— Два тетерева, два глухаря, три, а лучше — четыре куропатки. Всё принесёшь в субботу. Пан гостей ждёт, так что всё надо сделать быстро, — назидательно заметил эконом и строго глянул на Сымона…
Добавить в моё избранное
37 мин, 41 сек 9457
Совладав с нервами, Сымон поднял ружьё. Чёрная собака грозно зарычала и подалась вперёд, словно приготовилась к прыжку. Ловчий, не желая искушать судьбу, выстрелил навскидку. Собака исчезла, словно её не было вовсе. Не упала, не убежала, а именно исчезла. Сымон перекрестился и поспешно перезарядил ружьё.
Вокруг было тихо. Сымон попытался позвать Жука, но напрасно — его пёс не подавал голоса. Вытерев проступивший от напряжения на лбу пот, Сымон пошёл вперёд — если Жук решит вернуться, он непременно отыщет хозяина по следу.
Странное дело — вроде и лес был не совсем незнакомый и направление Сымон держал точно по ветру, но никак не мог отделаться от ощущения, что он бродит по кругу. «Никак лесун меня кружит, забрали бы его черти!», — с досадой подумал Сымон и осмотрелся. Высоких деревьев вокруг не было, но молодой ельник показался ловчему знакомым. «Так и есть — вон мой след, а тут ветка примята. Был я уже здесь. Так и есть — лесун кружит!», — Сымон трижды перекрестился и осторожно пошёл вперёд, будучи уверенным в том, что он попал под чары нечистой силы. Он никогда не блудил в лесу даже ночью, и сегодняшний случай был из ряда вон. Да и чёрная собака, встреченная им в лесу, по мнению Сымона, была явно не к добру.
Среди елей справа показалась какая-то едва приметная тропинка. Внимательно следя за направлением своего пути, ловчий свернул на неизвестно откуда появившуюся дорожку. Почти тут же перед ним показался не то дом лесника, не то просто затерянный в лесу хутор — сама хата и несколько сараев вокруг на поляне, окружённой со всех сторон елями и берёзами. «Ну и дела — не было тут в округе никакого хутора, — с досадой подумал Сымон, не понимавший, что с ним происходит, — Ну да ладно, постучусь. Может кто дома, так и расспрошу, что к чему и куда меня занесло».
Хутор казался пустынным — не было ни людей, ни домашних животных. Сымон поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Позади глухо ухнул филин. Сымон удивленно обернулся и в самом деле увидел большого филина, сидящего на берёзе. Филин ещё дважды ухнул, тяжело взмахнул крыльями и исчез в лесу.
— Матерь Божья — если филины уже днём начали летать, что-то и в самом деле нечисто! — подумал вслух Сымон и перекрестился.
Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел старый, седой, как лунь, дед с большой белой окладистой бородой, какие носили только москали да староверы.
— Чего тебе, добрый человек? — ласково спросил дед у немного опешившего от неожиданности Сымона.
— Заплутал я, вроде, — неуверенно пояснил ловчий. — А с чего ты взял, что я добрый человек. Может и наоборот — лихой?
— Проходи в хату, поешь, отдохни, — пригласил хозяин, не обратив никакого внимания на вопрос гостя.
— Спасибо, коли так! — согласился Сымон и, взглянув по сторонам, шагнул вслед за дедом в хату.
Хата внутри напоминала самый обыкновенный дом лесника или охотника — по стенам были развешаны лосиные и оленьи рога, несколько чучел — головы кабана и волка, на полу возле печи лежала большая медвежья шкура. Но вместо оружия, силков, капканов и сетей на стенах висели пучки всевозможных трав и кореньев. «Травник или ведун, наверное, а то и того хуже — колдун. Только не похож он на колдуна — добрый и приветливый слишком. Может так — для отвода глаз. Я настоящих колдунов и не видал то», — размышлял Сымон, озираясь по сторонам.
— Садись за стол — и бульба поспела, и кабанья свеженинка готова, — сказал дед и принялся накрывать на стол. — Тебя как кличут, хлопец? Чей ты, да откуда?
— Сымон. Я ловчий одного пана из Ректы. Мне к воскресенью дичи нужно набить, а не то…, — принялся рассказывать свою историю Сымон.
Хозяин тем временем накрыл на стол, и у Сымона потекли слюнки при виде чугунков с картошкой и мясом.
— Ну, давай — ешь. Дорога у тебя долгая была, да и ждёт такая же, — показал на угощение хозяин. — Я — Хилимон. Травник и ведун, как меня все зовут вокруг…
Перед тем, как притронуться к еде, Сымон перекрестился и приготовился читать «Отче наш», но Хилимон молчал. «Может и в самом деле колдун или ведьмак какой?», — заволновался Сымон, но, взглянув в красный угол, успокоился — там, как и положено, было несколько иконок, перед которыми висели незажжённые лампадки. Словно прочтя его мысли, Хилимон усмехнулся сквозь свою окладистую бороду и начал читать молитву.
За едой беседа потекла живее. Хилимон больше молчал, с неподдельным интересом слушая собеседника. А Сымон, успевший соскучиться по людям, незаметно для себя расположился сердцем к этому странному старику и постепенно рассказал почти про всю свою жизнь. Не стал только говорить про Алёнку и будущую свою свадьбу.
