Не можешь смотреть? Закрой глаза. Но мир, который по ту сторону твоих век, всё ещё там…
Добавить в моё избранное
40 мин, 53 сек 8495
Я тебе уже сказал, нет! Не ной, если надо тебе деньги, пойди разгрузи вагоны! Бездарь! А теперь вышел вон из моего кабинета! Наглая сволочь какая, посмотри на него, — продолжал бубнить толстяк, повернувшись к окну и демонстрируя примятый низ своего серого, как его кабинет, пиджака.
Парень медленно поднялся с кресла, всё ещё жалобно глядя в спину своего палача, постоял секунд пять и вышел из кабинета. Идя к лифту, он опускал глаза каждый раз, когда на встречу шёл кто-нибудь из сотрудников. Его грыз изнутри стыд, будто каждый слышал сделанный ему выговор, каждый смеётся на ним про себя. Жар проступил на щеках, ему казалось, словно он красный как помидор, что смешит видящих его ещё больше. Дверь лифта открылась, там оказалась симпатичная девушка, которая увидев его улыбнулась. Это не улыбка, а насмешка, проникшая иглою сквозь зрачок прямо в его мозг. Он отвернулся от неё, и закрыл глаза. Эта её насмешливая улыбка сверкала на её лице как приговор ему — неудачнику, бездарному извращенцу, с больным воображением, которое никому не нужно. Ему захотелось ударить её локтем, схватить за волосы и бить о зеркало лицом, пока он не сотрёт эту мерзкую насмешку с её лица. Красные осколки стекла сыпались к его ногам, пока он наслаждался процессом уничтожения этого красивого личика. Он упивался теми сценами насилия, которыми затопило всё его сознание. В этих мутно-красных водах ему даже не нужно было дышать. Когда же наконец бездыханное тело девушки уже лежало на полу, её лицо начало двигаться и медленно повернулось к нему. Глаза были застывшими, кожа изорвана, но рот расползался в насмешливой улыбке и вдруг произнёс мужским грубым голосом — «Ты — неудачник».
Раздался звук, дверь лифта открылась перед его носом. Он вежливо отошёл в сторону, давая девушке выйти первой. Выходя, она обернулась к нему и с той же улыбкой поблагодарила. Но всё, что он видел — это улыбка девушки, которую насмешка над его неудачей делала просто уродливой. Эта улыбка блестела, словно лезвие ножа, ослепляя его, и была гораздо острее лезвия для его психики. Он зашёл в автобус и протиснулся к последним местам, где и присел. Напротив него сидела женщина с коляской, которая озабоченно вертела головой, разглядывая улицы, по которым тёк автобусный маршрут. Казалось, что с очередным поворотом головы она свернёт себе шею. Парню вдруг захотелось даже подойти к женщине, взять её за две щеки ладонями и изо всех сил провернуть голову, при это крича «там твоя остановка, дура». В коляске, тем временем, мирно отдыхал ребёнок, которому на вид было от года до полутора лет. Вдруг парень увидел, что ребёнок увлечённо разглядывает его. Их взгляды встретились, но дитя, с присущей ему бесцеремонностью, продолжало смотреть, словно зная про его проблемы и больные фантазии, словно рассматривая их, как если бы он видел душу этого неудачника, натянутую перед источником света, с мерзкими кадрами на ней.
Ему стало стыдно и хотелось, напасть на обидчика, но он понимал, что эта самка выцарапает ему глаза прежде, чем он доберётся до коляски. Когда автобус остановился на его остановке, он протолкнулся к выходу и спустился на тротуар. Тогда его окрикнули сзади, он обернулся и увидел, что эта женщина просит ему помочь спустить коляску с автобуса. Пока он держал коляску и спускал её на землю, ребёнок продолжал рассматривать его своими удивлёнными большими глазками, которые словно были двумя огромными подзорными трубами, сквозь которые дитя смотрит в его окно и видит там всё то, чем этот извращенец занимается у себя в комнате, когда его никто не видит.
Парень вбежал в свою квартиру, очень поспешно. Включил компьютер, зашёл на сайт провайдера и узнал, что ещё три дня может пользоваться интернетом до отключения за неуплату. «Надо сесть и работать» — говорил он себе. Известная истина — талант без труда не сделает писателя, а труд без таланта — может. Каждый раз, когда появлялось свободное время, он садился писать, как и в этот раз. Судорожно крутился на стуле, стучал по клавишам, потом стирал написанное. И уже после пяти минут он закрывал документ и только сильнее себя укорял, что не может ничего написать.«Нужна идея», повторял он про себя.
Чтобы забыться, он решил заняться онанизмом, рассматривая на каком-то сайте материал самых разных извращений. Пока в его воображение не влезла снова увиденная улыбка девушки из лифта. Сейчас он словно понял, что она означала совсем иное — она этой улыбкой показывала ему, что давно не имела сношений. Эта улыбка… он прозрел! Она намекала ему нажать на Стоп и получить её прямо в лифте так жёстко, как он только мог.
