Дождь упруго барабанит по капоту. Когда-то это должно закончиться? Юра дремлет на заднем сидении, широко открыв рот, Ева сидит тут же, слева от кресла водителя и пытается прикурить. «Чирк-чирк» зажигалкой и ничего, только небольшой пучок искорок разлетается в разные стороны.
Добавить в моё избранное
38 мин, 4 сек 16086
— И с какой стати мне его жалеть, скажи? — кончик сигареты прыгал, девушка вывернула шею и сложила ладони лодочкой. «Чирк-чирк». — Все голосят как проклятущие, понаехали из своего Татарстана. И чего тащиться за три девять земель? Ну, умер и умер!
— Бессердечная ты, — засмеялся парень за рулём. Он то посматривал в зеркало заднего вида, на храпящего друга, то поглядывал на Еву, то переводил взгляд на стекающие по лобовому стеклу капли. Вроде бы поменьше стал, может сейчас закончится?
— Чего это? — наконец, девушке удалось прикурить, и выпустив клуб дыма, она чуть приоткрыла окно. В тонкую щель потянулись сигаретные витки, сизые ленты.
— Это дань традиции. Человек умирает, его хоронят, каким бы засранцем он не был.
— Нет, понимаешь — это ведь дед! «Ах, сколько он прожил, ах, сколько он сделал! Без него нас бы тут не было»! Всё это бабушкины возгласы. И рыдают с утра до ночи. Тоже ещё, говорят мол — «почему ты, Евочка не скорбишь?» Во-первых, я скорблю по-своему. А во-вторых, — девушка затягивалась, и кончик сигареты в обволакивающих сумерках разжигался чуть сильнее, — лично мне дед ничего хорошего не сделал. Он ведь болел раком одиннадцать лет, а в последние два года совсем безумный стал. Даже с постели не поднимался. Опухоль его задушила, метастазы распространились по всему организму. Когда я поменьше была, он меня пугал! Как посмотрит своими глазищами страшенными!
— Да ты преувеличиваешь! — Рома протянул руку и дотронулся до кокосового освежителя воздуха. Картонка на ниточке болталась на зеркале, и свои свойства давно потеряла. «I» m sexoholik«, гордо сообщала выцветшая надпись.»
— Всё равно я не понимаю — почил человек и фиг бы с ним. Чего таскаться с телом? Ведь ничего же не чувствует покойник, всё равно ему!
— А как же душа? — замогильным голосом произнёс Ромка. — У-у-у, ты что же, сомневаешься в существовании бессмертного духа?!
— Не смешно, — отмахнулась девушка.
— Закройте окно, холодно, — пробормотал Юра, проснувшись. Теперь он полулежал на заднем сидении. Рома засмеялся, и тут же по телу прошла дрожь. Прохладно в салоне. Наверное, не стоит сейчас заводить дискуссии о загробном мире. Сто раз же обсуждали, и ничего не случалось особенного, ну никаких там знаков, а вот сейчас на душе тревожно. С самого утра не покидает грудь парня это ощущение — что-то должно произойти. И ещё этот дождь, снова усилился. Как будто говорит — «Возвращайтесь обратно!». Но ведь уже почти приехали, и развернуться сейчас просто невозможно. Пускай машина застрянет — её в любом случае придётся оставлять. А это отличный путь, короткий. Его немногие путешественники знают.
На всех надеты сапоги и защитная камуфляжная одежда. Еве она очень идёт, как и берцы на высокой шнуровке. Эдакий солдат американских или там израильских войск.
— Да душно в салоне, — протянула девушка. — А кипятильничек в бардачке, да?
— Ага. Там и спички лежат, — невинно бросил Рома. Тут же получил удар в плечо.
— Козёл.
Юра тоненько захихикал сзади. Он отражался в зеркале — по-лошадиному выпирающие передние зубы, специфический разрез глаз, чуть длинноватый нос, вытянутый овал лица. Ева дразнила его евреем (что было правдой), а Юре это не мешало отстаивать идеи славянского братства. Фамилию в паспорте он взял по отцу, с которым не встречался — тот бросил семью, когда сын был младенцем. Воспитывали Юрку бабка, мать и тётушка. По достижению восемнадцати лет, парень съехал от них и бросился во все тяжкие: девочки, алкоголь, ночные клубы, никаких ограничений. А теперь вот захотелось побывать в запретной зоне, собрался со своим приятелем и поехал.
— Зачем ты только хранишь тут столько дерьма! — воскликнула Ева. — Шарик какой-то, зачем он тебе?
— Машина ведь не моя. Только недавно купил, — сонно отозвался Юра. — Ещё не успел прибраться. Шарик давай-ка сюда! — он резко подался вперёд и буквально выхватил из рук девушки стеклянную безделушку. Ева только ресницами похлопала, но ничего не сказала. — Оберег мой!
Ромка снова хохотнул, несмотря на холодок, который даже и не думал ускользать из груди. Ева тем временем выудила из бардачка искомое — кипятильник, работающий от прикуривателя и собственную кружку.
— Что? Я жить не могу без горячего. Не надо на меня так смотреть!
— Аккумулятор посадишь, что тогда делать будем? — Рома откинулся спиной на кресло, и расслабился. «В шее давно что-то потрескивает, тянет. Надо обратиться к грамотному мануальщику», — лениво подумал Рома.