— Ну, горю твоему с дичью помочь не сложно. И человек ты хороший, как я погляжу, — заметил Хилимон и внимательно посмотрел на Сымона: — Не успеешь ведь настрелять ничего своему пану.
— Не успею, — хмуро кивнул головой Сымон. — Может, повезёт?
Вокруг было тихо. Сымон попытался позвать Жука, но напрасно — его пёс не подавал голоса. Вытерев проступивший от напряжения на лбу пот, Сымон пошёл вперёд — если Жук решит вернуться, он непременно отыщет хозяина по следу.
Странное дело — вроде и лес был не совсем незнакомый и направление Сымон держал точно по ветру, но никак не мог отделаться от ощущения, что он бродит по кругу. «Никак лесун меня кружит, забрали бы его черти!», — с досадой подумал Сымон и осмотрелся. Высоких деревьев вокруг не было, но молодой ельник показался ловчему знакомым. «Так и есть — вон мой след, а тут ветка примята. Был я уже здесь. Так и есть — лесун кружит!», — Сымон трижды перекрестился и осторожно пошёл вперёд, будучи уверенным в том, что он попал под чары нечистой силы. Он никогда не блудил в лесу даже ночью, и сегодняшний случай был из ряда вон. Да и чёрная собака, встреченная им в лесу, по мнению Сымона, была явно не к добру.
Среди елей справа показалась какая-то едва приметная тропинка. Внимательно следя за направлением своего пути, ловчий свернул на неизвестно откуда появившуюся дорожку. Почти тут же перед ним показался не то дом лесника, не то просто затерянный в лесу хутор — сама хата и несколько сараев вокруг на поляне, окружённой со всех сторон елями и берёзами. «Ну и дела — не было тут в округе никакого хутора, — с досадой подумал Сымон, не понимавший, что с ним происходит, — Ну да ладно, постучусь. Может кто дома, так и расспрошу, что к чему и куда меня занесло».
Хутор казался пустынным — не было ни людей, ни домашних животных. Сымон поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Позади глухо ухнул филин. Сымон удивленно обернулся и в самом деле увидел большого филина, сидящего на берёзе. Филин ещё дважды ухнул, тяжело взмахнул крыльями и исчез в лесу.
— Матерь Божья — если филины уже днём начали летать, что-то и в самом деле нечисто! — подумал вслух Сымон и перекрестился.
Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел старый, седой, как лунь, дед с большой белой окладистой бородой, какие носили только москали да староверы.
— Чего тебе, добрый человек? — ласково спросил дед у немного опешившего от неожиданности Сымона.
— Заплутал я, вроде, — неуверенно пояснил ловчий. — А с чего ты взял, что я добрый человек. Может и наоборот — лихой?
— Проходи в хату, поешь, отдохни, — пригласил хозяин, не обратив никакого внимания на вопрос гостя.
— Спасибо, коли так! — согласился Сымон и, взглянув по сторонам, шагнул вслед за дедом в хату.
Хата внутри напоминала самый обыкновенный дом лесника или охотника — по стенам были развешаны лосиные и оленьи рога, несколько чучел — головы кабана и волка, на полу возле печи лежала большая медвежья шкура. Но вместо оружия, силков, капканов и сетей на стенах висели пучки всевозможных трав и кореньев. «Травник или ведун, наверное, а то и того хуже — колдун. Только не похож он на колдуна — добрый и приветливый слишком. Может так — для отвода глаз. Я настоящих колдунов и не видал то», — размышлял Сымон, озираясь по сторонам.
— Садись за стол — и бульба поспела, и кабанья свеженинка готова, — сказал дед и принялся накрывать на стол. — Тебя как кличут, хлопец? Чей ты, да откуда?
— Сымон. Я ловчий одного пана из Ректы. Мне к воскресенью дичи нужно набить, а не то…, — принялся рассказывать свою историю Сымон.
Хозяин тем временем накрыл на стол, и у Сымона потекли слюнки при виде чугунков с картошкой и мясом.
— Ну, давай — ешь. Дорога у тебя долгая была, да и ждёт такая же, — показал на угощение хозяин. — Я — Хилимон. Травник и ведун, как меня все зовут вокруг…
Перед тем, как притронуться к еде, Сымон перекрестился и приготовился читать «Отче наш», но Хилимон молчал. «Может и в самом деле колдун или ведьмак какой?», — заволновался Сымон, но, взглянув в красный угол, успокоился — там, как и положено, было несколько иконок, перед которыми висели незажжённые лампадки. Словно прочтя его мысли, Хилимон усмехнулся сквозь свою окладистую бороду и начал читать молитву.
За едой беседа потекла живее. Хилимон больше молчал, с неподдельным интересом слушая собеседника. А Сымон, успевший соскучиться по людям, незаметно для себя расположился сердцем к этому странному старику и постепенно рассказал почти про всю свою жизнь. Не стал только говорить про Алёнку и будущую свою свадьбу.
— Ну, горю твоему с дичью помочь не сложно. И человек ты хороший, как я погляжу, — заметил Хилимон и внимательно посмотрел на Сымона: — Не успеешь ведь настрелять ничего своему пану.
— Не успею, — хмуро кивнул головой Сымон. — Может, повезёт?
Страница 3 из 10
