Алтарь и змея

Нарочито виляя округлыми бедрами, она пошла по тропинке между садовых деревьев, туда, где виднелся свет и раздавались голоса двух других членов нашей компании. Я плелся, за ней матерясь про себя и одновременно чуть ли не пуская слюни от вожделения. И было от чего — Алиса Ковалева по праву считалась самой сексапильной девчонкой нашего факультета. Стройная, с соблазнительными зрелыми формами и длинными черными волосами, Алиса всегда считала себя неотразимой. И в этом с ней была согласна чуть ли не вся мужская половина нашего, да и других факультетов. Главным достоинством была даже не внешность, а живой, общительный характер и острый ум, помогающий ей находить общий язык и студентами и с преподователями. Но жизнелюбие и коммуникабельность были искусным притворством: мало кто понимал, что на самом деле Алисе глубоко безразличны почти все ее ухажеры. Эта черта делала ее весьма циничной особой, что, впрочем, не отталкивало, а скорей притягивало парней. Каждый новый кавалер моментально терял голову, едва заглянув в эти большие темные глаза, одновременно наивные и порочные. Бедняга не понимал, что для Алисы он вовсе не принц на белом коне, а глупая муха, пойманная паучихой, которая высосет все соки из своей жертвы, а затем брезгливо отбросит пустую оболочку.

Я знал об этом и все же, как последний кретин, попал под чары нашей роковой красотки. Поэтому я и пригласил ее отдохнуть в Змеиный Мыс, — отдаленный район курортного поселка на Черном море. Проблема была в том, что само место нам подсказал один из наших сокурсников, Никита Лягвин, человек, которого на нашем факультете всегда считали «белой вороной». А Алиса, в соответствии со своей взбалмошной натурой пригласила на море самого Лягвина, и еще одного нашего сокурсника-Андрея Рудина. Так, что мои надежды на приятное времяпровождение оказались изрядно деформированными действительностью. Вся неделя отдыха прошла, на мой взгляд, слишком целомудренно, хотя Алиса и относилась ко мне заметно благосклонней, чем к остальным. В последний наш вечер на море, я решил снова возобновить свои поползновения. Подходящий момент вроде бы подвернулся, когда Алисе понадобилось совершить поход к деревянному сортиру, затерянному в глубине большого сада, окружившего ту часть дома, в котором мы снимали комнаты. Мне она поручила сопровождать ее, сказав, что боится летучих мышей. Но когда, на обратном пути я попытался претворить свои планы в жизнь, Ковалева снова отшила меня, заставив в очередной раз уныло размышлять о женском коварстве.

Тем временем Алиса, остановилась возле кряжистой яблони и жестом поманила меня к себе.

— Похоже, наши умники опять завелись, — шепотом прошептала она мне на ухо, показывая на полутемную веранду, освещаемую лишь светом тусклой лампы висящей над потолком. За небольшим столиком, на котором выстроилась целая батарея пустых пивных бутылок, сошлись в яростном споре двое наших сокурсников. До наших ушей долетали слова: «дуалистические мифы», «трехчастная модель мира», «народная демонология» и прочая заумь. Я поморщился, — похоже, веселой прощальной пирушки не получится, — разговор перешел в очередную занудную дискуссию. В которой, по всей видимости, нам придется принимать участие, — как-никак мы все учились на одном историческом факультете.

Жаркое дыхание опалило мое ухо и почти сразу же, Алиса легонько укусила меня за мочку. После этого она со смехом отскочила в сторону и поспешила к веранде. Я последовал за ней, мое настроение немного улучшилось. Заслышав наш смех, оба спорщика на минуту прервались и посмотрели в нашу сторону. Я скорее почувствовал, чем увидел как на их лицах отразилось недовольство, — каждому из них тоже нравилась Алиса и они ревновали ее ко мне и друг к другу. Правда друг к другу, гораздо больше-здесь соперничество в любви накладывалось на глубокие идейные противоречия, которые выплескивались наружу, едва оба студента хватали лишку.

— О чем спор?— спросил я, поднимаясь на веранду по расшатанным деревянным ступенькам

— Да, вот этот мракобес, — Андрей кивнул на Никиту, — опять пытается какую-то чертовщину пропагандировать. Он говорит, что здесь неподалеку находится что-то вроде Лысой горы.

— Ну, не Лысой и не горы, — ответил Никита — Просто здесь в древности проводились обряды в честь Великого Змея или Ящера, как его называли славяне. И, кстати ты тут не совсем прав, — все эти ритуалы, дадут сто очков вперед любому шабашу.

— И проводили эти обряды тоже славяне?— уточнил Андрей.

— Конечно! И еще много кто до них.

Рудин даже не нашелся, что ответить на такие заявления, хотя Андрей и считался самым начитанным членом нашей компании. Но в этот вечер, он явно был не настроен на дискутирование, — как и я, Андрей, безусловно, предпочел бы более романтическую беседу, попытавшись в последний раз добиться благосклонности Алисы. Никита тоже был к ней не равнодушен, но любимая тема волновала его гораздо больше, настолько, что это становилось просто неприличным.