Многие едут сюда в попытке найти приключения. Но всем известно, что здесь ничего толком нет, разве что повышенный радиационный фон и полное запустение. Кого этим удивишь? Предстоит пролезть мимо блокпоста (в крайнем случае, договориться с охраной), да ещё избежать патрулей. Менты не очень-то тщательно относятся к своим обязанностям, проблем возникнуть не должно.
— Бессердечная ты, — засмеялся парень за рулём. Он то посматривал в зеркало заднего вида, на храпящего друга, то поглядывал на Еву, то переводил взгляд на стекающие по лобовому стеклу капли. Вроде бы поменьше стал, может сейчас закончится?
— Чего это? — наконец, девушке удалось прикурить, и выпустив клуб дыма, она чуть приоткрыла окно. В тонкую щель потянулись сигаретные витки, сизые ленты.
— Это дань традиции. Человек умирает, его хоронят, каким бы засранцем он не был.
— Нет, понимаешь — это ведь дед! «Ах, сколько он прожил, ах, сколько он сделал! Без него нас бы тут не было»! Всё это бабушкины возгласы. И рыдают с утра до ночи. Тоже ещё, говорят мол — «почему ты, Евочка не скорбишь?» Во-первых, я скорблю по-своему. А во-вторых, — девушка затягивалась, и кончик сигареты в обволакивающих сумерках разжигался чуть сильнее, — лично мне дед ничего хорошего не сделал. Он ведь болел раком одиннадцать лет, а в последние два года совсем безумный стал. Даже с постели не поднимался. Опухоль его задушила, метастазы распространились по всему организму. Когда я поменьше была, он меня пугал! Как посмотрит своими глазищами страшенными!
— Да ты преувеличиваешь! — Рома протянул руку и дотронулся до кокосового освежителя воздуха. Картонка на ниточке болталась на зеркале, и свои свойства давно потеряла. «I» m sexoholik«, гордо сообщала выцветшая надпись.»
— Всё равно я не понимаю — почил человек и фиг бы с ним. Чего таскаться с телом? Ведь ничего же не чувствует покойник, всё равно ему!
— А как же душа? — замогильным голосом произнёс Ромка. — У-у-у, ты что же, сомневаешься в существовании бессмертного духа?!
— Не смешно, — отмахнулась девушка.
— Закройте окно, холодно, — пробормотал Юра, проснувшись. Теперь он полулежал на заднем сидении. Рома засмеялся, и тут же по телу прошла дрожь. Прохладно в салоне. Наверное, не стоит сейчас заводить дискуссии о загробном мире. Сто раз же обсуждали, и ничего не случалось особенного, ну никаких там знаков, а вот сейчас на душе тревожно. С самого утра не покидает грудь парня это ощущение — что-то должно произойти. И ещё этот дождь, снова усилился. Как будто говорит — «Возвращайтесь обратно!». Но ведь уже почти приехали, и развернуться сейчас просто невозможно. Пускай машина застрянет — её в любом случае придётся оставлять. А это отличный путь, короткий. Его немногие путешественники знают.
На всех надеты сапоги и защитная камуфляжная одежда. Еве она очень идёт, как и берцы на высокой шнуровке. Эдакий солдат американских или там израильских войск.
— Да душно в салоне, — протянула девушка. — А кипятильничек в бардачке, да?
— Ага. Там и спички лежат, — невинно бросил Рома. Тут же получил удар в плечо.
— Козёл.
Юра тоненько захихикал сзади. Он отражался в зеркале — по-лошадиному выпирающие передние зубы, специфический разрез глаз, чуть длинноватый нос, вытянутый овал лица. Ева дразнила его евреем (что было правдой), а Юре это не мешало отстаивать идеи славянского братства. Фамилию в паспорте он взял по отцу, с которым не встречался — тот бросил семью, когда сын был младенцем. Воспитывали Юрку бабка, мать и тётушка. По достижению восемнадцати лет, парень съехал от них и бросился во все тяжкие: девочки, алкоголь, ночные клубы, никаких ограничений. А теперь вот захотелось побывать в запретной зоне, собрался со своим приятелем и поехал.
— Зачем ты только хранишь тут столько дерьма! — воскликнула Ева. — Шарик какой-то, зачем он тебе?
— Машина ведь не моя. Только недавно купил, — сонно отозвался Юра. — Ещё не успел прибраться. Шарик давай-ка сюда! — он резко подался вперёд и буквально выхватил из рук девушки стеклянную безделушку. Ева только ресницами похлопала, но ничего не сказала. — Оберег мой!
Ромка снова хохотнул, несмотря на холодок, который даже и не думал ускользать из груди. Ева тем временем выудила из бардачка искомое — кипятильник, работающий от прикуривателя и собственную кружку.
— Что? Я жить не могу без горячего. Не надо на меня так смотреть!
— Аккумулятор посадишь, что тогда делать будем? — Рома откинулся спиной на кресло, и расслабился. «В шее давно что-то потрескивает, тянет. Надо обратиться к грамотному мануальщику», — лениво подумал Рома.
Многие едут сюда в попытке найти приключения. Но всем известно, что здесь ничего толком нет, разве что повышенный радиационный фон и полное запустение. Кого этим удивишь? Предстоит пролезть мимо блокпоста (в крайнем случае, договориться с охраной), да ещё избежать патрулей. Менты не очень-то тщательно относятся к своим обязанностям, проблем возникнуть не должно.
Страница 1 из 11
