По шоссе мчался кроваво-красный автомобиль с откидным верхом, который был убран в этот жаркий июльский день. Это был полностью отреставрированный Camaro Yenko 1969 года. 7-литровый двигатель рычал, словно дерущийся тигр, выпуская на волю все 430 неистовых лошадей, прячущихся под капотом…
Добавить в моё избранное
37 мин, 33 сек 6815
— с улыбкой спросила она.
— Ещё как. Слушай, я дам тебе свой номер телефона. Он мой личный, настоящий (и это была чистая правда). А ты мне дай свой. Будешь звонить, когда тебе вздумается.
— Хорошо, — с некоторым сомнением, ответила Лика. — А если ты вдруг будешь спать или песни новые писать и я тебя отвлеку?
Антон встал, как вкопанный. Она считает, что он сам песни сочиняет! Неизвестно, почему, но Антон не хотел прямо сейчас признаваться в том, что песни он сам не пишет, хотя, наверное, стоило…
— Не беспокойся об этом, — сказал он, подмигнув.
Антон собрался и, уже стоя в дверях, сказал:
— Мы обязательно ещё увидимся, обещаю, — и, поцеловав, ушел.
Дорогу тот помнил плохо, но город был маленьким, и заблудиться тебе было не возможно.
После вопроса Лики о сочинения песен, Антон долго не находил себе места. Все, абсолютно все, песни ему писал специально нанятый человек. Эдуард Акимович — так звали того самого человека. Песни он писал хорошие, рифмы складывались у него, словно конструктор в руках одарённого ребёнка. Но не смотря на всё это, в СМИ никогда не просачивалась информация об этом. Виталич решил сделать Антону такой имидж, при котором все считали бы его гениальным певцом, поэтом, в общем — человеком творчества, полностью посвятившего себя музыке.
В этом и была проблема — Антон с детства не дружил с рифмой. Нет, он конечно пытался написать что-то, но это было в школьные годы, а стихи его были, мягко говоря, плохими.
Антон даже как-то попросил Эдуарда помочь ему с рифмованием. Кончилось это крупной ссорой с поэтом, который с неделю отказывался работать «с такой бездарной личностью», и четырьмя бутылками ликёра, выпитого Антоном после.
И вот теперь, Антон переживал на счёт всего этого. Они с Ликой в отличных отношениях, но признаться ей в том, что все песни не его, значило бы признаться во лжи. Лика сказала как-то: «Я всё могу простить любимому, ну или почти. Но ложь я не прощу никогда и ни при каких обстоятельствах». Уже потом Антон понял, что стоило бы насторожиться, услышав такие категорические слова, но учитывая то, что с Ликой ему не приходилось врать, Антон не обратил на это внимания. Лишь яростно поддержал её. А вот теперь он задумался. Как быть? Признаться и уличиться во лжи, или же скрывать это, постоянно врать, врать Лике. А ведь ложь как снежный ком — чем дальше, тем больше. Как же быть?!
После долгих размышлений, Антон решил, что должен признаться в том, что песни не его, что он просто поёт их. Ведь Лика любит его, так же как и он её. Она поймёт, обязательно поймёт. В этом сомнений нет.
— Знаешь, а ведь это наше 10 свидание, — произнесла Лика. — Своего рода юбилей.
— А ведь и правда, — с улыбкой сказал Антон и поцеловал девушку. — С юбилеем тебя.
— Нас, Антоша. Нас.
Они стояли, обнявшись, на пешеходном мосту в Чернигове и смотрели на заходящее солнце. Небо на востоке уже темнело, превращаясь из нежно-голубого в темно-синее, а на западе оно было красным, окрашенным лучами уходящего солнца. Создавалось впечатление, словно солнце все никак не хочет уходить и старается напоследок стать как можно красивее, красочней. Что бы люди запомнили красоту заходящего солнца и вспоминали его, даже когда на смену ему придёт одиноко светящая луна.
— Знаешь, мне очень хорошо с тобой, — негромко произнёс Антон.
— И мне. Как же всё-таки красив закат, — мечтательно сказала Лика. — Он такой чистый, настоящий, как и ты. Он не знает, что такое ложь и честно признаётся, что его время пришло, и пора уступить место звёздам.
Антон решил, что раз уж она завела разговор о честности, то стоит и ему признаться. Ведь сейчас самый подходящий момент, не так ли? Романтика и всё такое…
— Лика, я хочу тебе кое-что сказать… — начал было Антон, но его прервал звонок на Ликин телефон.
— Ой, подожди минутку, ладно? — сказала она доставая телефон. — Алло? Да… А что случилось? Не помог, но… Он ведь обещал! Просто соврал? Да как он посмел? Нет, не всё в порядке! Он обещал помочь, а теперь получается, что он просто напросто наврал нам! Это нельзя просто так оставлять! Что-что, накажи его. Не разговаривай с ним, скажем, неделю. Пусть помучается. А там посмотришь… Всё, ладно, пока.
— Что случилось? — поинтересовался Антон.
— Мамин хахаль, чтоб его, обещал ей сегодня помочь с компьютером, но, видите ли, на работе задержался! Теперь придётся ехать домой и самой помогать. Нужно Винду перебить и винчестер от вирусов почистить. Ну я ему покажу, он у меня отучиться врать!
