Под снос

Скоро к возмущённому рёву альбиноса присоединились ещё два голоса, и это подействовало на Макса, как холодный душ.

— Сколько же их здесь? — прошептал он, прижимая к себе кота. — Господи! Неужели я никогда не выберусь из этого проклятого дома.

Вспомнился Борисыч и его обещания снести здание за месяц. Но только на подготовку могло уйти не меньше двух недель.

— «Я столько не протяну. Уж лучше сразу сдохнуть».

Прислушиваясь к воплям тварей, он так и сидел на одном месте, пока в первом часу ночи, до слуха не донёсся шум работающего автомобильного движка.

Макс вскочил на ноги, подбежал к окну и прижался лицом к щели между досками. Отсюда хорошо была видна часть двора, и когда вспыхнули фары, его сердце забилось от радости.

— Клара, дорогая! — дрожащим от волнения голосом, прошептал он. — Я знал, что ты обо мне позаботишься.

Под окнами остановилась огромная машина: длинная, приплюснутая и мощная. Он не помнил, чтобы в его компании были такие автомобили, и это насторожило.

— «Почему приехали сами? — смутился Макс. — Почему не вызвали спасателей?»
Двери открылись, и в ярком свете фар Никитин увидел таких же уродов, как и его альбинос. Обмениваясь гортанными возгласами, пять особей медленно двинулись к подъезду, но Макс уже не смотрел. Потрясённый и раздавленный жуткими догадками, он вернулся в свой угол и посмотрел на кота.

— Тебе легче! — проговорил он. — Ты не цепляешься за призрачные надежды.

Макс потянулся, почесал заросший щетиной подбородок. Прошла неделя. Он сделал своё убежище более надёжным и даже притащил сюда некоторые вещи: топчан, тумбочку и небольшой столик. А в захламлённой подсобке ему удалось найти лампочку, и теперь в его комнате было светло.

Твари, которых стало намного больше, выслеживали его по всем этажам, но Никитин приспособился. Он пользовался минутами затишья, чтобы обчистить холодильник, набрать воды и в очередной раз проверить квартиры на втором этаже. Макс не оставлял надежд отыскать окно без доски и, наконец, сбежать из проклятого дома.

Иногда он слышал, как кто-то стучит в стену. Этот звук не был связан с альбиносом и чаще всего возникал, когда он околачивался возле холодильника.

Его не раз подмывало выяснить, откуда этот шум берётся, но останавливала нехватка времени.

— Однажды я найду то окно, и мы отсюда уйдём, — сказал Никитин, обращаясь к коту. — А ты брат растолстел на котлетах. Вон как шкура лоснится.

Макс взял палку, пивную бутылку для воды и, отодвинув нехитрые притворы, вышел из комнаты. Привычной дорогой он спустился на третий этаж и сразу же навострился к холодильнику. Но как только он открыл дверцу, в стенку снова забарабанили.

— «Всему есть объяснение, — прислушиваясь к звукам, подумал Никитин. — Найдётся объяснение и этому феномену».

Источник шума находился за стеной, и в этом не было никаких сомнений. Макс закрыл дверцу, подошёл ближе и приложил ухо к бетонной поверхности.

Когда в стену застучали интенсивнее, он робко стукнул в ответ. Раздался глухой звук, как будто за толстым слоем штукатурки была пустота.

— «Может быть там живое существо, — промелькнуло в голове. — И ему требуется помощь».

Он подобрал с пола кусок доски и, примерившись, ударил по стене. Сразу же отвалился огромный пласт штукатурки, под которым проступила кирпичная кладка. Вторым ударом ему удалось выбить кирпич.

— Так и думал, — прошептал Макс. — Ещё одна тайна гнусного дома, о которой никто кроме меня не узнает.

Из тёмного отверстия пахнуло копотью и тленом.

Никитин отбросил доску в сторону и, не обращая внимания на дурной запах, принялся расшатывать кирпичи. Известковый раствор давно превратился в труху, и чтобы разобрать кладку потребовалось несколько минут.

Когда пыль улеглась, Макс подошёл к очагу, выхватил из огня горящую палку и вернулся к пролому.

— Вот дерьмо! — прошептал он. — Этому приятелю повезло меньше, чем мне.

О чём-то таком он догадывался, и неожиданным это открытие для него не стало. За стеной располагалась небольшая комната, посередине которой лежал почерневший и заплесневелый труп.

Макс пролез в пролом и, держа над головой горящую деревяшку, подошёл к мертвецу. Высушенная потрескавшаяся кожа, пустые глазницы, жуткий оскал потемневших зубов.

— «Должно быть шею сломал, — предположил Никитин. — Бедняга!»
Преодолев брезгливость, он оттянул истлевший ворот пиджака и осторожно засунул руку в нагрудный карман. Пальцы нащупали скользкую поверхность водительского удостоверения. Он медленно вытащил его на свет, вытер о рукав и приблизил к глазам.

— Этого не может быть, — с придыханием прошептал Макс. — Этого просто не может быть.

В фотографии владельца он узнал себя.

Макс с ужасом запрокинул голову и увидел в потолке дыру, обрамлённую сломанными досками.