Он прижал её лицом к зеркалу и смотрел, как пульсирует запотевшее облачко у её рта под звуки её ускоренного дыхания. Всё, что только не просила она с собой сделать, он послушно исполнял. Ему нравилось быть сексуальной марионеткой в руках её похоти. Иногда она давала ему короткие указания, сопровождая их короткой улыбкой, той самой — сверкающей, словно лезвие обнажённого кинжала.
Парень медленно поднялся с кресла, всё ещё жалобно глядя в спину своего палача, постоял секунд пять и вышел из кабинета. Идя к лифту, он опускал глаза каждый раз, когда на встречу шёл кто-нибудь из сотрудников. Его грыз изнутри стыд, будто каждый слышал сделанный ему выговор, каждый смеётся на ним про себя. Жар проступил на щеках, ему казалось, словно он красный как помидор, что смешит видящих его ещё больше. Дверь лифта открылась, там оказалась симпатичная девушка, которая увидев его улыбнулась. Это не улыбка, а насмешка, проникшая иглою сквозь зрачок прямо в его мозг. Он отвернулся от неё, и закрыл глаза. Эта её насмешливая улыбка сверкала на её лице как приговор ему — неудачнику, бездарному извращенцу, с больным воображением, которое никому не нужно. Ему захотелось ударить её локтем, схватить за волосы и бить о зеркало лицом, пока он не сотрёт эту мерзкую насмешку с её лица. Красные осколки стекла сыпались к его ногам, пока он наслаждался процессом уничтожения этого красивого личика. Он упивался теми сценами насилия, которыми затопило всё его сознание. В этих мутно-красных водах ему даже не нужно было дышать. Когда же наконец бездыханное тело девушки уже лежало на полу, её лицо начало двигаться и медленно повернулось к нему. Глаза были застывшими, кожа изорвана, но рот расползался в насмешливой улыбке и вдруг произнёс мужским грубым голосом — «Ты — неудачник».
Раздался звук, дверь лифта открылась перед его носом. Он вежливо отошёл в сторону, давая девушке выйти первой. Выходя, она обернулась к нему и с той же улыбкой поблагодарила. Но всё, что он видел — это улыбка девушки, которую насмешка над его неудачей делала просто уродливой. Эта улыбка блестела, словно лезвие ножа, ослепляя его, и была гораздо острее лезвия для его психики. Он зашёл в автобус и протиснулся к последним местам, где и присел. Напротив него сидела женщина с коляской, которая озабоченно вертела головой, разглядывая улицы, по которым тёк автобусный маршрут. Казалось, что с очередным поворотом головы она свернёт себе шею. Парню вдруг захотелось даже подойти к женщине, взять её за две щеки ладонями и изо всех сил провернуть голову, при это крича «там твоя остановка, дура». В коляске, тем временем, мирно отдыхал ребёнок, которому на вид было от года до полутора лет. Вдруг парень увидел, что ребёнок увлечённо разглядывает его. Их взгляды встретились, но дитя, с присущей ему бесцеремонностью, продолжало смотреть, словно зная про его проблемы и больные фантазии, словно рассматривая их, как если бы он видел душу этого неудачника, натянутую перед источником света, с мерзкими кадрами на ней.
Ему стало стыдно и хотелось, напасть на обидчика, но он понимал, что эта самка выцарапает ему глаза прежде, чем он доберётся до коляски. Когда автобус остановился на его остановке, он протолкнулся к выходу и спустился на тротуар. Тогда его окрикнули сзади, он обернулся и увидел, что эта женщина просит ему помочь спустить коляску с автобуса. Пока он держал коляску и спускал её на землю, ребёнок продолжал рассматривать его своими удивлёнными большими глазками, которые словно были двумя огромными подзорными трубами, сквозь которые дитя смотрит в его окно и видит там всё то, чем этот извращенец занимается у себя в комнате, когда его никто не видит.
Парень вбежал в свою квартиру, очень поспешно. Включил компьютер, зашёл на сайт провайдера и узнал, что ещё три дня может пользоваться интернетом до отключения за неуплату. «Надо сесть и работать» — говорил он себе. Известная истина — талант без труда не сделает писателя, а труд без таланта — может. Каждый раз, когда появлялось свободное время, он садился писать, как и в этот раз. Судорожно крутился на стуле, стучал по клавишам, потом стирал написанное. И уже после пяти минут он закрывал документ и только сильнее себя укорял, что не может ничего написать.«Нужна идея», повторял он про себя.
Чтобы забыться, он решил заняться онанизмом, рассматривая на каком-то сайте материал самых разных извращений. Пока в его воображение не влезла снова увиденная улыбка девушки из лифта. Сейчас он словно понял, что она означала совсем иное — она этой улыбкой показывала ему, что давно не имела сношений. Эта улыбка… он прозрел! Она намекала ему нажать на Стоп и получить её прямо в лифте так жёстко, как он только мог.
Он прижал её лицом к зеркалу и смотрел, как пульсирует запотевшее облачко у её рта под звуки её ускоренного дыхания. Всё, что только не просила она с собой сделать, он послушно исполнял. Ему нравилось быть сексуальной марионеткой в руках её похоти. Иногда она давала ему короткие указания, сопровождая их короткой улыбкой, той самой — сверкающей, словно лезвие обнажённого кинжала.
Страница 4 из 11
