Я открыл глаза. Поначалу перед моим взором не было ничего, кроме серого липкого тумана. Под ногами было что-то твердое, я мог на этом спокойно стоять, но пощупать я его не мог — руки не ощущали ничего, только глубже проваливались в туман. Я испугался, что сейчас упаду в это неведомое — вокруг моих ног я нигде не мог нащупать опоры. Но, однако же, ноги стоят твердо и проваливаться вовсе не собираются.
Добавить в моё избранное
37 мин, 25 сек 17189
Всё закончится, когда Пожирателю уже будет некуда сваливать все эти обломки чужих снов, или же когда Пожиратель насытится? Ведь он (или она) отдаёт далеко не все, что было поглощено. Пять человек он сожрал только за прошлый сон, поглотив также всё вокруг — и отдал одно только дерево?
— Послушай, — я остановил Юлю и присел на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Твоя подруга — плохая. Она делает ужасные вещи…
Я не мог рассказать ей тот ужас, который только что видел, в котором едва не погиб сам. Но я мог рассказать все остальное.
— Что ты такое говоришь! — Юля возмущенно надула губы. — Она — не плохая. Смотри, сколько всего она принесла! Какое красивое дерево! И красивые единороги в лесу! Я даже каталась на них!
— Она плохая, — повторил я более твердо. — Всё это ведь не ты придумала. Всё вокруг нас украдено из чужих снов.
— Украдено?! — ужаснулась Юля.
Мы воспитали её хорошо, благодаря нам она считала кражу самым плохим поступком в жизни после убийства. Так что я знал, что мне нужно говорить, и для этого даже не приходилось обманывать её. Что я, к моему позору, делал слишком уж часто. Я — плохой отец, который сейчас опять поступает плохо. Моя дочь увидела первый свой сон и теперь узнаёт, что всё, что она сейчас видит — украдено у других. Это не её.
Но я всё же рассказал, что произошло со мной недавно, разве что опустил страшные подробности. В результате Пожиратель из очень страшной сущности превратился в обычного вора. И ещё я рассказал, как потерял свои ноги.
— Она — плохая! — после этого уверенно заявила Юля. — Слышишь? Ты — плохая. Ты мне больше не нужна, уходи!
Она смотрела ко мне за спину.
Я с ужасом понял, что Пожиратель сейчас находится у меня за спиной. Стоит в готовности поглотить всё вокруг себя.
Я обернулся, но было уже поздно, меня снова начало засасывать.
Никакого страха я не ощущал, ведь сейчас там стояла обычная черноволосая женщина, в белом платье с синими цветочками, босая. Но её лицо было смазано, и разглядеть его было нельзя.
— Не трогай папу! — вскричала Юля, швыряясь горстками песка в Пожирателя, но та никак на это не реагировала.
— Юля, тебе нужно проснуться! — кричал я.
Засасывало только меня, везя по песку. Остальное оставалось нетронутым, что давало мне надежду на то, что моя дочь в следующем сне вернется хотя бы сюда. Похоже, Пожиратель не мог причинить вред тому, что создал здесь, как не мог обидеть свою создательницу. Но я был чужой, меня занесло сюда случайно, и Пожиратель теперь требовал меня.
— Папа!
— Проснись! Так ты меня спасешь!
— Па-а-а-апа-а-а-а-а-а!!!
Ослепительная вспышка, в голове словно взрывается граната, и меня поглощает этот свет. Всего на секунду — но я уже в другом месте.
* * *
Я парю в небесах, сидя на ковре, который, казалось, был в каждой семье на постсоветском пространстве. Самый обычный ковер, с осыпающимся коротким ворсом, многочисленными кошачьими серыми волосами в виде пуха и пятнами от пролитого чая. В центре ковра стоит большой золотой самовар. А по другую сторону самовара сидит старик в красной рубахе, трико и валенках, пьет чай из пиалы. Мимо нас внизу проплывают редкие облака, скорость у нас большая, но ветра в лицо почти нет, и дышать очень легко. Ещё вокруг у всего очень яркие краски, особенно у неба над головой. По всей видимости, старику сейчас снится очень счастливый сон.
— День добрый, — поздоровался старик со мной.
Какое-то мгновение он вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, знает он меня или нет. Но затем он потянулся к самовару и налил во вторую пиалу, которую он достал прямо из воздуха, чай и протянул её мне.
— Вку-у-усный чай! — улыбнулся дед. — Совсем как в детстве!
— Благодарю, — я принял пиалу из его бокала.
Должно быть, я ему кого-то напомнил.
Я снова прыгнул. Чуть раньше чем Пожиратель меня достал, в последний момент избежав гибели, и очутился в чужом сне, во сне этого старика. Не знаю, надолго ли я здесь, но из-за меня Юля прогнала Пожирателя, свое ужасное творение, и оно теперь было на меня зло. Пройдет некоторое время, и он придет за мной, я в этом уверен.
Что мне делать? Требовать от каждого, в чьем сне я оказываюсь, чтобы тот просыпался? Да, я могу их заставить, должно быть, я приобрел какую-то власть после того, как стал агентом снов. Наверное, это входит в длинный список обязанностей всех агентов — пробуждать своих подопечных, чтобы с теми во сне не случилось чего нехорошего. Допустим, я пробужу этого старика, прервав его счастливый сон — и что дальше? Окажусь в ещё одном сне, и всё по новой? И так до бесконечности? Я не знаю.
