За машиной тянулся пыльный хвост, капот надоедливо лязгал на каждой выбоине, дорога за прошедшие два — или уже три? — года ничуть не изменилась. Бессильное и не по-летнему холодное солнце никак не могло пробиться сквозь провисшие почти до земли тучи. Дождь, собиравшийся с утра, так и не прошёл. Степь была пуста и уныла и не внушала ничего, кроме отвращения. Чахлые посевы с натугой лезли из сухой земли и желтели на корню.
Добавить в моё избранное
40 мин, 42 сек 13562
Как вскоре выяснилось, это сохранило им жизни.
Кожу вновь припекло и уже с ощутимой до слёз болью. Вонь удушала. Борг согнулся, сгрёб с капота документы и полез в машину.
— Прячьтесь, капитан.
— Бежать?! — капитан схватился за кобуру. — Никитюк!
Пыльные столбы уже взвихрились среди бронетранспортёров. Ветер играючи сбивал солдат с ног, и они один за другим падали на землю. Некоторые, увидев, что происходит неладное, пытались бежать, но их властно затягивало в бешеную круговерть, и спасения не было никому. Один бронетранспортёр дёрнулся, боднул борт соседней машины и замер. Из его люка свешивались ноги, потом их втащили, и люк закрылся.
Борг уже сидел в машине. Первый удар пришёлся на солдат, но он видел, как, круто изменив направление движения, ветер выворачивает к дороге, и нечёткая граница смерти неотвратимо несётся к ним. Борг с толстяком одновременно захлопнули дверцы, и Борг сразу щёлкнул стопорами, чтобы было надёжней, а толстяк ещё и держал ручку обеими руками.
Капитан застыл, растерянно глядя на раскиданные по оголившемуся полю тела.
Сержант соображал быстрее. Он вывернул капитану руку и бесцеремонно затолкал его на заднее сиденье.
— Под расстрел пойдёшь, Никитюк… Ты… на командира… на старшего по званию… на меня… руку, — очнувшийся капитан сопротивлялся, но сержант был сильнее.
— Не сходите с ума, капитан, — зло сказал Борг. Пережитое только что ощущение близкой смерти на время избавило его от привычного страха. — Вам что, на тот свет не терпится? Посмотрите на своих солдат. Или вы ослепли?
Ветер устрашающе свистел, пыли уже не было, её всю сдуло, и только мелкие камни щёлкали по машине. Снаружи всё перекрасилось в чёрное и серое: неподвижные разбросанные фигурки, застывшие бронетранспортёры, вылизанные поля. Мрак сгустился, небо прижалось к земле, сливаясь с ней в одно угнетающее непроглядье.
Капитан воспользовался удобным моментом и ему удалось вырваться из объятий сержанта, ударив его головой в респиратор. Он успел открыть дверцу, но Борг схватил его за ремень, а сержант дотянулся до дверной ручки и потянул её на себя. Капитан рычал от бешенства, но перебороть двух человек не мог.
Машину качало, словно на волнах, упругий воздух яростно рвался внутрь, обжигая глаза и горло. Толстяк сполз вниз и прикрыл голову руками.
— А-а-а! — на бесконечном выдохе кричал капитан. Прижатая дверцей, снаружи осталась кисть его правой руки. Побелевшие пальцы плющились о стекло. Сержант всё ещё тянул дверцу на себя, не давая капитану отдёрнуть руку. Борг смотрел на неё, зная, что произойдёт.
С пальцев легко слизнуло кожу, и стекло замутилось от крови, словно в плохом фильме ужасов. Мясо таяло, оголяя фаланги. Капитан замолчал и неимоверным усилием вырвал руку на себя, сдирая с ней остатки плоти. Кровь брызнула на рукава, на колени… Капитан держал ладонь перед глазами. Он был в шоке. От четырёх скрюченных пальцев остались только на удивление тонкие кости первых двух фаланг.
Сержант сначала захлопнул поплотнее дверцу, потом выбрался из-за капитана и достал из подсумка бинты.
— А-а-а… М-м-м…, — стонал капитан, ничем не пытаясь ему помочь. В его глазах пронзительной чёрнотой наливалась подступающая боль. Прикосновение к ране заставило его побледнеть. Он закусил губу и отчётливо выругался.
Борг минуты три смотрел на то, как сержант довольно неумело забинтовывает руку, а потом мстительно сказал:
— Вы идиот, капитан. Вы нас всех чуть не угробили. Зря мы вас удержали.
Десять минут спустя, когда ветер стих, а вонь растворилась, капитан выгнал сержанта из машины. Причём сержант, прежде чем выйти оглянулся на Борга: как, мол, можно теперь или ещё подождать?
Капитана перекосило, но он промолчал. Убедившись, что опасности нет, он грузно выбрался на дорогу и, не оглядываясь, пошёл к бронетранспортёрам. Никитюк старался держаться подальше от него.
Мелькая перевязанной рукой, капитан ходил вокруг машин, распоряжался, опять кричал, но за пистолет уже не хватался — нечем было.
Борг с толстяком молча наблюдали за ним.
Уцелело около десятка солдат и тот догадливый мужчина. Он выбрался из люка последним, счастливо улыбаясь спасению, и его снова сбили с ног и деловито отпинали, очевидно, уже за то, что не сумел сразу толково предупредить. Он терпеливо снёс побои, не дёргался, не возмущался, и, когда о нём забыли, втихомолку, боком-боком, убрался в деревню, от греха подальше.
