— Саня, держи себя в руках!— Алиса с силой вывернулась из моих рук, прервав наш страстный поцелуй. — Мальчикам, вроде тебя еще рано приставать к взрослым девочкам, даже если они и немного выпили. — Она снисходительно похлопала меня по щеке. — Пойдем к остальным.
Добавить в моё избранное
36 мин, 0 сек 19528
Он пер как танк, не считаясь ни с мнениями, ни с желаниями остальных. Видя растерянность Андрея перед агрессивным напором Лягвина, я счел своим долгом прийти к нему на помощь, хотя мои знания по истории религий были ничтожными в сравнении с Никитиными:
— Ты хоть сам понимаешь, какую чушь ты сейчас говоришь. Славяне никогда не молились твоим любимым змеям и драконам, — Змей для них был первейшим врагом богов и людей, а вовсе не всемогущим богом. А даже если такой культ где-то и существовал, то он наверняка сгинул еще до того, как первый славянин ступил на эту землю.
Лягвин презрительно скривился, глядя на меня.
— Шурик, не обижайся, но лучше бы ты молчал. Небольшие отряды славян проникали на это побережье чуть ли не со времен готских походов. А наши предки тысячелетиями исповедовали культ Ящера. Перун возглавил русский пантеон лишь перед самым принятием христианства. Князь Владимир совершил двойное предательство: сначала он отвратил славян от их истинного и главного бога, заставив поклоняться второстепенным божествам, а через восемь лет начал крестить Русь. Все капища были разрушены, а волхвы Ящера убиты или подверглись гонениям.
— Судя по твоим рассказам, туда им и дорога!— фыркнул Андрей. — Вы пришли позже — обратился он к нам — поэтому не слышали, что тут он мне плел про этот культ. Человеческие жертвоприношения, изуверские обряды и прочие мерзости. Русские стали единым народом именно когда перестали поклоняться жестоким богам, постоянно требовавшим крови. Принятие православия, — поворотный момент в нашей истории. Андрей был искренне верующим человеком, чуть ли не единственным из всех студентов нашего факультета, кто регулярно посещал церковь и даже имел своего духовного отца. На этой почве у него постоянно происходили перепалки с Лягвиным, убежденным сатанистом. Он постоянно выступал на научных конференциях и в студенческих кружках с докладами о древних полузабытых религиях, темных богах и демонах различных мифологий, с каким-то нездоровым воодушевлением мог часами рассказывать о культах включающих человеческие жертвоприношения, каннибализм, вампиризм, сексуальные извращения. К Андрею и его вере Никита относился с плохо скрываемым раздражением (впрочем, и тот не оставался в долгу).
— Поворотный, конечно — презрительно фыркнул Лягвин, — только поворот этот на кладбище. Христианство зародилось среди рабов, калек и прочих отбросов, — что хорошего может принести такая религия? Наши предки сами обрекли себя на гибель, когда отвергли поклонение Великому Змею и превратились в покорное стадо, блеющее, что-то о «смирении, общинности, равенстве».
— Никита, может, на сегодня обойдемся без проповедей?!— взмолилась Алиса. — Мы все достаточно хорошо тебя знаем, чтобы выучить их все наизусть. Стоит ли повторять снова?
Общество Никиты Лягвина иногда было действительно утомительно. Он вообще был своеобразной личностью. Закоренелый мизантроп, Никита, тем не менее, регулярно общался с Ковалевой, оказывая ей неуклюжие знаки внимания. Алиса иногда благосклонно принимала его ухаживания, — ее самолюбию льстило, что перед ней не смог устоять даже такой бирюк как Никита. На одной из студенческих вечеринок, куда он неохотно зашел, поддавшись ее уговорам, мы свели более тесное общение с Лягвиным, все общение с которым сводилось ранее к стандартным приветствиям и некоторым вопросам по учебе. Выпив лишку, Никита разговорился. Лягвин обладал своего рода мрачным обаянием, хотя временами становился просто невыносим.
— Какой смысл сейчас рассуждать о том, что было и давно прошло, — продолжала Алиса. — Даже если этот культ и был таким замечательным, как ты говоришь, то сейчас его все равно никто не исповедует, все эти боги забыты черт знает когда. Так что нам остается, только пожалев об этом, продолжать наше скучное отстойное существование.
Обычно Алисе легко удавалось утихомирить Лягвина когда его начинало «заносить», но сейчас ей это не удалось.
— Извини, конечно, Вика, — с жаром сказал он, — но ты ошибаешься! И очень сильно. Старые Боги не умерли! Они ждут своего часа, ждут, когда посвященный произнесет их имена и принесет жертвы. Очень скоро человечество вновь окажется под властью великих сил, что придут из темных пучин забвения! И тогда, все вы, — даже ты Алиса, — вспомните этот вечер и поймете, что прав был именно я!
Никита уже почти кричал, лицо его раскраснелось, глаза его стали стеклянными как у фанатика. Он уже не замечал где он и с кем разговаривает. Было очевидно, что если его не остановить, он будет вещать всю ночь.
— Перестань, Никита! Ты похож на идиота!— Ковалева поднялась. — Я иду спать.
