Если, покидая Париж по Орлеанской дороге, за городской стеной вы свернёте направо, то окажетесь в местах диковатых и отнюдь не приветливых. Справа и слева, впереди и позади — со всех сторон там вздымаются громадные кучи пыльного хлама, накопившегося с течением времени.
Добавить в моё избранное
39 мин, 32 сек 10381
Пробегая слева от места, где входил в воду, я услышал всплески, мягкие и тихие, какие издаёт погружающаяся в воду крыса, только гораздо более отчётливые; повернувшись на звук, я заметил на темной глади воды волны, расходящиеся в стороны от торчащих на поверхности голов. Некоторые из преследователей также переплывали поток.
Вот позади меня, выше по течению, тишину нарушил резкий стук и скрип вёсел; враги стремились поскорее нагнать меня. Я собрался с силами и прибавил скорости. Пару минут спустя я оглянулся и в свете луны, струившемся сквозь рваные облака, заметил, как на берег выбрались несколько тёмных фигур. Поднялся ветер, поверхность воды рядом со мною покрылась рябью, берег начали лизать маленькие волны. Мне приходилось тщательно выбирать дорогу, чтобы не споткнуться — это значило бы неминуемую смерть. По прошествии нескольких минут я ещё раз оглянулся. На насыпи я увидел не более трёх преследователей, но куда больше их пробиралось через смрадное болото. Какую новую опасность это предвещало, оставалось лишь гадать. На бегу я почувствовал, что дорога всё сильнее отклоняется вправо. Подняв взгляд, я обнаружил, что впереди река гораздо шире, чем раньше, а насыпь становится всё ниже и ниже. За ней оказался ещё один поток, к ближнему берегу которого через болото стремились новые преследователи. Я понял, что нахожусь на чём-то вроде острова.
Положение моё было ужасно — враги подступали буквально со всех сторон. Сзади доносился лихорадочный плеск вёсел, словно преследователи знали, что цель близка. Кроме них, вокруг не было ни души — сколько хватало взгляда, не было видно ни крыш, ни огней. Вдалеке справа высилась некая тёмная масса, но что это, я не знал. На мгновение я остановился, чтобы решить, что делать — на мгновение, не более, ведь враги приближались. И выход был найден. Я скользнул вниз по берегу и подобрался к реке. Аккуратно войдя в воду, несколькими мощными гребками я преодолел заводь у берега острова, а это, подозреваю, был именно остров, и выплыл на середину потока. Подождал, пока набежавшее облачко не скрыло лик луны, погрузив всё во мрак. Лишь только это случилось, я снял шляпу и осторожно положил её на воду, а сам нырнул и, что было сил, устремился к правому берегу. Под водой я провёл с полминуты, а когда вынырнул, со всей возможной осторожностью развернулся и стал наблюдать. Вот она, моя светло-коричневая шляпа, плывёт себе по течению. А вот и старая, щербатая лодка, яростно подгоняемая парой вёсел. Луна лишь наполовину выглянула из облаков, но и такого света хватило, чтобы разглядеть мужчину, занёсшего над головой оружие, подозрительно похожее на кошмарный мясницкий топор, лезвия которого я счастливо избежал. Я ждал. Вот лодка настигла шляпу. Последовал жестокий удар. Шляпа скрылась под водой. Мужчину повело вперёд, и он едва не выпал из лодки. Сообщники втащили его обратно, но уже без топора, и когда я снова развернулся и направился к дальнему берегу, до моих ушей донеслось гневное, брошенное сквозь зубы «Sacre!»*****, означавшее бессильную злобу озадаченных преступников.
Впервые за всё время ужасной погони я услышал человеческий голос, и хотя он был полон угрозы, я порадовался, когда он нарушил обволакивавшую, давившую на меня тишину. Я как будто получил верный знак, что мои враги были людьми, а не призраками, и я, человек, имел шансы в борьбе с ними, пусть и с таким множеством.
Однако теперь, когда заклятие тишины развеялось, звуки начали раздаваться один за другим. Между берегом и лодкой завязался быстрый, отрывистый разговор. Преследователи яростно перешёптывались. Я оглянулся и совершил тем самым роковую ошибку — кто-то мгновенно заметил моё лицо, белое на фоне чёрной воды, и закричал. Указательные пальцы вытянулись в мою сторону, и миг спустя лодка развернулась и устремилась вслед за мною. Ещё несколько гребков, и я оказался бы на берегу, но я чувствовал приближение лодки и ежесекундно ждал, что на голову мне обрушится весло или какое-нибудь другое оружие. Не знай я, что страшный топор сгинул в пучине, вряд ли я добрался бы до берега. До меня доносились приглушённая ругань пассажиров лодки и тяжёлое дыхание гребцов. С мыслями о жизни и свободе я невероятным усилием дотянулся до берега и выскочил из воды. Нельзя было терять ни секунды — в паре шагов позади причалила лодка, и несколько тёмных фигур бросились в погоню. Я взобрался на вершину насыпи, взял левее и снова пустился бежать. Лодка отошла от берега и направилась вниз по течению. Увидев это, я заподозрил новую опасность, резко повернул, спустился по другому склону насыпи и, миновав узкую полоску податливой почвы, помчался по ровной, открытой местности.
