По шоссе мчался кроваво-красный автомобиль с откидным верхом, который был убран в этот жаркий июльский день. Это был полностью отреставрированный Camaro Yenko 1969 года. 7-литровый двигатель рычал, словно дерущийся тигр, выпуская на волю все 430 неистовых лошадей, прячущихся под капотом…
Добавить в моё избранное
37 мин, 33 сек 6816
Сейчас она была вся напряжена, ещё чуть-чуть и молнии из глаз полетят. Увидев встревоженный взгляд Антона, Лика успокоилась и уже прежним тоном сказала.
— Ты прости. Ты тут ни при чём. Просто из всех вещей в мире я ненавижу ложь. Но ты же не такой, так что не думай об этом.
Но Антон думал и очень усердно. Если Лика вот так завелась от такого незначительного повода, который даже не касался её, что же будет, когда Антон признается ей в своей лжи, которая, как он думал, намного серьёзней, чем простая задержка на работе.
— А что ты хотел сказать мне? — спросила Лика.
— Что? Ах да… Я всего лишь хотел сказать, что люблю тебя, — уклончиво ответил Антон.
— Милый, я тоже люблю тебя, — сказала Лика, прижимаясь к Антону. — И всё-таки сегодня замечательный вечер, да?
— Это точно, — пробормотал Антон. Он уже не считал, что этот вечер такой уж и замечательный.
В ту ночь Антон не спал. Он всё думал, что делать. Он даже представить не мог, как отреагирует Лика на то, что он всё это время не говорил ей, что сочинять песни вовсе не умеет. А ведь Лика свято верила в это. Сколько было звонков, начинающихся со слов: «Привет, не отвлекаю от творчества?». Или вопросов типа: «Когда будет новая песня» или«Ты что-нибудь уже писал?» во всех случаях Антон просто отнекивался, но понимал, что долго так продолжаться не может. Они с Ликой виделись всё чаще и очень скоро, скрывать всё это уже будет невозможно.
Антон решил так. Он напишет её письмо с признанием. У неё будет время, что бы «остыть», а потом они спокойно поговорят об этом и всё будет нормально, будет как прежде.
Антон сел за компьютер, открыл окно сообщения и написал следующее:
Лика, я должен тебе признаться. Песни, которые я пою, не мои. Их пишет другой человек, поэт. Я только пою. Но это ничего не меняет. Ни моего отношения к тебе, ни к кому или чему либо ещё. Это — мой единственный промах. Единственная ложь. Пожалуйста, не сердись на меня. Я очень виноват, признаю. Но я люблю тебя, всей душой.
Точка. Отправить.
Теперь остаётся только ждать и надеется на то, что Лика не сильно разозлится на него.
Ответа от Лики не было долго. Антон не находил себе места. Неужели она так сильно сердится на него? Ведь это такой пустяк. Сейчас почти вся эстрада поёт чужие песни. Что в этом такого. Ведь задача певца — петь, он не обязан сам сочинять песни. Нет, конечно, если ты и сам можешь писать хорошие текста, — пожалуйста, все этому только рады будут. А если нет, зачем мучиться? Но всё же Антон беспокоился. Ведь страшен сам факт того, что Антон скрыл своё неумение и никогда не опровергал слова Лики о том, что он сам пишет. А учитывая то, как Лика отреагировала на простую оплошность мужчины её матери, то как она отреагирует на признание Антона? Думать об этом не хотелось.
Когда через неделю от Лики не было никакой весточки, Антон решил сам позвонить ей. Лика трубку не брала. Когда в очередной раз Антон положил трубку, не дождавшись ответа, к нему подошел дворецкий.
— Антон, вам посылка, — ровным, как всегда, голосом произнёс дворецкий.
Это была посылка от Лики. Посылка? Посылка была небольшой и не очень тяжелой. К посылке был прикреплён конверт. Распечатав конверт, Антон прочитал короткое письмо от Лики.
«Я была о тебе большего мнения. Эта посылка первое из того, что я тебе приготовила. Прощай, любимый.»
Антон в недоумении (и с некоторой опаской) распечатал посылку и тут же отбросил её, подавляя рвотные позывы — в посылке лежала дохлая крыса.
После случая с крысой от Лики не было никаких вестей недели две. Затем пришла ещё одна посылка, на этот раз полная червей. После некоторых подобных «посылок», Антон прекратил открывать их, просто выкидывая их на помойку. Примерно через полтора месяца это прекратилось.
31 декабря Антон выступал на вечеринке у одного известного бизнесмена из Италии. Проходила она в Киеве, в одном из самых дорогих ресторанов, под названием «Венеция». Отработав своё время, встретив Новый Год, немного посидев за общим столом и напившись в хлам, Антон попросил своего водителя отвезти его домой. Прихватив с собой пару девчонок, в таких коротких платьях, что казалось, будто они одеты в очень длинные майки, Антон забрался в свой «парадный» лимузин и покатил в сторону дома. Уже в лимузине девчонки лишились своих платьев, а Антон своей одежды — дорога была долгой, а дороги были занесены выпавшим накануне снегом.
Когда лимузин подкатил к дому Антона, тот вывалился из транспорта поддерживаемый своими спутницами (уже успевшими снова надеть платья, которые, впрочем, скоро опять будут сняты). На заплетающихся ногах они побрели к дому.
