Дождь упруго барабанит по капоту. Когда-то это должно закончиться? Юра дремлет на заднем сидении, широко открыв рот, Ева сидит тут же, слева от кресла водителя и пытается прикурить. «Чирк-чирк» зажигалкой и ничего, только небольшой пучок искорок разлетается в разные стороны.
Добавить в моё избранное
38 мин, 4 сек 16088
Конечно, в Припяти хорошего мало. Только безумцы могут видеть там нечто притягивающее. То же самое можно сказать и про Чернобыль — но ведь никто и не говорил, что ребята прибыли сюда в попытке найти эстетическое удовольствие.
Давно уже были бы там, смотрели на полуразрушенные дома с облупившейся краской. Заглядывали и в пустые квартиры, в комнатах которых тут и там валялись забытые вещи, покрытый слоем пыли хлам. Квартиры эти наводили на ассоциации о старых сельских больницах, разве что не хватало пациентов. Еве понравилось бы колесо обозрения — образ, выползший из западного фильма ужасов, вроде «Сайлент хилла». Подгнившее, изъеденное ржавчиной железо сроднилось с отравленной почвой. Неизвестно, какие силы до сих пор удерживают карусель в горизонтальном положении. Вокруг чахлые березы, а трава прорывается везде, во все щелки и бреши асфальта. Перегной вокруг, в котором порой скрываются незамысловатые артефакты, вроде игрушечных пупсов, потерянных оловянных солдатиков и медных монеток. В такую погоду колесо кажется совсем уж высоченным из-за низких, весьма плотных туч. Рядом лавочки и качели. Когда-то на них резвились дети, даже не подозревая, что случится с этим городом, что случится с ними.
Несмотря на отсутствие людей, город казался Роме даже более живым, чем например полностью оставленные жителями деревушки, в которых ему довелось побывать. Некая сила витала над постройками. Истинный хозяин, или же эхо почтивших век поколений, канувших в Лету. Чернобыль жил своей жизнью, в другом измерении, что ли. И Рома мечтал, чтоб в какой-то из моментов призрак явил истинное лицо.
Юра снова захрапел, а дождь и впрямь стих. Даже небо разошлось, стало чуть светлее. Приехали путешественники сюда под покровом ночи, и Ромке казалось, что рассвет никогда не наступит. Темноту так и будут рассекать молнии, сверкать одна за другой, вводя во благоверный ужас праведников. Сам Рома в бога толком не верил, но цепочку с крестиком на шее носил. Своим друзьям-атеистам он объяснил это тем, что не хочется расстраивать маму. На деле же, этот символ внушал уверенность в своих силах, служил оберегом.
За время, пока вокруг светлело, ребята успели и подремать, и поругаться. Ева выкурила несколько сигарет, а Юра шелестел сзади упаковкой галет — Рома то и дело покрикивал на него, мол все запасы продуктов съешь.
— Ладно, пошли уже. Долго нам шлёпать-то?
— Да нет. Самое главное — через лес пройти, а там уж по бетонным плитам…
— По бетонным плитам? — протянул Юра. Он в «путешествие» отправился впервые и теперь знакомился со всеми его тонкостями. Всему удивлялся, часто задавал нелепые на взгляд Ромы вопросы. Ева ничего не спрашивала, просто шла и сопела.
Покинули машину, и Юра начал сокрушаться, что мол её точно разворуют в их отсутствие. И никак человеку не объяснишь, что здесь на многие-многие километры ни единой живой души. А если и лазает кто-нибудь — то кому нужно это полуистлевшее, с ржавым днищем корыто?
— Наконец этот дождь уже закончился! Пошли быстрее, а то снова ливанёт! — махала руками Ева, надевая рюкзак. — Как-то после дождя чище, и идти лучше. Вся хрень ушла вместе с водой, да?
— Не уверен, — отозвался Ромка. Машину оставили, и теперь он шёл, заложив пальцы за лямки. Самый лёгкий рюкзак у Юры, заполнен преимущественно консервами, сухофруктами и орешками.
— Чувствую себя заправским сталкером, прямо как в игре! — на его лице появилось детское выражение. — Посмотрите-ка на меня, я самый настоящий турист! — он согнулся в три погибели, и комично обогнал Рому, делая вид, что к земле его клонит непосильная ноша.
— О боже, что за идиот! — ругнулась Ева. — Сколько уже можно разводить клоунаду?
— Наслаждайся природой и тишиной, — посоветовал Рома. — И не нарушай покой. Этот лес не любит посторонних шумов.
— Ой, хватит сказок!
И действительно, такой тишины парень больше нигде не встречал. Птицы если и пролетают, то очень редко. Голоса и звуки шагов слышатся необычайно чётко, разносятся на многие километры, отражаясь от стволов деревьев. Сами же макушки великанов смыкаются над головами. Листва отяжелела от воды, да и под ногами хлюпает. Куда как приятней было сидеть в машине и вести задушевные беседы.
— Так что, как там? Пустые дома, да? Скорее бы уже дойти! — восклицал Юра.
— Фу, какой жирный! Смотрите! — Ева тыкала пальцем себе под ноги. Рома остановился и сел на корточки, разглядывая похожего на коричневую жилу червяка. Достаточно толстый, один кончик чуть расплющенный. Червячок полз из земли то вытягиваясь в струнку, то сжимаясь. На лицах у всех отразилась брезгливость, а Юра наступил на один конец кольчатой твари ботинком.