Безжалостные преследователи не сдавались. Вдалеке и внизу я увидел ту же тёмную громаду — теперь она была ближе и выглядела внушительнее. Я возликовал — ведь это было не что иное, как крепость Бисетр, и внезапная радость придала мне сил. Когда-то я слышал, что все оборонительные укрепления Парижа соединены углублёнными, похожими на окопы дрогами, и идущие по ним солдаты скрыты от вражьих глаз.
Вот позади меня, выше по течению, тишину нарушил резкий стук и скрип вёсел; враги стремились поскорее нагнать меня. Я собрался с силами и прибавил скорости. Пару минут спустя я оглянулся и в свете луны, струившемся сквозь рваные облака, заметил, как на берег выбрались несколько тёмных фигур. Поднялся ветер, поверхность воды рядом со мною покрылась рябью, берег начали лизать маленькие волны. Мне приходилось тщательно выбирать дорогу, чтобы не споткнуться — это значило бы неминуемую смерть. По прошествии нескольких минут я ещё раз оглянулся. На насыпи я увидел не более трёх преследователей, но куда больше их пробиралось через смрадное болото. Какую новую опасность это предвещало, оставалось лишь гадать. На бегу я почувствовал, что дорога всё сильнее отклоняется вправо. Подняв взгляд, я обнаружил, что впереди река гораздо шире, чем раньше, а насыпь становится всё ниже и ниже. За ней оказался ещё один поток, к ближнему берегу которого через болото стремились новые преследователи. Я понял, что нахожусь на чём-то вроде острова.
Положение моё было ужасно — враги подступали буквально со всех сторон. Сзади доносился лихорадочный плеск вёсел, словно преследователи знали, что цель близка. Кроме них, вокруг не было ни души — сколько хватало взгляда, не было видно ни крыш, ни огней. Вдалеке справа высилась некая тёмная масса, но что это, я не знал. На мгновение я остановился, чтобы решить, что делать — на мгновение, не более, ведь враги приближались. И выход был найден. Я скользнул вниз по берегу и подобрался к реке. Аккуратно войдя в воду, несколькими мощными гребками я преодолел заводь у берега острова, а это, подозреваю, был именно остров, и выплыл на середину потока. Подождал, пока набежавшее облачко не скрыло лик луны, погрузив всё во мрак. Лишь только это случилось, я снял шляпу и осторожно положил её на воду, а сам нырнул и, что было сил, устремился к правому берегу. Под водой я провёл с полминуты, а когда вынырнул, со всей возможной осторожностью развернулся и стал наблюдать. Вот она, моя светло-коричневая шляпа, плывёт себе по течению. А вот и старая, щербатая лодка, яростно подгоняемая парой вёсел. Луна лишь наполовину выглянула из облаков, но и такого света хватило, чтобы разглядеть мужчину, занёсшего над головой оружие, подозрительно похожее на кошмарный мясницкий топор, лезвия которого я счастливо избежал. Я ждал. Вот лодка настигла шляпу. Последовал жестокий удар. Шляпа скрылась под водой. Мужчину повело вперёд, и он едва не выпал из лодки. Сообщники втащили его обратно, но уже без топора, и когда я снова развернулся и направился к дальнему берегу, до моих ушей донеслось гневное, брошенное сквозь зубы «Sacre!»*****, означавшее бессильную злобу озадаченных преступников.
Впервые за всё время ужасной погони я услышал человеческий голос, и хотя он был полон угрозы, я порадовался, когда он нарушил обволакивавшую, давившую на меня тишину. Я как будто получил верный знак, что мои враги были людьми, а не призраками, и я, человек, имел шансы в борьбе с ними, пусть и с таким множеством.
Однако теперь, когда заклятие тишины развеялось, звуки начали раздаваться один за другим. Между берегом и лодкой завязался быстрый, отрывистый разговор. Преследователи яростно перешёптывались. Я оглянулся и совершил тем самым роковую ошибку — кто-то мгновенно заметил моё лицо, белое на фоне чёрной воды, и закричал. Указательные пальцы вытянулись в мою сторону, и миг спустя лодка развернулась и устремилась вслед за мною. Ещё несколько гребков, и я оказался бы на берегу, но я чувствовал приближение лодки и ежесекундно ждал, что на голову мне обрушится весло или какое-нибудь другое оружие. Не знай я, что страшный топор сгинул в пучине, вряд ли я добрался бы до берега. До меня доносились приглушённая ругань пассажиров лодки и тяжёлое дыхание гребцов. С мыслями о жизни и свободе я невероятным усилием дотянулся до берега и выскочил из воды. Нельзя было терять ни секунды — в паре шагов позади причалила лодка, и несколько тёмных фигур бросились в погоню. Я взобрался на вершину насыпи, взял левее и снова пустился бежать. Лодка отошла от берега и направилась вниз по течению. Увидев это, я заподозрил новую опасность, резко повернул, спустился по другому склону насыпи и, миновав узкую полоску податливой почвы, помчался по ровной, открытой местности.
Безжалостные преследователи не сдавались. Вдалеке и внизу я увидел ту же тёмную громаду — теперь она была ближе и выглядела внушительнее. Я возликовал — ведь это было не что иное, как крепость Бисетр, и внезапная радость придала мне сил. Когда-то я слышал, что все оборонительные укрепления Парижа соединены углублёнными, похожими на окопы дрогами, и идущие по ним солдаты скрыты от вражьих глаз.
Страница 9 из 11