— А вы.. ик! не смотрите, что я пьяный, — невнятно пробормотал Антон. — То, что я не стою на… ик! ногах, не означает, что… ик! у меня всё падает.
Засмеявшись пошлой шутке, девочки подвели Антона к дверям, как вдруг одна из них дико завопила.
— Ты прости. Ты тут ни при чём. Просто из всех вещей в мире я ненавижу ложь. Но ты же не такой, так что не думай об этом.
Но Антон думал и очень усердно. Если Лика вот так завелась от такого незначительного повода, который даже не касался её, что же будет, когда Антон признается ей в своей лжи, которая, как он думал, намного серьёзней, чем простая задержка на работе.
— А что ты хотел сказать мне? — спросила Лика.
— Что? Ах да… Я всего лишь хотел сказать, что люблю тебя, — уклончиво ответил Антон.
— Милый, я тоже люблю тебя, — сказала Лика, прижимаясь к Антону. — И всё-таки сегодня замечательный вечер, да?
— Это точно, — пробормотал Антон. Он уже не считал, что этот вечер такой уж и замечательный.
В ту ночь Антон не спал. Он всё думал, что делать. Он даже представить не мог, как отреагирует Лика на то, что он всё это время не говорил ей, что сочинять песни вовсе не умеет. А ведь Лика свято верила в это. Сколько было звонков, начинающихся со слов: «Привет, не отвлекаю от творчества?». Или вопросов типа: «Когда будет новая песня» или«Ты что-нибудь уже писал?» во всех случаях Антон просто отнекивался, но понимал, что долго так продолжаться не может. Они с Ликой виделись всё чаще и очень скоро, скрывать всё это уже будет невозможно.
Антон решил так. Он напишет её письмо с признанием. У неё будет время, что бы «остыть», а потом они спокойно поговорят об этом и всё будет нормально, будет как прежде.
Антон сел за компьютер, открыл окно сообщения и написал следующее:
Лика, я должен тебе признаться. Песни, которые я пою, не мои. Их пишет другой человек, поэт. Я только пою. Но это ничего не меняет. Ни моего отношения к тебе, ни к кому или чему либо ещё. Это — мой единственный промах. Единственная ложь. Пожалуйста, не сердись на меня. Я очень виноват, признаю. Но я люблю тебя, всей душой.
Точка. Отправить.
Теперь остаётся только ждать и надеется на то, что Лика не сильно разозлится на него.
Ответа от Лики не было долго. Антон не находил себе места. Неужели она так сильно сердится на него? Ведь это такой пустяк. Сейчас почти вся эстрада поёт чужие песни. Что в этом такого. Ведь задача певца — петь, он не обязан сам сочинять песни. Нет, конечно, если ты и сам можешь писать хорошие текста, — пожалуйста, все этому только рады будут. А если нет, зачем мучиться? Но всё же Антон беспокоился. Ведь страшен сам факт того, что Антон скрыл своё неумение и никогда не опровергал слова Лики о том, что он сам пишет. А учитывая то, как Лика отреагировала на простую оплошность мужчины её матери, то как она отреагирует на признание Антона? Думать об этом не хотелось.
Когда через неделю от Лики не было никакой весточки, Антон решил сам позвонить ей. Лика трубку не брала. Когда в очередной раз Антон положил трубку, не дождавшись ответа, к нему подошел дворецкий.
— Антон, вам посылка, — ровным, как всегда, голосом произнёс дворецкий.
Это была посылка от Лики. Посылка? Посылка была небольшой и не очень тяжелой. К посылке был прикреплён конверт. Распечатав конверт, Антон прочитал короткое письмо от Лики.
«Я была о тебе большего мнения. Эта посылка первое из того, что я тебе приготовила. Прощай, любимый.»
Антон в недоумении (и с некоторой опаской) распечатал посылку и тут же отбросил её, подавляя рвотные позывы — в посылке лежала дохлая крыса.
После случая с крысой от Лики не было никаких вестей недели две. Затем пришла ещё одна посылка, на этот раз полная червей. После некоторых подобных «посылок», Антон прекратил открывать их, просто выкидывая их на помойку. Примерно через полтора месяца это прекратилось.
31 декабря Антон выступал на вечеринке у одного известного бизнесмена из Италии. Проходила она в Киеве, в одном из самых дорогих ресторанов, под названием «Венеция». Отработав своё время, встретив Новый Год, немного посидев за общим столом и напившись в хлам, Антон попросил своего водителя отвезти его домой. Прихватив с собой пару девчонок, в таких коротких платьях, что казалось, будто они одеты в очень длинные майки, Антон забрался в свой «парадный» лимузин и покатил в сторону дома. Уже в лимузине девчонки лишились своих платьев, а Антон своей одежды — дорога была долгой, а дороги были занесены выпавшим накануне снегом.
Когда лимузин подкатил к дому Антона, тот вывалился из транспорта поддерживаемый своими спутницами (уже успевшими снова надеть платья, которые, впрочем, скоро опять будут сняты). На заплетающихся ногах они побрели к дому.
— А вы.. ик! не смотрите, что я пьяный, — невнятно пробормотал Антон. — То, что я не стою на… ик! ногах, не означает, что… ик! у меня всё падает.
Засмеявшись пошлой шутке, девочки подвели Антона к дверям, как вдруг одна из них дико завопила.
Страница 8 из 10