— Что ты делаешь! — возмутилась Ева. Червь дёрнулся и втянулся в норку. Невозможно было поверить, что примерно сорокасантиметровый «зверь» способен так стремительно прятаться.
Давно уже были бы там, смотрели на полуразрушенные дома с облупившейся краской. Заглядывали и в пустые квартиры, в комнатах которых тут и там валялись забытые вещи, покрытый слоем пыли хлам. Квартиры эти наводили на ассоциации о старых сельских больницах, разве что не хватало пациентов. Еве понравилось бы колесо обозрения — образ, выползший из западного фильма ужасов, вроде «Сайлент хилла». Подгнившее, изъеденное ржавчиной железо сроднилось с отравленной почвой. Неизвестно, какие силы до сих пор удерживают карусель в горизонтальном положении. Вокруг чахлые березы, а трава прорывается везде, во все щелки и бреши асфальта. Перегной вокруг, в котором порой скрываются незамысловатые артефакты, вроде игрушечных пупсов, потерянных оловянных солдатиков и медных монеток. В такую погоду колесо кажется совсем уж высоченным из-за низких, весьма плотных туч. Рядом лавочки и качели. Когда-то на них резвились дети, даже не подозревая, что случится с этим городом, что случится с ними.
Несмотря на отсутствие людей, город казался Роме даже более живым, чем например полностью оставленные жителями деревушки, в которых ему довелось побывать. Некая сила витала над постройками. Истинный хозяин, или же эхо почтивших век поколений, канувших в Лету. Чернобыль жил своей жизнью, в другом измерении, что ли. И Рома мечтал, чтоб в какой-то из моментов призрак явил истинное лицо.
Юра снова захрапел, а дождь и впрямь стих. Даже небо разошлось, стало чуть светлее. Приехали путешественники сюда под покровом ночи, и Ромке казалось, что рассвет никогда не наступит. Темноту так и будут рассекать молнии, сверкать одна за другой, вводя во благоверный ужас праведников. Сам Рома в бога толком не верил, но цепочку с крестиком на шее носил. Своим друзьям-атеистам он объяснил это тем, что не хочется расстраивать маму. На деле же, этот символ внушал уверенность в своих силах, служил оберегом.
За время, пока вокруг светлело, ребята успели и подремать, и поругаться. Ева выкурила несколько сигарет, а Юра шелестел сзади упаковкой галет — Рома то и дело покрикивал на него, мол все запасы продуктов съешь.
— Ладно, пошли уже. Долго нам шлёпать-то?
— Да нет. Самое главное — через лес пройти, а там уж по бетонным плитам…
— По бетонным плитам? — протянул Юра. Он в «путешествие» отправился впервые и теперь знакомился со всеми его тонкостями. Всему удивлялся, часто задавал нелепые на взгляд Ромы вопросы. Ева ничего не спрашивала, просто шла и сопела.
Покинули машину, и Юра начал сокрушаться, что мол её точно разворуют в их отсутствие. И никак человеку не объяснишь, что здесь на многие-многие километры ни единой живой души. А если и лазает кто-нибудь — то кому нужно это полуистлевшее, с ржавым днищем корыто?
— Наконец этот дождь уже закончился! Пошли быстрее, а то снова ливанёт! — махала руками Ева, надевая рюкзак. — Как-то после дождя чище, и идти лучше. Вся хрень ушла вместе с водой, да?
— Не уверен, — отозвался Ромка. Машину оставили, и теперь он шёл, заложив пальцы за лямки. Самый лёгкий рюкзак у Юры, заполнен преимущественно консервами, сухофруктами и орешками.
— Чувствую себя заправским сталкером, прямо как в игре! — на его лице появилось детское выражение. — Посмотрите-ка на меня, я самый настоящий турист! — он согнулся в три погибели, и комично обогнал Рому, делая вид, что к земле его клонит непосильная ноша.
— О боже, что за идиот! — ругнулась Ева. — Сколько уже можно разводить клоунаду?
— Наслаждайся природой и тишиной, — посоветовал Рома. — И не нарушай покой. Этот лес не любит посторонних шумов.
— Ой, хватит сказок!
И действительно, такой тишины парень больше нигде не встречал. Птицы если и пролетают, то очень редко. Голоса и звуки шагов слышатся необычайно чётко, разносятся на многие километры, отражаясь от стволов деревьев. Сами же макушки великанов смыкаются над головами. Листва отяжелела от воды, да и под ногами хлюпает. Куда как приятней было сидеть в машине и вести задушевные беседы.
— Так что, как там? Пустые дома, да? Скорее бы уже дойти! — восклицал Юра.
— Фу, какой жирный! Смотрите! — Ева тыкала пальцем себе под ноги. Рома остановился и сел на корточки, разглядывая похожего на коричневую жилу червяка. Достаточно толстый, один кончик чуть расплющенный. Червячок полз из земли то вытягиваясь в струнку, то сжимаясь. На лицах у всех отразилась брезгливость, а Юра наступил на один конец кольчатой твари ботинком.
— Что ты делаешь! — возмутилась Ева. Червь дёрнулся и втянулся в норку. Невозможно было поверить, что примерно сорокасантиметровый «зверь» способен так стремительно прятаться.
Страница 3 из 11