— Но ведь он задержался на работе, всякое случается, — попытался оправдать «хахаля» Антон (нет, ну действительно, тут же нет его непосредственной вины…
— Это не оправдание! Он обещал и не сделал. Получается — соврал, нагло и мерзко!
Боже, что случилось с той милой девушкой, которую звали Лика?
— Ещё как. Слушай, я дам тебе свой номер телефона. Он мой личный, настоящий (и это была чистая правда). А ты мне дай свой. Будешь звонить, когда тебе вздумается.
— Хорошо, — с некоторым сомнением, ответила Лика. — А если ты вдруг будешь спать или песни новые писать и я тебя отвлеку?
Антон встал, как вкопанный. Она считает, что он сам песни сочиняет! Неизвестно, почему, но Антон не хотел прямо сейчас признаваться в том, что песни он сам не пишет, хотя, наверное, стоило…
— Не беспокойся об этом, — сказал он, подмигнув.
Антон собрался и, уже стоя в дверях, сказал:
— Мы обязательно ещё увидимся, обещаю, — и, поцеловав, ушел.
Дорогу тот помнил плохо, но город был маленьким, и заблудиться тебе было не возможно.
После вопроса Лики о сочинения песен, Антон долго не находил себе места. Все, абсолютно все, песни ему писал специально нанятый человек. Эдуард Акимович — так звали того самого человека. Песни он писал хорошие, рифмы складывались у него, словно конструктор в руках одарённого ребёнка. Но не смотря на всё это, в СМИ никогда не просачивалась информация об этом. Виталич решил сделать Антону такой имидж, при котором все считали бы его гениальным певцом, поэтом, в общем — человеком творчества, полностью посвятившего себя музыке.
В этом и была проблема — Антон с детства не дружил с рифмой. Нет, он конечно пытался написать что-то, но это было в школьные годы, а стихи его были, мягко говоря, плохими.
Антон даже как-то попросил Эдуарда помочь ему с рифмованием. Кончилось это крупной ссорой с поэтом, который с неделю отказывался работать «с такой бездарной личностью», и четырьмя бутылками ликёра, выпитого Антоном после.
И вот теперь, Антон переживал на счёт всего этого. Они с Ликой в отличных отношениях, но признаться ей в том, что все песни не его, значило бы признаться во лжи. Лика сказала как-то: «Я всё могу простить любимому, ну или почти. Но ложь я не прощу никогда и ни при каких обстоятельствах». Уже потом Антон понял, что стоило бы насторожиться, услышав такие категорические слова, но учитывая то, что с Ликой ему не приходилось врать, Антон не обратил на это внимания. Лишь яростно поддержал её. А вот теперь он задумался. Как быть? Признаться и уличиться во лжи, или же скрывать это, постоянно врать, врать Лике. А ведь ложь как снежный ком — чем дальше, тем больше. Как же быть?!
После долгих размышлений, Антон решил, что должен признаться в том, что песни не его, что он просто поёт их. Ведь Лика любит его, так же как и он её. Она поймёт, обязательно поймёт. В этом сомнений нет.
— Знаешь, а ведь это наше 10 свидание, — произнесла Лика. — Своего рода юбилей.
— А ведь и правда, — с улыбкой сказал Антон и поцеловал девушку. — С юбилеем тебя.
— Нас, Антоша. Нас.
Они стояли, обнявшись, на пешеходном мосту в Чернигове и смотрели на заходящее солнце. Небо на востоке уже темнело, превращаясь из нежно-голубого в темно-синее, а на западе оно было красным, окрашенным лучами уходящего солнца. Создавалось впечатление, словно солнце все никак не хочет уходить и старается напоследок стать как можно красивее, красочней. Что бы люди запомнили красоту заходящего солнца и вспоминали его, даже когда на смену ему придёт одиноко светящая луна.
— Знаешь, мне очень хорошо с тобой, — негромко произнёс Антон.
— И мне. Как же всё-таки красив закат, — мечтательно сказала Лика. — Он такой чистый, настоящий, как и ты. Он не знает, что такое ложь и честно признаётся, что его время пришло, и пора уступить место звёздам.
Антон решил, что раз уж она завела разговор о честности, то стоит и ему признаться. Ведь сейчас самый подходящий момент, не так ли? Романтика и всё такое…
— Лика, я хочу тебе кое-что сказать… — начал было Антон, но его прервал звонок на Ликин телефон.
— Ой, подожди минутку, ладно? — сказала она доставая телефон. — Алло? Да… А что случилось? Не помог, но… Он ведь обещал! Просто соврал? Да как он посмел? Нет, не всё в порядке! Он обещал помочь, а теперь получается, что он просто напросто наврал нам! Это нельзя просто так оставлять! Что-что, накажи его. Не разговаривай с ним, скажем, неделю. Пусть помучается. А там посмотришь… Всё, ладно, пока.
— Что случилось? — поинтересовался Антон.
— Мамин хахаль, чтоб его, обещал ей сегодня помочь с компьютером, но, видите ли, на работе задержался! Теперь придётся ехать домой и самой помогать. Нужно Винду перебить и винчестер от вирусов почистить. Ну я ему покажу, он у меня отучиться врать!
— Но ведь он задержался на работе, всякое случается, — попытался оправдать «хахаля» Антон (нет, ну действительно, тут же нет его непосредственной вины…
— Это не оправдание! Он обещал и не сделал. Получается — соврал, нагло и мерзко!
Боже, что случилось с той милой девушкой, которую звали Лика?
Страница 7 из 10
