Под снос

Он медленно вошёл в дверной проём и с интересом огляделся.

Комната, в которой он очутился, со стороны казалась безразмерной. Стены едва различались во мраке, а горевший посередине костёр едва тлел. В углу, у самого выхода, стоял старый холодильник подключённый к розетке, а на нём довоенный радиоприёмник.

— Надеюсь, я не помешал? — робко спросил Никитин. — Я тут немного заблудился.

Над костром висел вертел с нанизанным куском обуглившегося мяса, рядом стоял закопченный чайник и стакан. Но хозяин этого богатства сидел в отдалении, и его абрис едва различался в маслянистой непроглядной темноте.

— Я прошу прощения, — смущённо добавил Макс. — Не хотел вам мешать, но обстоятельства так сложились, что без посторонней помощи мне не обойтись.

Незнакомец громко захрипел, медленно встал на ноги и шагнул к костру.

Такого отвращения и ужаса Макс никогда не испытывал. Перед ним стоял человек, облачённый в какую-то немыслимую рвань. Белая, словно пергамент кожа альбиноса, кровоточащие ссадины на лысой голове, сломанные покалеченные руки с кривыми длинными пальцами.

Но больше всего потрясала ущербность лица: тёмная впадина вместо носа, узкие едва различимые губы и глаза, огромные, мутные и злые.

— Прошу прощения, если я не вовремя! — Макс в ужасе попятился. — Я не хотел вас беспокоить…

Лицо субъекта исказилось гримасой неконтролируемого безумия, и Никитин услышал, как гулко щёлкнули его зубы.

— Мне проблемы не нужны, — едва ворочая языком, проговорил Макс. — Успокойтесь! Я уже ухожу…

Он не успел договорить, когда стены комнаты затряслись от пронзительного оглушающего вопля. Безумец растопырил руки и стремительно ринулся к Никитину.

Наверное, Макс никогда в жизни так не бегал. Он забыл о больном колене, о голоде и о том, что занимал пост генерального директора. Он превратился в обычного человека, чьим единственным желанием было поскорее убраться из проклятого дома.

Свой фонарик он выронил и теперь мчался по коридору, не разбирая дороги. Надежда на то, что безумец отстанет, не оправдалась. Макс отчётливо слышал за спиной натужное сиплое дыхание и топот огромных ботинок.

— Отвали от меня! — визгливо закричал он. — Я ничего тебе не сделал. Придурок!

Но видимо альбинос распалился ещё сильнее. Он стал рычать и бросать в Никитина всякую дрянь, которую, судя по всему, умудрялся подбирать на ходу.

— «Господи, господи, господи! — повторял мысленно Макс. — Только бы убежать от этого типа!»
Никитин хорошо понимал, что случится, если безумец его догонит. Он помнил про шкаф, про старую мебель у стен и потому цеплялся за всё, что подворачивалось под руку.

И когда за спиной загрохотало, у Макса открылось второе дыхание. Он вырвался на лестничную площадку и, не раздумывая, побежал наверх. Объяснить свой выбор Никитин, скорее всего не смог бы, — сработало звериное чутьё, но именно это чутьё спасло его от неминуемой расправы.

Он поднялся по лестнице на четвёртый этаж и побежал по длинному коридору. Квартиру выбрал наугад и долго метался по комнатам, пока, наконец, не обнаружил ворох рваного ковролина. Словно крыса, он зарылся в него с головой и застыл в тревожном ожидании.

— «Такого урода ещё поискать, — подумал Макс. — Откуда такие только берутся?»
Где-то внизу громыхало железо, иногда до слуха долетали отрывистые и яростные крики. От мысли, что у альбиноса может быть оружие, бросало в жар. Макс задыхался от пыли, обливался потом, но терпел.

— «Почему этот мерзавец здесь прячется? — подумал Никитин. — И что если он здесь не один?»
Минут десять пришлось сидеть не шевелясь. Постепенно все звуки смолкли. Все, кроме однообразного голоса диктора.

Макс осторожно приподнял закрывавший голову край и огляделся по сторонам. Свет луны проникал через узкие щели между досками, но и этого было достаточно, чтобы понять — в комнате он один.

— «Как же я хочу домой! А ещё воды и чего-нибудь пожрать».

Стараясь не шуметь, он сбросил с себя вонючее тряпьё, достал телефон и включил дисплей. Свет экрана вызвал приступ тоски. Ему вдруг стало одиноко и горестно.

Без особых надёжд Никитин попытался ещё раз связаться с Кларой, но результат оказался предсказуемым. Никто трубку так и не взял.

— «Боюсь, что после этого приключения мне придётся обратиться к психологу».

Он поднялся на ноги, постоял, немного прислушиваясь к голосу диктора, и медленно подошёл к окну. Теперь-то он жалел, что не воспользовался лазейкой и не спрыгнул со второго этажа.

— «Идиот! — разозлился Никитин. — Кретин! Лучше сломать руку, чем оставаться до утра в этом проклятом доме».

Конечно, он мог бы спуститься на второй этаж и попытаться найти это окно, но что делать с сумасшедшим альбиносом?

— Гад ползучий! — со злостью прошептал Макс. — Дай только выбраться, я тебя мигом в психушку определю.