Что за черт! От пятиминутного лимита времени остаются жалкие крохи, а Кеннет Мортье, победитель прошлогодних некропольских игрищ и безусловный фаворит нынешних, не может решить, каким образом сыграть шестого мертвеца. Нагло скаля обшарпанную физиономию, живой труп переминается сейчас по правую сторону от шестой могилы, в то время как Биток пускает колечки дыма на левой половине поля…
Добавить в моё избранное
24 мин, 26 сек 4343
Партия не состоится, как бы вам этого не хотелось. Тебе понятно, Мортье? Я убедителен?
— Я вас понял, мистер Бладценгофер, сэр. Не беспокойтесь, — я не буду играть с Аласторским.
— Просто Стю! Да не печалься, дорогой мой. Или тебе нужна эта лапша? То-то и оно!
— Признаться, сейчас мне стало жутко стыдно. Как я мог поверить этому археологу! Надо же так опростоволоситься.
— С кем не бывает, Кенни. До свиданья! Ждем тебя на турнире.
— Всенепременно, Стю! Мирной вам ночи!
Бах! Бах! Кеннет Мортье транзитом через борт кладет восьмого покойника в лузу. Именно в тот момент, когда зомби залетает в собственную могилу, на полуразрушенной древней трибуне материализуется верховный некромант турнира Стюард Бладценгофер. Потеснив девчушку-тинэйджера в ярких красно-желтых гетрах и передвижной автомат по продаже памятных сувениров, Бладценгофер начинает увлеченно листать толстенную пожелтевшую книгу, не обращая никакого внимания на любопытные взоры, изучающие его со всех сторон.
Пока есть время, месье Мортье подъезжает к девятому зомби и, молодецки выскочив из машинки, становится прямехонько перед ним, смело смотрит в пустые глазницы, спустя секунду осторожно протягивает руку, легонько толкая застывшего мертвеца в плечо. И Феликс Аласторский оживает, натужно отрывает от груди тяжеленный подбородок, силится коснуться руки Кеннета, который тотчас отскакивает назад, словно ужаленный осой.
Зрители поднимают недовольный гул, судьи переглядываются, даже Бладценгофер отрывается от своего «Некрономикона» и стреляет в канадца взглядом, от которого тот едва ли удерживается на ногах.
— Феликс, — шепотом говорит Кеннет, осмелившись снова приблизиться к девятому зомби, — скажи мне, отчего ты здесь? Как ты умер? Почему Кий у Габилондо?
— Почемучка! — скрипучим голосом отвечает девятый покойник, понуривая голову под весом подбородка. — Кий убивает, знай, что…
От неодобрительного свиста закладывает уши. Нет, собравшиеся зрители неспособны произвести такие децибелы. Это не иначе как колдовские штучки Бладценгофера, в данный момент, к слову, чертящего в воздухе магические руны.
— А ведь он прав, приятель, — кричит из-за спины канадца тучный Биток. — У меня, черт побери, после каждого удара все кишки шиворот-навыворот. Эта штука у дона Густаво, ей-богу, смертельная. Дай ему ещё одну попытку, — и почти наверняка конец мне. Так что давай-ка лучше загоним последнего мертвяка в могилу. В следующий раз у меня вряд ли получится увернуться. Ох, бою…
Нежданно-негаданно некая тень набрасывается на толстяка, — около его уныло болтающихся щек мелькают пальцы, иголка и нитка. Вся процедура занимает считанные секунды. Не успевает Мортье и глазом моргнуть, как рот Битка оказывается заштопанным крепко-накрепко. Бедный, бедный Биток! Но кто, скажите пожалуйста, тянул его за язык?
— А когда Кий допил мои соки, — скрипит Аласторский чуть громче, чем прежде, — когда я зарылся вместе со своим убийцей в землю, этот чертов Бладценгофер начал традиционный призыв девятых зомби. Так же как и другие живые мертвецы, выбранные в качестве партионных шаров для игры в «девятку», я всосал заклинание, как живительную влагу, и потопал в Некрополь на XXXIV турнир, проводимый под эгидой ненавистной мне ассоциации.
— Время! — кричит судья, как кажется Кеннету, раньше, чем надо.
— Нет, это враки! У месье Мортье ещё более минуты!
Головы зрителей одновременно поворачиваются к блестящему от пота негритосу, забравшемуся на высящиеся за поляной плиты. Гиперджон! Кому, как не ему, заступаться за хозяина в смутную годину!
— Слезай-ка оттуда, черномазый, — говорит один из стюардов, разматывая плетку.
А другой — квадратный субъект в желтой куртке — наносит удар без предупреждения. В мгновение ока собрав трехметровое копье, стюард практически без замаха бьет Гиперджона, — по счастью, плашмя, а не острием сего импровизированного оружия. В это время Мортье, щучкой запрыгнув в электрокар, спешит на выручку своему верному слуге.
— Верхний Джон, — говорит с трибуны Бладценгофер, но его голос, подобно громовым раскатам, доносится с неба. — Я вызывал дух твоего дедули чаще, чем такси. Мы шастали с твоим батяней по Преисподней, словно по приморскому бульвару. А с мамашей крутили романы, точно педали двухместного велосипеда. Я знаю вашу семейку как собственные пальцы. И должен признать, что ты, Верхний Джон, такой же чертяка, как и все твои предки. Но ты не участник турнира, не маг и не обслуга. Так какого же дьявола тебе здесь нужно?