— Извини, пожалуйста, извини!— быстро заговорил Никита, приподняв руки словно сдаваясь. — Конечно, я увлекся, но ты же видишь, что я уже пьян. Ты же простишь меня, — сказал он, подобострастно заглядывая в глаза Алисе. — И вы ребята, тоже извините, — обратился он к нам.
— Ты хоть сам понимаешь, какую чушь ты сейчас говоришь. Славяне никогда не молились твоим любимым змеям и драконам, — Змей для них был первейшим врагом богов и людей, а вовсе не всемогущим богом. А даже если такой культ где-то и существовал, то он наверняка сгинул еще до того, как первый славянин ступил на эту землю.
Лягвин презрительно скривился, глядя на меня.
— Шурик, не обижайся, но лучше бы ты молчал. Небольшие отряды славян проникали на это побережье чуть ли не со времен готских походов. А наши предки тысячелетиями исповедовали культ Ящера. Перун возглавил русский пантеон лишь перед самым принятием христианства. Князь Владимир совершил двойное предательство: сначала он отвратил славян от их истинного и главного бога, заставив поклоняться второстепенным божествам, а через восемь лет начал крестить Русь. Все капища были разрушены, а волхвы Ящера убиты или подверглись гонениям.
— Судя по твоим рассказам, туда им и дорога!— фыркнул Андрей. — Вы пришли позже — обратился он к нам — поэтому не слышали, что тут он мне плел про этот культ. Человеческие жертвоприношения, изуверские обряды и прочие мерзости. Русские стали единым народом именно когда перестали поклоняться жестоким богам, постоянно требовавшим крови. Принятие православия, — поворотный момент в нашей истории. Андрей был искренне верующим человеком, чуть ли не единственным из всех студентов нашего факультета, кто регулярно посещал церковь и даже имел своего духовного отца. На этой почве у него постоянно происходили перепалки с Лягвиным, убежденным сатанистом. Он постоянно выступал на научных конференциях и в студенческих кружках с докладами о древних полузабытых религиях, темных богах и демонах различных мифологий, с каким-то нездоровым воодушевлением мог часами рассказывать о культах включающих человеческие жертвоприношения, каннибализм, вампиризм, сексуальные извращения. К Андрею и его вере Никита относился с плохо скрываемым раздражением (впрочем, и тот не оставался в долгу).
— Поворотный, конечно — презрительно фыркнул Лягвин, — только поворот этот на кладбище. Христианство зародилось среди рабов, калек и прочих отбросов, — что хорошего может принести такая религия? Наши предки сами обрекли себя на гибель, когда отвергли поклонение Великому Змею и превратились в покорное стадо, блеющее, что-то о «смирении, общинности, равенстве».
— Никита, может, на сегодня обойдемся без проповедей?!— взмолилась Алиса. — Мы все достаточно хорошо тебя знаем, чтобы выучить их все наизусть. Стоит ли повторять снова?
Общество Никиты Лягвина иногда было действительно утомительно. Он вообще был своеобразной личностью. Закоренелый мизантроп, Никита, тем не менее, регулярно общался с Ковалевой, оказывая ей неуклюжие знаки внимания. Алиса иногда благосклонно принимала его ухаживания, — ее самолюбию льстило, что перед ней не смог устоять даже такой бирюк как Никита. На одной из студенческих вечеринок, куда он неохотно зашел, поддавшись ее уговорам, мы свели более тесное общение с Лягвиным, все общение с которым сводилось ранее к стандартным приветствиям и некоторым вопросам по учебе. Выпив лишку, Никита разговорился. Лягвин обладал своего рода мрачным обаянием, хотя временами становился просто невыносим.
— Какой смысл сейчас рассуждать о том, что было и давно прошло, — продолжала Алиса. — Даже если этот культ и был таким замечательным, как ты говоришь, то сейчас его все равно никто не исповедует, все эти боги забыты черт знает когда. Так что нам остается, только пожалев об этом, продолжать наше скучное отстойное существование.
Обычно Алисе легко удавалось утихомирить Лягвина когда его начинало «заносить», но сейчас ей это не удалось.
— Извини, конечно, Вика, — с жаром сказал он, — но ты ошибаешься! И очень сильно. Старые Боги не умерли! Они ждут своего часа, ждут, когда посвященный произнесет их имена и принесет жертвы. Очень скоро человечество вновь окажется под властью великих сил, что придут из темных пучин забвения! И тогда, все вы, — даже ты Алиса, — вспомните этот вечер и поймете, что прав был именно я!
Никита уже почти кричал, лицо его раскраснелось, глаза его стали стеклянными как у фанатика. Он уже не замечал где он и с кем разговаривает. Было очевидно, что если его не остановить, он будет вещать всю ночь.
— Перестань, Никита! Ты похож на идиота!— Ковалева поднялась. — Я иду спать.
— Извини, пожалуйста, извини!— быстро заговорил Никита, приподняв руки словно сдаваясь. — Конечно, я увлекся, но ты же видишь, что я уже пьян. Ты же простишь меня, — сказал он, подобострастно заглядывая в глаза Алисе. — И вы ребята, тоже извините, — обратился он к нам.
Страница 2 из 10
