Брэд Донниган, самый высокооплачиваемый актер Голливуда, вышел из офиса своего психоаналитика и в полном расстройстве смачно сплюнул в урну.
Добавить в моё избранное
33 мин, 12 сек 1168
— Иди-ка ты нахрен, дорогуша, — пробормотал Бред и силой запустил недопитую пивную бутылку в плазменную панель. Голос бывшей жены захлебнулся на полуслове, панель покрылась сетью трещин, и Бред встал со странной улыбкой.
Взяв еще одну бутылку пива, он уселся около распахнутого французского окна и принялся считать звезды. Одна, вторая, десятая, черт подери — Энжи уже его сдала? Она рассказала все, что он так тщательно оберегал от всех?
Тайна Бреда была жутко стыдная на его взгляд (и глупая на взгляд других). Он представил, как Энжи сидит сейчас в кресле студии Ларри Кинга и тем же холодным голосом рассказывает:
— Дело в том, что родители вашего высокородного Бреда Доннигана — конченые алкаши. Он мне сам рассказывал, что все детство провел в доме из досок в дальнем углу Айдахо, и его предки квасили по-черному. Эй вы, цыпочки, которые по нему фанатеют! Вы знаете, что он в детстве был вонючим ублюдком, которого каждый день лупили в школе? Как он ловко навешал лапши всем на уши — респектабельные родители, Сорбонна, бла-бла-бла! Да он Париж только на картинках видел! Ваш кумир, цыпочки — необразованный чурбан с паршивыми генами в крови, вот так-то!
Бред замер — боль разлилась по его телу. Определенно, злая Энджи уже сказала это на всю страну — и оттого, что Бред этого не слышал своими ушами — легче не становилось.
Он похоронил свое прошлое: толстого мальчика, у которого не было друзей. Вечно пьяных родителей и чипсы на ужин. Грязный домишко, около которого отчетливо виднелась зона ужасающей нищеты.
Но сегодня звезды на небе сложились так, что ему пришлось все это вспомнить.
Родители пили всегда. Перебиваясь случайными заработками и социальными пособиями, они экономили на всем, лишь бы залить себе глотки дешевым, но забойным пойлом. Бред даже не догадывался, что в других семьях мамы готовят воскресные обеды, вся семья садится за стол, а потом детей водят в кинотеатр на семейные сеансы. Как только он научился ходить, ему пришлось в кратчайшие сроки понять, что еду следует искать на кухне. Если день был удачный — он сразу натыкался на засохший огрызок пиццы или пирога. Бред не терялся — размачивал в воде из-под крана и был сыт. Если же нет… Чтож, тот день когда он открыл для себя возможности электрической плиты стал для него концом постоянных голодовок. В тот день он смог вскипятить воду и сварить спагетти.
Бред воспитывал себя сам — как мог. Никому не было до него дела.
И — да, черт подери, его действительно не любили в школе! Дети жестоки и они не прощают тех, кому хуже чем им. Как назло, раз в году мать вспоминала, что у нее есть сын. Хорошенько поддав, она заявлялась в школу, чтобы узнать, как успехи у ее чада. Бред каждый раз с ужасом ждал этого момента — после этого сверстники не давали ему прохода. Насмешки сыпались со всех сторон.
Справедливости ради надо заметить, что мать все же внесла вклад в воспитание сына. Однажды она, еще не совсем пьяная, повела носом и сморщилась: «Сынок, прости, но ты воняешь как скунс». И Бред внезапно вспомнил, что в школе девочки всегда также морщат носы при его появлении и отсаживаются на уроках подальше. Ранее он не придавал этому значения. Мать открыла ему глаза. С тех пор каждый вечер Бред отважно принимал душ (если так можно назвать тоненькую холодную струйку в ржавом поддоне), и следил за чистотой одежды.
Однажды в книге он прочитал о старушке, которая купила сразу десять сникерсов. Автор упомянул об этом вскользь, но этот факт поразил Бреда. Он не понимал, как же можно пойти в магазин и вот так спокойно купить так много лакомств. Сам он уже привык экономить каждый цент, и все скудные средства, попадавшие в его руки, распределять с максимальной эффективностью. Он покупал самые дешевые ручки и тетради для школы (нет ярким цветным вещицам, которые так радуют глаз!), и обнаружил, что пачка уцененных спагетти за тридцать девять центов — это еда для семьи на два дня. И никогда, никогда ему в голову не могла прийти мысль о том, что можно взять и купить сразу десять сникерсов…
Он поражался тому, как могут люди тратить деньги на воду в больших бутылках. На его взгляд это было неразумной тратой денег — есть же вода из-под крана! Он равнодушно смотрел на ровесников, которые постепенно начали обзаводиться собственными авто — он понимал, что его родителям кредит на такую покупку не даст ни один банк.
Да и не нужна ему была машина в тот момент. Ему нужно было выжить.
Закончив школу, он уехал оттуда куда глаза глядят — и больше никогда не возвращался. «Я никогда не буду жить как они, — сцепив зубы, твердил он себе. — Никогда». «Они» — так он называл своих родителей. Только так.
