Что за черт! От пятиминутного лимита времени остаются жалкие крохи, а Кеннет Мортье, победитель прошлогодних некропольских игрищ и безусловный фаворит нынешних, не может решить, каким образом сыграть шестого мертвеца. Нагло скаля обшарпанную физиономию, живой труп переминается сейчас по правую сторону от шестой могилы, в то время как Биток пускает колечки дыма на левой половине поля…
Добавить в моё избранное
24 мин, 26 сек 4344
— Ну-ка прочь от моего Гиперджона! — грозно заявляет канадец, целясь мегакием в первого попавшегося стюарда, который покорно поднимает вверх мозолистые ручищи. — А то я даже не знаю, что сейчас выкину, — нарочито серьезно добавляет он для пущей убедительности.
Меж тем Густаво Габилондо, к которому перешло право хода, не обращая внимания на отвлекшихся судей, зрителей, собственно говоря, противника и самого организатора турнира, готовится к завершающему удару. Игру, кстати сказать, никто не останавливал, — почему бы и не воспользоваться моментом, загнав, наконец, партионного зомби в могилу?
И вот он, подъехав к онемевшему Битку, делает разминочные движения, на этот раз, как полагается, натирает мордочку Кия мелом, хорошенько прицеливается и…
Выскочивший из рук Кий ударяет Габилондо в район солнечного сплетения, — аргентинец глухо оседает наземь, несколько раз судорожно дергается и, разбросав руки и ноги по сторонам, больше уже не шевелится. Только сидящая рядом с Бладценгофером девчушка в длинных гетрах смотрит сейчас на свалившегося замертво латиноса. Несколько секунд она откровенно недоумевает, а потом пронзительно пищит, указывая пальцем на тело дона Густаво.
— Проклятая непруха, сплошное гадство, везде и кругом одно и то же! Никто не знает, где похоронен этот сучий Аласторский.
— Это довольно-таки поразительно и весьма странно, Густаво. Просто отказываюсь тебе верить!
— Бес его знает, синьор Бладценгофер, то есть Стю, простите.
— Слушай меня сюда. Феликс Аласторский как пить дать уже в земле. Дух Сэма Андерштейна не обманывает. Хорошо ищи его могилу, Гус! Ни в коем разе не складывай лапы, дружок.
— Не знаю, что и сказать, дон. Стю. Я даже у желторотиков допытывался. Ничегошеньки.
— Найдешь, если действительно хочешь выиграть турнир.
— Честно говоря, до фига сомнений, синьор. Ну, где его, скажите пожалуйста, искать? Быть может, поделитесь идейкой, господин?
— Очень уж многого ты от меня требуешь, приятель. Я и так до черта всего сделал.
— Да прямо там, Стю. Можно подумать. Не дали сыграть Аласторскому с Мортье?
— Ты бы хотел, чтобы Кий был у канадца?
— Нетушки. Этого — точно нет. Простите, видать, я погорячился.
— Бросай хныкать, амиго, — вот мой совет. Никуда мертвец от нас не денется.
— Спасибо за поддержку, синьор Бладценгофер! По правде сказать…
— Да-а, у тебя есть вариант! Я ещё до разговора чуял…
— Ну, это, пожалуй, громко сказано. Я нашел девчушку, у которой подозрительный дедуган отобрал мел, когда она чертила классики на асфальте.
— Вот видишь, Габи, дружище. Коли эту засранку. Угости её мороженым, купи шарики.
— Уже, дон, всё сделал, как полагается. Эта вредина проследила за старцем и узнала, где он ночует. Где его нора, короче.
— Молодчина, Густаво. Но почему ты до сих пор не сходил туда?
— За кого вы меня держите, Стю? Я погнал туда сразу же после того, как столкнул козявку с обрыва.
— Вижу, что я в тебе не ошибся. Однако ж, удивительно, что Аласторский до сих пор живехонек.
— Это не он! Это не наш архитектор! Какой-то немой бомжара.
— Слушай, я ведь мало кому позволяю так безбожно отнимать моё времечко. На секунду мне показалось, что ты на самом деле что-то разузнал.
— Так и есть, мистер Бладценгофер. Мне удалось расколоть этого дьявола. Я оставил старику пару пальцев, чтобы он мог писать на земле. Не уверен на все сто, но полученную информацию стоит проверить.
— Что! Что он написал, Густаво?
— Хм, боюсь, что он неграмотный.
— Ах, милейший, ты, верно, издеваешься надо мной?
— Нет, ни в коем случае. Этот нищий намалевал картину. В общем, там был Кий, вонзающий клыки в человеческую шею, что твой Дракула.
— Что бы это значило, Габи, как мыслишь?
— Ох, даже не знаю, что вам ответить. Единственное, что приходит на ум: Кий питается кровью.
— Вот, значит, как. А ведь ежели так, то архитектор сам притащит нам Кий накануне турнира, амиго. Черт меня дери! Я, разумеется, поинтересуюсь у Андерштейна.
— Постойте, Стю, остановитесь. О чем вы говорите?
— О девятых мертвецах, дубина, коих я созываю со всего света перед некропольскими соревнованиями. Похоже, что и Аласторский стал таким. Живым трупом.
Как ни верти, а положение некроманта со всех сторон незавидное. Уронив колдовскую книгу, а вместе с ней и отвисшую челюсть, но покамест, по счастью, храня собственное достоинство, Стюард Бладценгофер не знает, куда ему смотреть. Поднимающийся по ступенькам сердитый Гиперджон, застывший около борта Мортье, мертвый претендент и оставивший свою позицию девятый зомби, Феликс Аласторский.