Что вообще должно происходить с агентами тогда, когда их подопечный просыпается? Мы продолжаем действовать, сидеть в ожидании посреди серого тумана пока снова не понадобимся?
— Послушай, — я остановил Юлю и присел на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Твоя подруга — плохая. Она делает ужасные вещи…
Я не мог рассказать ей тот ужас, который только что видел, в котором едва не погиб сам. Но я мог рассказать все остальное.
— Что ты такое говоришь! — Юля возмущенно надула губы. — Она — не плохая. Смотри, сколько всего она принесла! Какое красивое дерево! И красивые единороги в лесу! Я даже каталась на них!
— Она плохая, — повторил я более твердо. — Всё это ведь не ты придумала. Всё вокруг нас украдено из чужих снов.
— Украдено?! — ужаснулась Юля.
Мы воспитали её хорошо, благодаря нам она считала кражу самым плохим поступком в жизни после убийства. Так что я знал, что мне нужно говорить, и для этого даже не приходилось обманывать её. Что я, к моему позору, делал слишком уж часто. Я — плохой отец, который сейчас опять поступает плохо. Моя дочь увидела первый свой сон и теперь узнаёт, что всё, что она сейчас видит — украдено у других. Это не её.
Но я всё же рассказал, что произошло со мной недавно, разве что опустил страшные подробности. В результате Пожиратель из очень страшной сущности превратился в обычного вора. И ещё я рассказал, как потерял свои ноги.
— Она — плохая! — после этого уверенно заявила Юля. — Слышишь? Ты — плохая. Ты мне больше не нужна, уходи!
Она смотрела ко мне за спину.
Я с ужасом понял, что Пожиратель сейчас находится у меня за спиной. Стоит в готовности поглотить всё вокруг себя.
Я обернулся, но было уже поздно, меня снова начало засасывать.
Никакого страха я не ощущал, ведь сейчас там стояла обычная черноволосая женщина, в белом платье с синими цветочками, босая. Но её лицо было смазано, и разглядеть его было нельзя.
— Не трогай папу! — вскричала Юля, швыряясь горстками песка в Пожирателя, но та никак на это не реагировала.
— Юля, тебе нужно проснуться! — кричал я.
Засасывало только меня, везя по песку. Остальное оставалось нетронутым, что давало мне надежду на то, что моя дочь в следующем сне вернется хотя бы сюда. Похоже, Пожиратель не мог причинить вред тому, что создал здесь, как не мог обидеть свою создательницу. Но я был чужой, меня занесло сюда случайно, и Пожиратель теперь требовал меня.
— Папа!
— Проснись! Так ты меня спасешь!
— Па-а-а-апа-а-а-а-а-а!!!
Ослепительная вспышка, в голове словно взрывается граната, и меня поглощает этот свет. Всего на секунду — но я уже в другом месте.
* * *
Я парю в небесах, сидя на ковре, который, казалось, был в каждой семье на постсоветском пространстве. Самый обычный ковер, с осыпающимся коротким ворсом, многочисленными кошачьими серыми волосами в виде пуха и пятнами от пролитого чая. В центре ковра стоит большой золотой самовар. А по другую сторону самовара сидит старик в красной рубахе, трико и валенках, пьет чай из пиалы. Мимо нас внизу проплывают редкие облака, скорость у нас большая, но ветра в лицо почти нет, и дышать очень легко. Ещё вокруг у всего очень яркие краски, особенно у неба над головой. По всей видимости, старику сейчас снится очень счастливый сон.
— День добрый, — поздоровался старик со мной.
Какое-то мгновение он вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, знает он меня или нет. Но затем он потянулся к самовару и налил во вторую пиалу, которую он достал прямо из воздуха, чай и протянул её мне.
— Вку-у-усный чай! — улыбнулся дед. — Совсем как в детстве!
— Благодарю, — я принял пиалу из его бокала.
Должно быть, я ему кого-то напомнил.
Я снова прыгнул. Чуть раньше чем Пожиратель меня достал, в последний момент избежав гибели, и очутился в чужом сне, во сне этого старика. Не знаю, надолго ли я здесь, но из-за меня Юля прогнала Пожирателя, свое ужасное творение, и оно теперь было на меня зло. Пройдет некоторое время, и он придет за мной, я в этом уверен.
Что мне делать? Требовать от каждого, в чьем сне я оказываюсь, чтобы тот просыпался? Да, я могу их заставить, должно быть, я приобрел какую-то власть после того, как стал агентом снов. Наверное, это входит в длинный список обязанностей всех агентов — пробуждать своих подопечных, чтобы с теми во сне не случилось чего нехорошего. Допустим, я пробужу этого старика, прервав его счастливый сон — и что дальше? Окажусь в ещё одном сне, и всё по новой? И так до бесконечности? Я не знаю.
Что вообще должно происходить с агентами тогда, когда их подопечный просыпается? Мы продолжаем действовать, сидеть в ожидании посреди серого тумана пока снова не понадобимся?
Страница 7 из 11