Он искренне полагал, что за свое детство он получил полную порцию всех отведенных ему в жизни неприятностей. Он считал, что хуже его детства просто не бывает.
Если Энжи действительно расскажет об этом на всю страну — Бред такого позора просто не переживет.
Взяв еще одну бутылку пива, он уселся около распахнутого французского окна и принялся считать звезды. Одна, вторая, десятая, черт подери — Энжи уже его сдала? Она рассказала все, что он так тщательно оберегал от всех?
Тайна Бреда была жутко стыдная на его взгляд (и глупая на взгляд других). Он представил, как Энжи сидит сейчас в кресле студии Ларри Кинга и тем же холодным голосом рассказывает:
— Дело в том, что родители вашего высокородного Бреда Доннигана — конченые алкаши. Он мне сам рассказывал, что все детство провел в доме из досок в дальнем углу Айдахо, и его предки квасили по-черному. Эй вы, цыпочки, которые по нему фанатеют! Вы знаете, что он в детстве был вонючим ублюдком, которого каждый день лупили в школе? Как он ловко навешал лапши всем на уши — респектабельные родители, Сорбонна, бла-бла-бла! Да он Париж только на картинках видел! Ваш кумир, цыпочки — необразованный чурбан с паршивыми генами в крови, вот так-то!
Бред замер — боль разлилась по его телу. Определенно, злая Энджи уже сказала это на всю страну — и оттого, что Бред этого не слышал своими ушами — легче не становилось.
Он похоронил свое прошлое: толстого мальчика, у которого не было друзей. Вечно пьяных родителей и чипсы на ужин. Грязный домишко, около которого отчетливо виднелась зона ужасающей нищеты.
Но сегодня звезды на небе сложились так, что ему пришлось все это вспомнить.
Родители пили всегда. Перебиваясь случайными заработками и социальными пособиями, они экономили на всем, лишь бы залить себе глотки дешевым, но забойным пойлом. Бред даже не догадывался, что в других семьях мамы готовят воскресные обеды, вся семья садится за стол, а потом детей водят в кинотеатр на семейные сеансы. Как только он научился ходить, ему пришлось в кратчайшие сроки понять, что еду следует искать на кухне. Если день был удачный — он сразу натыкался на засохший огрызок пиццы или пирога. Бред не терялся — размачивал в воде из-под крана и был сыт. Если же нет… Чтож, тот день когда он открыл для себя возможности электрической плиты стал для него концом постоянных голодовок. В тот день он смог вскипятить воду и сварить спагетти.
Бред воспитывал себя сам — как мог. Никому не было до него дела.
И — да, черт подери, его действительно не любили в школе! Дети жестоки и они не прощают тех, кому хуже чем им. Как назло, раз в году мать вспоминала, что у нее есть сын. Хорошенько поддав, она заявлялась в школу, чтобы узнать, как успехи у ее чада. Бред каждый раз с ужасом ждал этого момента — после этого сверстники не давали ему прохода. Насмешки сыпались со всех сторон.
Справедливости ради надо заметить, что мать все же внесла вклад в воспитание сына. Однажды она, еще не совсем пьяная, повела носом и сморщилась: «Сынок, прости, но ты воняешь как скунс». И Бред внезапно вспомнил, что в школе девочки всегда также морщат носы при его появлении и отсаживаются на уроках подальше. Ранее он не придавал этому значения. Мать открыла ему глаза. С тех пор каждый вечер Бред отважно принимал душ (если так можно назвать тоненькую холодную струйку в ржавом поддоне), и следил за чистотой одежды.
Однажды в книге он прочитал о старушке, которая купила сразу десять сникерсов. Автор упомянул об этом вскользь, но этот факт поразил Бреда. Он не понимал, как же можно пойти в магазин и вот так спокойно купить так много лакомств. Сам он уже привык экономить каждый цент, и все скудные средства, попадавшие в его руки, распределять с максимальной эффективностью. Он покупал самые дешевые ручки и тетради для школы (нет ярким цветным вещицам, которые так радуют глаз!), и обнаружил, что пачка уцененных спагетти за тридцать девять центов — это еда для семьи на два дня. И никогда, никогда ему в голову не могла прийти мысль о том, что можно взять и купить сразу десять сникерсов…
Он поражался тому, как могут люди тратить деньги на воду в больших бутылках. На его взгляд это было неразумной тратой денег — есть же вода из-под крана! Он равнодушно смотрел на ровесников, которые постепенно начали обзаводиться собственными авто — он понимал, что его родителям кредит на такую покупку не даст ни один банк.
Да и не нужна ему была машина в тот момент. Ему нужно было выжить.
Закончив школу, он уехал оттуда куда глаза глядят — и больше никогда не возвращался. «Я никогда не буду жить как они, — сцепив зубы, твердил он себе. — Никогда». «Они» — так он называл своих родителей. Только так.
Он искренне полагал, что за свое детство он получил полную порцию всех отведенных ему в жизни неприятностей. Он считал, что хуже его детства просто не бывает.
Если Энжи действительно расскажет об этом на всю страну — Бред такого позора просто не переживет.
Страница 9 из 10
