Зима — лютая, с непроглядными снегопадами, обжигающими ветрами и день ото дня крепчающими морозами — была в самом разгаре. Январь только начался — новое тысячелетие делало свои первые нетвердые шаги, и погода, словно отмечая круглую дату, устроила такой карнавал, которого живущие в этих местах люди не видели вообще.
Добавить в моё избранное
26 мин, 12 сек 16490
Как только он поднялся по скользким ступенькам и устроился около замерзшего стекла, то заметил знакомую дубленку. «Хоть что-то в этом мире постоянно», — улыбнулся он про себя.
За окном было холодно, в автобусе — ненамного теплее. Сергей начал потихоньку стучать зубами, и чтобы как-нибудь отвлечься, стал думать о своей таинственной попутчице. Интересно, откуда она возвращается? Наверное, с работы. А может, так же, как и он — с учебы. Сергею хотелось верить, что она именно учится. Это их каким-то образом объединяло. Вот она едет каждый вечер домой, со своими проблемами и заботами, и знать не знает, что за ней наблюдают. Она думает о чашке кофе, о сериале, на который как всегда не успевает, о муже — если он у нее есть, и совсем не думает о парне, который стоит в трех шагах и заинтересованно смотрит ей в спину. В этой мысли было что-то странное, волнующее, то, что впервые за последние — дни? недели? — пробудило в нем интерес. Он попытался ухватиться за мысль, развить ее, понять, что же так его зацепило, но не успел. Она легко, как вода между пальцами, ускользнула от него, и он опять уставился в окно.
«Это похоже на круг, — подумал он. -Чертов замкнутый круг». Причем это не просто круг — это сужающийся круг, чем дальше, тем все труднее дышать, все труднее оставаться на своем месте. Когда-нибудь он сузится настолько, что мир вокруг просто лопнет. Сколлапсирует, как звезда, превращающаяся в черную дыру.
Десять вечера — и они снова вдвоем на опустевшей улице, снегопада нет, нет даже метели, и ее силуэт вдалеке просматривается достаточно отчетливо. «А она все-таки нервничает» — решил Сергей. Движения девушки были слишком дергаными, она торопилась домой, вполне справедливо полагая, что на вечерней — почти ночной — улице ее не ожидает ничего хорошего. Советский округ — самый криминогенный в Омске и в светлое время суток, чего же говорить о вечере? Может статься, пьяный подросток подбежит и ударит чем-нибудь по голове — а вдруг в сумочке достаточно денег на продолжение пьянки? Может, вполне трезвые парни, до этого мирно курившие у подъезда, затащат ее в этот самый подъезд, превратившись в диких, безумных зверей — это потом, на суде, они будут ошеломленно смотреть друг на друга, не понимая, что на них нашло, а в подъезде они будут выглядеть единым целым, существом из четырех мужских тел с одним на всех мозгом. Так что причины нервничать у невысокой девушки в дубленке были. Но она, как обычно, без приключений дошла до поворота, быстро повернула голову направо — а не выскочит ли кто-нибудь из недостроенного здания, в тот самый момент, когда она уже почти успокоилась — и скрылась из поля зрения.
Сергей в приподнятом настроении дошел до своей двери.
— Мне никто не звонил? — осведомился он с порога у отца, который открыл дверь.
— Только что кто-то звонил. Девчонка какая-то. Сказала, что перезвонит. Ты проходи, проходи, разувайся. Не стой столбом. В квартире все-таки чуть теплее, чем в подъезде.
И вправду — через пятнадцать минут она перезвонила.
— Привет, — сказала Маша.
Сергей, чуть услышав ее голос, вдруг вспомнил ту мысль, которая ускользнула от него в автобусе.
Что-то громко щелкнуло — может на улице, может за соседней стенкой, а может — что вероятнее всего — у него в голове.
И еще — он ничуть не удивился ее звонку.
«При строго определенной массе давление вырожденного газа звезды будет точно уравновешиваться силой гравитации, и звезда застабилизируется. Если масса звезды больше критической, то сила гравитации превысит давление газа и звезда вынуждена будет сжаться в черную дыру. Напрашивается вывод, что если каким-либо образом сжать звезду или планету до размеров ее гравитационного радиуса, то дальше усилия можно не прилагать — она сколлапсирует и превратится в черную дыру сама.»
— Что-то он сегодня рано, — пробормотала Анна Васильевна, открывая дверь. — Или по четвергам они заканчивают раньше?
— Я не думаю, — прокричал из кухни отец.
— Знаешь, сначала она ничего не поняла. Когда я схватил ее ВОТ ТАК…
— Сережа, перестань, прошу тебя…
— ЗАТКНИСЬ! Она ничего не поняла даже тогда, когда я первый раз ударил ее — просто не могла поверить, что тот кошмар, который она представляла себе каждый вечер, возвращаясь домой, наконец-то стал явью. Что ОН все-таки выскочил оттуда. Она не кричала — нет, она просто смотрела на меня, знаешь, как она на меня смотрела — так смотрят полупьяные от счастья девчонки на концертах каких-нибудь…
— О боже, господи, почему, боже…
— боже? Боже? Твой бог давно умер, мама, захлебнулся желчью, стараясь покарать наиболее отличившихся грешников, — иначе почему он допускает вот это? Разве бог — добрый, справедливый, всевидящий — разве он разрешил бы свершиться всему этому, будь он жив? А, как ты считаешь?
