Конечная

Один бомж беспокойно смотрел на вентилятор.

Лопоухий блюститель порядка хотел, было, спрятать «пузырь», но старший одернул его и показал глазами сперва на нас, потом — на стаканы.

— А, мужики, — кашлянул ушастик. — Может того… на грудь?

Я покачал головой.

— Ну что же нам делать-то, — как-то нараспев и уже без истерических ноток, словно просто по инерции, повторила та, первая тетенька. — Как же нам быть?

— Значит так, — я обращался ко всем и ни к кому. — Мы щас пойдем, спустимся и посмотрим, что можно сделать…

— Да ладно, мужики, чё вы, — вяло возразил старший мент. — На кой вам это, а? Вы ж не эм-чэ-эс, не спецназ там. Садитесь, накатим…

— Не, пусть идут, — проворчал Иваныч, снова почувствовавший себя начальством. — Раз приехали, то и того… — он мотнул головой.

Я хмыкнул. Гизматтулин еще раз попробовал дозвониться до Жопы-с-ручкой, но вотще.

— Ключ, — потребовал я у тетеньки, той, что помоложе. Она недоуменно воззрилась на меня, потом спохватилась, протянула целую связку и виновато как-то улыбнулась: мол, сам выбирай, а я — не того… Ушастый мент опять включил магнитолу, начал крутить ручку. Я тронул Гизматтулина за плечо. Мы пошли к выходу.

Ушастик поймал какую-то радиостанцию на очень ненадежной радиоволне, и последнее, что слышалось — это хриплый голос Земфиры:

До свиданья, мой любимый город!

Коридор постепенно сужался, мало-помалу превращаясь в каменный мешок. Гизматтулину-то в голову это прийти не могло, но мне на ум пришло сравнение с «Колодцем и маятником» Эдгара По. Веселее не стало. Шли друг за другом, экономя фонарь — Гизматтулина. Свой я пока решил приберечь. Наконец появилась заветная дверь. На примерку ключа ушло минут пятнадцать. На открывание — побольше.

— Слушай, похоже, сюда никто не лазил, — заметил Гизматтулин. — Ну, в смысле, те двое…

— А почему ты думаешь, что они полезли через эту дверь, а не сразу через тоннель? Мы вообще ни фига не знаем.

— Ага, — подтвердил Гизматтулин. — И даже того, залезли ли они сюда вообще.

— Помолчи. — Я снова почувствовал какую-то тревогу. Что им могло понадобиться здесь? Клад? Чушь, его бы нашли во время строительства. Крысы-мутанты? Слишком смахивает на «Ночную смену» Кинга. Параллельные линии? Метро-2? Уже реальнее…

Дверь, наконец, открылась. Тоннель был глух, если так можно выразиться, глух и слеп. И нем. Луч фонаря отражался только от рельсов. Щитки напряжения покрыты пылью и грязью настолько, что неотличимы от стен. Я посветил вдаль.

— Леша, в чем дело? — Голос Гизматтулина звучал как-то глухо, словно пространство вокруг обложили ватой. Нечто подобное я помнил еще по школе, когда как-то раз на уроке труда весь наш класс загнали в подвал школы, разбирать его от мусора, а попросту говоря: от залежей старых заплесневелых учебников, на обложках которых грибок нарисовал абстракционистские картины, никому не нужных противогазов и стекловаты. Светили тусклые лампочки, а с низко расположенных труб свисали бороды стекловаты — этакими сталактитами. И пыль. Когда уже вечером мы вылезли из подвала, я удивился, почувствовав разницу между атмосферой подвала и улицей. В подвале все было глухо и как-то ватно, даже дышалось с трудом.

— О чем думаешь? — Гизматтулин даже стукнул меня по спине. — Передумал?

— Нет, — я пошарил лучом фонаря под ногами. — Просто думаю, где может быть параллельная линия.

— Чё? — Гизматтулин аж присел. — Ты чё, Ларин, охренел от перегрева?

Я промолчал. Может он и прав, и нет никакой параллельной линии, а грёбанные диггеры, чтоб им пусто было, прошли до конца тоннеля, выбрались и небось давно сидят дома и слушают новости. Про ураган. Но могло быть и по-другому.

— Пройдем по рельсам вперед, пошарим по стенам, может найдем что-нибудь…

— Чё, на стенах? — Гизматтулин присвистнул. — Вернемся, — все расскажу Жопе-с-ручкой! С таким психом, как ты, в смену больше не пойду! Лучше с Дубиной!

— Ага, — я даже не обернулся. — Он тебе про спецназ расскажет. И покажет.

— А чё, был опыт?

Я не ответил и медленно пошел вперед. Фонарь выхватывал только тусклые рельсы и удавы кабелей напряжения. Вдруг Гизматтулин схватил меня за плечо.

Я обернулся.

— Чё, пересрал? — гыгыкнул он. — Стрёмно?

— Кретин, следи лучше за правой сте…

И тут…

В правой стене, аккурат над кабелями, почти у потолка, виднелось отверстие. Достаточно большое, чтобы туда смог протиснуться человек: без удобств, конечно, так, что ни пукнуть, ни гукнуть. Но влезть вполне возможно.

— Тормози, — я остановился. — Кажись, нашли.

И тут увидел еще кое-что. Зеленую зажигалку. Дешевую такую, прозрачную, из тех, что «летят» после трех пачек сигарет.

— Слушай, думаю — это здесь.

— Что здесь? — не понял Гизматтулин.