Коснувшись спины Гиперджона, копье рассыпается в щепки. Окружившие негра кладбищенские работники изумленно вытягиваются в лицах, всем стадом недовольно перешептываются и робко пятятся, наталкиваясь друг на друга. А позади уже тормозит машинка, и выпрыгнувший чуть раньше Мортье размахивает кием со всей полагающейся яростью.
— Я вас понял, мистер Бладценгофер, сэр. Не беспокойтесь, — я не буду играть с Аласторским.
— Просто Стю! Да не печалься, дорогой мой. Или тебе нужна эта лапша? То-то и оно!
— Признаться, сейчас мне стало жутко стыдно. Как я мог поверить этому археологу! Надо же так опростоволоситься.
— С кем не бывает, Кенни. До свиданья! Ждем тебя на турнире.
— Всенепременно, Стю! Мирной вам ночи!
Бах! Бах! Кеннет Мортье транзитом через борт кладет восьмого покойника в лузу. Именно в тот момент, когда зомби залетает в собственную могилу, на полуразрушенной древней трибуне материализуется верховный некромант турнира Стюард Бладценгофер. Потеснив девчушку-тинэйджера в ярких красно-желтых гетрах и передвижной автомат по продаже памятных сувениров, Бладценгофер начинает увлеченно листать толстенную пожелтевшую книгу, не обращая никакого внимания на любопытные взоры, изучающие его со всех сторон.
Пока есть время, месье Мортье подъезжает к девятому зомби и, молодецки выскочив из машинки, становится прямехонько перед ним, смело смотрит в пустые глазницы, спустя секунду осторожно протягивает руку, легонько толкая застывшего мертвеца в плечо. И Феликс Аласторский оживает, натужно отрывает от груди тяжеленный подбородок, силится коснуться руки Кеннета, который тотчас отскакивает назад, словно ужаленный осой.
Зрители поднимают недовольный гул, судьи переглядываются, даже Бладценгофер отрывается от своего «Некрономикона» и стреляет в канадца взглядом, от которого тот едва ли удерживается на ногах.
— Феликс, — шепотом говорит Кеннет, осмелившись снова приблизиться к девятому зомби, — скажи мне, отчего ты здесь? Как ты умер? Почему Кий у Габилондо?
— Почемучка! — скрипучим голосом отвечает девятый покойник, понуривая голову под весом подбородка. — Кий убивает, знай, что…
От неодобрительного свиста закладывает уши. Нет, собравшиеся зрители неспособны произвести такие децибелы. Это не иначе как колдовские штучки Бладценгофера, в данный момент, к слову, чертящего в воздухе магические руны.
— А ведь он прав, приятель, — кричит из-за спины канадца тучный Биток. — У меня, черт побери, после каждого удара все кишки шиворот-навыворот. Эта штука у дона Густаво, ей-богу, смертельная. Дай ему ещё одну попытку, — и почти наверняка конец мне. Так что давай-ка лучше загоним последнего мертвяка в могилу. В следующий раз у меня вряд ли получится увернуться. Ох, бою…
Нежданно-негаданно некая тень набрасывается на толстяка, — около его уныло болтающихся щек мелькают пальцы, иголка и нитка. Вся процедура занимает считанные секунды. Не успевает Мортье и глазом моргнуть, как рот Битка оказывается заштопанным крепко-накрепко. Бедный, бедный Биток! Но кто, скажите пожалуйста, тянул его за язык?
— А когда Кий допил мои соки, — скрипит Аласторский чуть громче, чем прежде, — когда я зарылся вместе со своим убийцей в землю, этот чертов Бладценгофер начал традиционный призыв девятых зомби. Так же как и другие живые мертвецы, выбранные в качестве партионных шаров для игры в «девятку», я всосал заклинание, как живительную влагу, и потопал в Некрополь на XXXIV турнир, проводимый под эгидой ненавистной мне ассоциации.
— Время! — кричит судья, как кажется Кеннету, раньше, чем надо.
— Нет, это враки! У месье Мортье ещё более минуты!
Головы зрителей одновременно поворачиваются к блестящему от пота негритосу, забравшемуся на высящиеся за поляной плиты. Гиперджон! Кому, как не ему, заступаться за хозяина в смутную годину!
— Слезай-ка оттуда, черномазый, — говорит один из стюардов, разматывая плетку.
А другой — квадратный субъект в желтой куртке — наносит удар без предупреждения. В мгновение ока собрав трехметровое копье, стюард практически без замаха бьет Гиперджона, — по счастью, плашмя, а не острием сего импровизированного оружия. В это время Мортье, щучкой запрыгнув в электрокар, спешит на выручку своему верному слуге.
— Верхний Джон, — говорит с трибуны Бладценгофер, но его голос, подобно громовым раскатам, доносится с неба. — Я вызывал дух твоего дедули чаще, чем такси. Мы шастали с твоим батяней по Преисподней, словно по приморскому бульвару. А с мамашей крутили романы, точно педали двухместного велосипеда. Я знаю вашу семейку как собственные пальцы. И должен признать, что ты, Верхний Джон, такой же чертяка, как и все твои предки. Но ты не участник турнира, не маг и не обслуга. Так какого же дьявола тебе здесь нужно?
Коснувшись спины Гиперджона, копье рассыпается в щепки. Окружившие негра кладбищенские работники изумленно вытягиваются в лицах, всем стадом недовольно перешептываются и робко пятятся, наталкиваясь друг на друга. А позади уже тормозит машинка, и выпрыгнувший чуть раньше Мортье размахивает кием со всей полагающейся яростью.
Страница 4 из 8
