В тот день Лариса проснулась довольно рано — несмотря на то, что был первый день каникул. Дело в том, что родители, впечатлённые тем, как хорошо она окончила седьмой класс, обещали подарить ей что-то необычное. Вот мысль об этом и подняла её ни свет ни заря…
Добавить в моё избранное
40 мин, 23 сек 1786
Я написал скрипт, и теперь копирование идёт автоматически. Если произойдёт какой-то сбой — скрипт тоже в этом разберётся и повторит операцию столько раз, сколько нужно!
— Работать-то хоть сейчас на компьютере можно? — уточнила Лариса.
— Да сколько хочешь! Только программу мою случайно не останови! Сейчас я тебе покажу, какие для этого нужны меры предосторожности!
Так дело пошло гораздо быстрее — и уже на следующий день все картины были перенесены на Ларисин компьютер. Правда, места на его дисках стало гораздо меньше, — но пока что его и так было некуда девать!
Странности скопированных картин, подмеченные братом, поразили воображение Ларисы, — и она решила ознакомиться с ними более подробно, а не «по диагонали», как до этого.
Река, протекающая по зелёному лугу. За рекой — лес. Ещё дальше — гряда холмов, покрытая всё тем же лесом. А ещё дальше — сказочный белоснежный город, устремившийся ввысь.
Какой же невероятной высоты должны быть дома в этом городе, если холмы не закрывают их даже наполовину?
Лариса закрыла очередной файл и потянулась за новым. Но вдруг отвела руку в сторону и задумалась.
Что за сказочный город она сейчас увидела?
Земной город будущего? Но кто может сказать, что случится в будущем. Что это: пустая мечта или опирающийся на знание прогноз?
Город на другой планете? Но кто там живёт? Такие же люди, как и мы? Какие-нибудь другие люди? Существа нечеловеческого вида? Или вообще чудовища?
Вопросы, вопросы…
Если бы картины не были бы такими красивыми, необычными и в то же время жутко реальными, от них можно было бы просто отмахнуться. Но такие, как есть, они лишали покоя и отравляли душу жаждой немыслимого знания. Жаждой, которую нельзя было утолить.
Лариса несколько раз пробовала сесть и просмотреть за один вечер все картины — чтобы получить хотя бы первоначальное представление. Если уделять каждой картине по несколько секунд, это вроде бы было реально. Но каждый раз, открывая новую картину, она застывала в восторге. И когда уже становилось совсем поздно, и мама начинала стучать в дверь, спрашивая, почему её дочь не ложится спать, оказывалось, что в этот вечер она посмотрела отнюдь не все картины, а всего лишь одну. Ну, или от силы две-три.
Из уже просмотренных картин у неё постепенно появлялись самые любимые. Те, к которым она возвращалась вновь и вновь. Иногда это были даже не отдельные картины, а целые циклы.
Самым любимым у неё был цикл, состоящий всего из четырёх картин.
На первой из них было изображена гора не совсем обычной формы — вогнутый конус с остроконечной вершиной.
Остроконечной? Нет, не совсем. Если присмотреться, было видно, что самая вершина горы как бы обрезана.
На следующей картине показана вершина этой же горы — гораздо ближе и немного сверху. Сразу же бросается в глаза, что эта вершина — не плоская поверхность, а маленькая котловина, на дне которой плещется озеро.
Третья картина показывает эту котловину крупным планом — но тоже немного сверху. Вовсе она не маленькая — просто гора очень большая! И озеро видно очень неплохо. Видно, что его волны разноцветные и как бы сияют. Самыми разными цветами…
Наконец последняя — четвёртая — картина показывает берег этого озера как бы с высоты человеческого роста. Озеро снова разноцветное — но теперь оно не выглядит пёстрым. Цвета, которыми оно переливаются, близки друг к другу: синий, фиолетовый, голубой…
Как ни странно, именно последняя картина производила наибольшее впечатление. Ларисе прямо-таки физически хотелось оказаться на берегу этого озера и искупаться в его сияющей воде… Почему-то казалось, что это купание способно дать новые, необычные ощущения, — причём исключительно положительные.
Но был и другой цикл — во всём противоположный первому.
Он был огромный — несколько сот картин. И там был изображен настоящий ужас. Город и его окрестности после ядерной войны.
Алексей сказал, что это вполне могут быть и фотографии, так как с соблюдением законов композиции здесь дело совсем плохо. Но где и когда могли быть сняты такие ужасные фотографии?
Почему-то особенное впечатление на Ларису произвел один маленький подраздел в этом цикле. Фотографии детской площадки на опушке леса в одном из пригородов. Взрывом эта местность не затронута, но везде — полное запустение.
А одна из картин вообще почему-то вызывала у Ларисы ощущение ужаса. Простенький детский аттракцион в виде деревянной гусеницы с металлическим каркасом. Голова в форме тыквы. Что за мысли могут бродить в такой голове?