Подняв с земли Кия и гребя им, точно веслом, покойный архитектор проворно улепетывает прочь с поляны, предумышленно или по роковому стечению обстоятельств направляясь прямиком в ложу прессы.
Меж тем Густаво Габилондо, к которому перешло право хода, не обращая внимания на отвлекшихся судей, зрителей, собственно говоря, противника и самого организатора турнира, готовится к завершающему удару. Игру, кстати сказать, никто не останавливал, — почему бы и не воспользоваться моментом, загнав, наконец, партионного зомби в могилу?
И вот он, подъехав к онемевшему Битку, делает разминочные движения, на этот раз, как полагается, натирает мордочку Кия мелом, хорошенько прицеливается и…
Выскочивший из рук Кий ударяет Габилондо в район солнечного сплетения, — аргентинец глухо оседает наземь, несколько раз судорожно дергается и, разбросав руки и ноги по сторонам, больше уже не шевелится. Только сидящая рядом с Бладценгофером девчушка в длинных гетрах смотрит сейчас на свалившегося замертво латиноса. Несколько секунд она откровенно недоумевает, а потом пронзительно пищит, указывая пальцем на тело дона Густаво.
— Проклятая непруха, сплошное гадство, везде и кругом одно и то же! Никто не знает, где похоронен этот сучий Аласторский.
— Это довольно-таки поразительно и весьма странно, Густаво. Просто отказываюсь тебе верить!
— Бес его знает, синьор Бладценгофер, то есть Стю, простите.
— Слушай меня сюда. Феликс Аласторский как пить дать уже в земле. Дух Сэма Андерштейна не обманывает. Хорошо ищи его могилу, Гус! Ни в коем разе не складывай лапы, дружок.
— Не знаю, что и сказать, дон. Стю. Я даже у желторотиков допытывался. Ничегошеньки.
— Найдешь, если действительно хочешь выиграть турнир.
— Честно говоря, до фига сомнений, синьор. Ну, где его, скажите пожалуйста, искать? Быть может, поделитесь идейкой, господин?
— Очень уж многого ты от меня требуешь, приятель. Я и так до черта всего сделал.
— Да прямо там, Стю. Можно подумать. Не дали сыграть Аласторскому с Мортье?
— Ты бы хотел, чтобы Кий был у канадца?
— Нетушки. Этого — точно нет. Простите, видать, я погорячился.
— Бросай хныкать, амиго, — вот мой совет. Никуда мертвец от нас не денется.
— Спасибо за поддержку, синьор Бладценгофер! По правде сказать…
— Да-а, у тебя есть вариант! Я ещё до разговора чуял…
— Ну, это, пожалуй, громко сказано. Я нашел девчушку, у которой подозрительный дедуган отобрал мел, когда она чертила классики на асфальте.
— Вот видишь, Габи, дружище. Коли эту засранку. Угости её мороженым, купи шарики.
— Уже, дон, всё сделал, как полагается. Эта вредина проследила за старцем и узнала, где он ночует. Где его нора, короче.
— Молодчина, Густаво. Но почему ты до сих пор не сходил туда?
— За кого вы меня держите, Стю? Я погнал туда сразу же после того, как столкнул козявку с обрыва.
— Вижу, что я в тебе не ошибся. Однако ж, удивительно, что Аласторский до сих пор живехонек.
— Это не он! Это не наш архитектор! Какой-то немой бомжара.
— Слушай, я ведь мало кому позволяю так безбожно отнимать моё времечко. На секунду мне показалось, что ты на самом деле что-то разузнал.
— Так и есть, мистер Бладценгофер. Мне удалось расколоть этого дьявола. Я оставил старику пару пальцев, чтобы он мог писать на земле. Не уверен на все сто, но полученную информацию стоит проверить.
— Что! Что он написал, Густаво?
— Хм, боюсь, что он неграмотный.
— Ах, милейший, ты, верно, издеваешься надо мной?
— Нет, ни в коем случае. Этот нищий намалевал картину. В общем, там был Кий, вонзающий клыки в человеческую шею, что твой Дракула.
— Что бы это значило, Габи, как мыслишь?
— Ох, даже не знаю, что вам ответить. Единственное, что приходит на ум: Кий питается кровью.
— Вот, значит, как. А ведь ежели так, то архитектор сам притащит нам Кий накануне турнира, амиго. Черт меня дери! Я, разумеется, поинтересуюсь у Андерштейна.
— Постойте, Стю, остановитесь. О чем вы говорите?
— О девятых мертвецах, дубина, коих я созываю со всего света перед некропольскими соревнованиями. Похоже, что и Аласторский стал таким. Живым трупом.
Как ни верти, а положение некроманта со всех сторон незавидное. Уронив колдовскую книгу, а вместе с ней и отвисшую челюсть, но покамест, по счастью, храня собственное достоинство, Стюард Бладценгофер не знает, куда ему смотреть. Поднимающийся по ступенькам сердитый Гиперджон, застывший около борта Мортье, мертвый претендент и оставивший свою позицию девятый зомби, Феликс Аласторский.
Подняв с земли Кия и гребя им, точно веслом, покойный архитектор проворно улепетывает прочь с поляны, предумышленно или по роковому стечению обстоятельств направляясь прямиком в ложу прессы.
Страница 5 из 8
