.
Обдумывая мои слова, он ответил не сразу, зато когда заговорил, в голосе слышалось удовлетворение.
— Правда?
— Ты рассчитывал на бурные и продолжительные аплодисменты? — съязвила я.
Теодор ухмыльнулся:
— Я рад. За последние двести лет со мной ничего подобного не случалось. Просто удивительно, что я способен вызывать такие чувства! Но вот мы встретились, и тебе со мной хорошо…
— Прекрати! — вдруг выкрикнула Олеся.
Соня оторвалась от книги и удивленно глянула на нее. Лицо Олеси покраснело так сильно, что дешевая пудра сдалась под напором здорового кровообращения. Коса растрепалась. Олеся, всегда такая медлительная и неловкая, выпрыгнула из-за своей стойки, словно взбешенный тигр. Соня вздрогнула и попятилась. Олеся вырвала у нее из рук книгу.
— Ты и Гарри Поттера наверное не любишь, да? — так, словно это было самое страшное оскорбление, выкрикнула Олеся.
Ноздри ее раздувались, из левой показалась сопля.
— Мне его любить уже поздно, — пробормотала ошарашенная Соня. — Я…
«… окончила школу шесть лет назад», хотела сказать она.
— Я так знала! — рявкнула Олеся.
Страница 9 из 12