— что… что с тобой случилось… давай поговорим, обсудим…
— Неудачная мысль, мама.
За окном было холодно, в автобусе — ненамного теплее. Сергей начал потихоньку стучать зубами, и чтобы как-нибудь отвлечься, стал думать о своей таинственной попутчице. Интересно, откуда она возвращается? Наверное, с работы. А может, так же, как и он — с учебы. Сергею хотелось верить, что она именно учится. Это их каким-то образом объединяло. Вот она едет каждый вечер домой, со своими проблемами и заботами, и знать не знает, что за ней наблюдают. Она думает о чашке кофе, о сериале, на который как всегда не успевает, о муже — если он у нее есть, и совсем не думает о парне, который стоит в трех шагах и заинтересованно смотрит ей в спину. В этой мысли было что-то странное, волнующее, то, что впервые за последние — дни? недели? — пробудило в нем интерес. Он попытался ухватиться за мысль, развить ее, понять, что же так его зацепило, но не успел. Она легко, как вода между пальцами, ускользнула от него, и он опять уставился в окно.
«Это похоже на круг, — подумал он. -Чертов замкнутый круг». Причем это не просто круг — это сужающийся круг, чем дальше, тем все труднее дышать, все труднее оставаться на своем месте. Когда-нибудь он сузится настолько, что мир вокруг просто лопнет. Сколлапсирует, как звезда, превращающаяся в черную дыру.
Десять вечера — и они снова вдвоем на опустевшей улице, снегопада нет, нет даже метели, и ее силуэт вдалеке просматривается достаточно отчетливо. «А она все-таки нервничает» — решил Сергей. Движения девушки были слишком дергаными, она торопилась домой, вполне справедливо полагая, что на вечерней — почти ночной — улице ее не ожидает ничего хорошего. Советский округ — самый криминогенный в Омске и в светлое время суток, чего же говорить о вечере? Может статься, пьяный подросток подбежит и ударит чем-нибудь по голове — а вдруг в сумочке достаточно денег на продолжение пьянки? Может, вполне трезвые парни, до этого мирно курившие у подъезда, затащат ее в этот самый подъезд, превратившись в диких, безумных зверей — это потом, на суде, они будут ошеломленно смотреть друг на друга, не понимая, что на них нашло, а в подъезде они будут выглядеть единым целым, существом из четырех мужских тел с одним на всех мозгом. Так что причины нервничать у невысокой девушки в дубленке были. Но она, как обычно, без приключений дошла до поворота, быстро повернула голову направо — а не выскочит ли кто-нибудь из недостроенного здания, в тот самый момент, когда она уже почти успокоилась — и скрылась из поля зрения.
Сергей в приподнятом настроении дошел до своей двери.
— Мне никто не звонил? — осведомился он с порога у отца, который открыл дверь.
— Только что кто-то звонил. Девчонка какая-то. Сказала, что перезвонит. Ты проходи, проходи, разувайся. Не стой столбом. В квартире все-таки чуть теплее, чем в подъезде.
И вправду — через пятнадцать минут она перезвонила.
— Привет, — сказала Маша.
Сергей, чуть услышав ее голос, вдруг вспомнил ту мысль, которая ускользнула от него в автобусе.
Что-то громко щелкнуло — может на улице, может за соседней стенкой, а может — что вероятнее всего — у него в голове.
И еще — он ничуть не удивился ее звонку.
«При строго определенной массе давление вырожденного газа звезды будет точно уравновешиваться силой гравитации, и звезда застабилизируется. Если масса звезды больше критической, то сила гравитации превысит давление газа и звезда вынуждена будет сжаться в черную дыру. Напрашивается вывод, что если каким-либо образом сжать звезду или планету до размеров ее гравитационного радиуса, то дальше усилия можно не прилагать — она сколлапсирует и превратится в черную дыру сама.»
— Что-то он сегодня рано, — пробормотала Анна Васильевна, открывая дверь. — Или по четвергам они заканчивают раньше?
— Я не думаю, — прокричал из кухни отец.
— Знаешь, сначала она ничего не поняла. Когда я схватил ее ВОТ ТАК…
— Сережа, перестань, прошу тебя…
— ЗАТКНИСЬ! Она ничего не поняла даже тогда, когда я первый раз ударил ее — просто не могла поверить, что тот кошмар, который она представляла себе каждый вечер, возвращаясь домой, наконец-то стал явью. Что ОН все-таки выскочил оттуда. Она не кричала — нет, она просто смотрела на меня, знаешь, как она на меня смотрела — так смотрят полупьяные от счастья девчонки на концертах каких-нибудь…
— О боже, господи, почему, боже…
— боже? Боже? Твой бог давно умер, мама, захлебнулся желчью, стараясь покарать наиболее отличившихся грешников, — иначе почему он допускает вот это? Разве бог — добрый, справедливый, всевидящий — разве он разрешил бы свершиться всему этому, будь он жив? А, как ты считаешь?
— что… что с тобой случилось… давай поговорим, обсудим…
— Неудачная мысль, мама.
Страница 7 из 8