Случайно наткнувшись на эту картину, Лариса сразу же пыталась её закрыть. И не могла. Взгляд гусеницы притягивал её и даже немного гипнотизировал. Правда, минуты через две ей удавалось стряхнуть наваждение и закрыть навязчивую картину.
— Работать-то хоть сейчас на компьютере можно? — уточнила Лариса.
— Да сколько хочешь! Только программу мою случайно не останови! Сейчас я тебе покажу, какие для этого нужны меры предосторожности!
Так дело пошло гораздо быстрее — и уже на следующий день все картины были перенесены на Ларисин компьютер. Правда, места на его дисках стало гораздо меньше, — но пока что его и так было некуда девать!
Странности скопированных картин, подмеченные братом, поразили воображение Ларисы, — и она решила ознакомиться с ними более подробно, а не «по диагонали», как до этого.
Река, протекающая по зелёному лугу. За рекой — лес. Ещё дальше — гряда холмов, покрытая всё тем же лесом. А ещё дальше — сказочный белоснежный город, устремившийся ввысь.
Какой же невероятной высоты должны быть дома в этом городе, если холмы не закрывают их даже наполовину?
Лариса закрыла очередной файл и потянулась за новым. Но вдруг отвела руку в сторону и задумалась.
Что за сказочный город она сейчас увидела?
Земной город будущего? Но кто может сказать, что случится в будущем. Что это: пустая мечта или опирающийся на знание прогноз?
Город на другой планете? Но кто там живёт? Такие же люди, как и мы? Какие-нибудь другие люди? Существа нечеловеческого вида? Или вообще чудовища?
Вопросы, вопросы…
Если бы картины не были бы такими красивыми, необычными и в то же время жутко реальными, от них можно было бы просто отмахнуться. Но такие, как есть, они лишали покоя и отравляли душу жаждой немыслимого знания. Жаждой, которую нельзя было утолить.
Лариса несколько раз пробовала сесть и просмотреть за один вечер все картины — чтобы получить хотя бы первоначальное представление. Если уделять каждой картине по несколько секунд, это вроде бы было реально. Но каждый раз, открывая новую картину, она застывала в восторге. И когда уже становилось совсем поздно, и мама начинала стучать в дверь, спрашивая, почему её дочь не ложится спать, оказывалось, что в этот вечер она посмотрела отнюдь не все картины, а всего лишь одну. Ну, или от силы две-три.
Из уже просмотренных картин у неё постепенно появлялись самые любимые. Те, к которым она возвращалась вновь и вновь. Иногда это были даже не отдельные картины, а целые циклы.
Самым любимым у неё был цикл, состоящий всего из четырёх картин.
На первой из них было изображена гора не совсем обычной формы — вогнутый конус с остроконечной вершиной.
Остроконечной? Нет, не совсем. Если присмотреться, было видно, что самая вершина горы как бы обрезана.
На следующей картине показана вершина этой же горы — гораздо ближе и немного сверху. Сразу же бросается в глаза, что эта вершина — не плоская поверхность, а маленькая котловина, на дне которой плещется озеро.
Третья картина показывает эту котловину крупным планом — но тоже немного сверху. Вовсе она не маленькая — просто гора очень большая! И озеро видно очень неплохо. Видно, что его волны разноцветные и как бы сияют. Самыми разными цветами…
Наконец последняя — четвёртая — картина показывает берег этого озера как бы с высоты человеческого роста. Озеро снова разноцветное — но теперь оно не выглядит пёстрым. Цвета, которыми оно переливаются, близки друг к другу: синий, фиолетовый, голубой…
Как ни странно, именно последняя картина производила наибольшее впечатление. Ларисе прямо-таки физически хотелось оказаться на берегу этого озера и искупаться в его сияющей воде… Почему-то казалось, что это купание способно дать новые, необычные ощущения, — причём исключительно положительные.
Но был и другой цикл — во всём противоположный первому.
Он был огромный — несколько сот картин. И там был изображен настоящий ужас. Город и его окрестности после ядерной войны.
Алексей сказал, что это вполне могут быть и фотографии, так как с соблюдением законов композиции здесь дело совсем плохо. Но где и когда могли быть сняты такие ужасные фотографии?
Почему-то особенное впечатление на Ларису произвел один маленький подраздел в этом цикле. Фотографии детской площадки на опушке леса в одном из пригородов. Взрывом эта местность не затронута, но везде — полное запустение.
А одна из картин вообще почему-то вызывала у Ларисы ощущение ужаса. Простенький детский аттракцион в виде деревянной гусеницы с металлическим каркасом. Голова в форме тыквы. Что за мысли могут бродить в такой голове?
Случайно наткнувшись на эту картину, Лариса сразу же пыталась её закрыть. И не могла. Взгляд гусеницы притягивал её и даже немного гипнотизировал. Правда, минуты через две ей удавалось стряхнуть наваждение и закрыть навязчивую картину.
Страница 9 из 12