Борг, глядя на него, завёл двигатель и осторожно двинул машину с места. На них никто не оглянулся. Но лишь когда бронетранспортёры остались за холмом, он расслабился и прибавил газу. Вряд ли капитан забыл о них, но Борг надеялся, что после столь сокрушительного разгрома о двух случайных горожанах растерянные вояки вспомнят не сразу. Тем не менее он то и дело поглядывал назад и скорость не сбрасывал.
Кожу вновь припекло и уже с ощутимой до слёз болью. Вонь удушала. Борг согнулся, сгрёб с капота документы и полез в машину.
— Прячьтесь, капитан.
— Бежать?! — капитан схватился за кобуру. — Никитюк!
Пыльные столбы уже взвихрились среди бронетранспортёров. Ветер играючи сбивал солдат с ног, и они один за другим падали на землю. Некоторые, увидев, что происходит неладное, пытались бежать, но их властно затягивало в бешеную круговерть, и спасения не было никому. Один бронетранспортёр дёрнулся, боднул борт соседней машины и замер. Из его люка свешивались ноги, потом их втащили, и люк закрылся.
Борг уже сидел в машине. Первый удар пришёлся на солдат, но он видел, как, круто изменив направление движения, ветер выворачивает к дороге, и нечёткая граница смерти неотвратимо несётся к ним. Борг с толстяком одновременно захлопнули дверцы, и Борг сразу щёлкнул стопорами, чтобы было надёжней, а толстяк ещё и держал ручку обеими руками.
Капитан застыл, растерянно глядя на раскиданные по оголившемуся полю тела.
Сержант соображал быстрее. Он вывернул капитану руку и бесцеремонно затолкал его на заднее сиденье.
— Под расстрел пойдёшь, Никитюк… Ты… на командира… на старшего по званию… на меня… руку, — очнувшийся капитан сопротивлялся, но сержант был сильнее.
— Не сходите с ума, капитан, — зло сказал Борг. Пережитое только что ощущение близкой смерти на время избавило его от привычного страха. — Вам что, на тот свет не терпится? Посмотрите на своих солдат. Или вы ослепли?
Ветер устрашающе свистел, пыли уже не было, её всю сдуло, и только мелкие камни щёлкали по машине. Снаружи всё перекрасилось в чёрное и серое: неподвижные разбросанные фигурки, застывшие бронетранспортёры, вылизанные поля. Мрак сгустился, небо прижалось к земле, сливаясь с ней в одно угнетающее непроглядье.
Капитан воспользовался удобным моментом и ему удалось вырваться из объятий сержанта, ударив его головой в респиратор. Он успел открыть дверцу, но Борг схватил его за ремень, а сержант дотянулся до дверной ручки и потянул её на себя. Капитан рычал от бешенства, но перебороть двух человек не мог.
Машину качало, словно на волнах, упругий воздух яростно рвался внутрь, обжигая глаза и горло. Толстяк сполз вниз и прикрыл голову руками.
— А-а-а! — на бесконечном выдохе кричал капитан. Прижатая дверцей, снаружи осталась кисть его правой руки. Побелевшие пальцы плющились о стекло. Сержант всё ещё тянул дверцу на себя, не давая капитану отдёрнуть руку. Борг смотрел на неё, зная, что произойдёт.
С пальцев легко слизнуло кожу, и стекло замутилось от крови, словно в плохом фильме ужасов. Мясо таяло, оголяя фаланги. Капитан замолчал и неимоверным усилием вырвал руку на себя, сдирая с ней остатки плоти. Кровь брызнула на рукава, на колени… Капитан держал ладонь перед глазами. Он был в шоке. От четырёх скрюченных пальцев остались только на удивление тонкие кости первых двух фаланг.
Сержант сначала захлопнул поплотнее дверцу, потом выбрался из-за капитана и достал из подсумка бинты.
— А-а-а… М-м-м…, — стонал капитан, ничем не пытаясь ему помочь. В его глазах пронзительной чёрнотой наливалась подступающая боль. Прикосновение к ране заставило его побледнеть. Он закусил губу и отчётливо выругался.
Борг минуты три смотрел на то, как сержант довольно неумело забинтовывает руку, а потом мстительно сказал:
— Вы идиот, капитан. Вы нас всех чуть не угробили. Зря мы вас удержали.
Десять минут спустя, когда ветер стих, а вонь растворилась, капитан выгнал сержанта из машины. Причём сержант, прежде чем выйти оглянулся на Борга: как, мол, можно теперь или ещё подождать?
Капитана перекосило, но он промолчал. Убедившись, что опасности нет, он грузно выбрался на дорогу и, не оглядываясь, пошёл к бронетранспортёрам. Никитюк старался держаться подальше от него.
Мелькая перевязанной рукой, капитан ходил вокруг машин, распоряжался, опять кричал, но за пистолет уже не хватался — нечем было.
Борг с толстяком молча наблюдали за ним.
Уцелело около десятка солдат и тот догадливый мужчина. Он выбрался из люка последним, счастливо улыбаясь спасению, и его снова сбили с ног и деловито отпинали, очевидно, уже за то, что не сумел сразу толково предупредить. Он терпеливо снёс побои, не дёргался, не возмущался, и, когда о нём забыли, втихомолку, боком-боком, убрался в деревню, от греха подальше.
Борг, глядя на него, завёл двигатель и осторожно двинул машину с места. На них никто не оглянулся. Но лишь когда бронетранспортёры остались за холмом, он расслабился и прибавил газу. Вряд ли капитан забыл о них, но Борг надеялся, что после столь сокрушительного разгрома о двух случайных горожанах растерянные вояки вспомнят не сразу. Тем не менее он то и дело поглядывал назад и скорость не сбрасывал.
Страница 10 из 12
