Никому по-настоящему этих существ жалко и не было. Но у Игоря сжималось сердце при взгляде на них. И еще от того, что должно было сейчас произойти…
Добавить в моё избранное
24 мин, 48 сек 10839
— Спасите их, капитан! Они еще с нами!
Но красного квадрата не поступило. Игорь не отдал приказ.
Вскоре вторая группа замолчала.
Они нашли их бронетранспортер.
Все, кто был «умиротворен», сейчас перерождались. Они становились агрессивными каннибалами. Им нужна была кровь, мясо, боль и страдания…
Полцента столкнулся с десятком лунатиков. Он подошел к ним вплотную… Они тянули к нему руки, они выплескивали эмпатию и душевную близость…
Карл смотрел им в глаза, вплотную. Он ничего не почувствовал.
Он вскинул автомат и давил на курок, пока последний из них не упал. Все кругом было в крови, все было в слизи.
Одинокий сумасшедший людоед выбежал из-за угла. Он явно выбрал Карла жертвой. Людоед умер со сломанной шеей, вероятно и не успев понять, что же произошло.
Полцента не испытывал слабости, ему было наплевать на чужие страдания.
Только донимал слегка кашель, заработанный в Африке. И снедала ярость за погибшую вторую группу.
— Ты псих, псих, — бормотал Карпов, сидя раскачиваясь взад-вперед. Он явно имел ввиду Карла.
Тому же не было дела до оценок со стороны очумевших салаг. Он чистил автомат, снаряжал секторные магазины.
Они, впятером, кто остались, да еще старый проф, забаррикадировались в чердачном помещении жилого корпуса. Было жутко и влажно, чесалась под комбинезонами кожа, тяжело дышалось через фильтры.
Снаружи вопили людоеды, они чуяли где-то желанное мясо, но никак не могли разобрать — где. Конечно, мешали костюмы химзащиты. К утру чистых «умиротворенных» почти не осталось. Остались только кровожадные каннибалы, и зараженные. Они обступили дом, забрались в подъезд — хотели обрести единство с живыми людьми. Как те крысы, о которых говорил профессор. Потому выйти и пробиться с боем не представлялось возможным, не устроив всеобщее уничтожение.
Игорь схватил профессора, подтащил к слуховому окну, высунул головой наружу. Сказал:
— Смотри, творец, смотри! Это твои совершенные люди! Ты хотел их с Павлом и Иваном, верно?
Игорь, кажется, плохо сознавал реальность. Сильные руки Карла отстранили его. Полцента взял профессора и наклонился к его лицу.
— Проф, ты помнишь меня? Это я. Тот, кто делает бегемотов. Слушай, я придумал… Правда, придумал… тебе понравится… — с этими словами Полцента выкинул профессора вниз, на двор к людоедам.
Толпа там завизжала, закричал старый гном. Мелькнула оторванная рука, и раздалось чавканье и рев…
— А знаешь, командир, — сказал вдруг Полцента. — Там, в экваториальной, все не просто было. Мы этих черномазых развесили не просто так. Там ведь мертвая деревня из болота стала ночами приходить. Они хотели жрать. Жрать живых. Нас всего-то трое осталось. И тогда я убил шамана. И покойники больше нас не беспокоили… А до того, знаешь, командир, что мне шаман предсказал? Он, гнида, предсказал мне, что я погибну от сотни мертвецов, представляешь, капитан? От сотни мертвецов!
— А ты что?
— А что я! Я знаю, что делать, если тебе не нравятся предсказания африканского колдуна. Завали гниду, и дело с концом! Ни одно предсказание не сбудется!
— Красный квадрат, командир, — сказал радист. — Дан красный квадрат.
Полцента рассмеялся сквозь кашель. Закинул на спину себе автомат, взял под локоть огнемет. Сказал:
— Вот и пригодился маньяк!
И ушел за дверь, вниз.
Там были выстрелы, хлопки, огонь.
А потом остров затянуло страшным зеленовато-бурым дымом. Люди и не люди падали и содрогались перед встречей со смертью… в химическом рассвете загорались костерки трупов, которые зажигал пока еще живой Полцента.
Уцелели только те, у кого были маски со стеклами. Черными.
А потом, когда не осталось умиротворенных, четверо закончили работу Карла.
Вечером в кабаке было почти пусто. На широком деревянном столе стояли три кружки пива. Пиво было янтарное, пенное и свежее. После резиновой духоты противогазной маски с черными стеклами именно такое и требовалось.
Кружки предназначались следующим образом:
Полцента;
Доминик;
Игорь.
— А знаешь, Доминик, — сказал Игорь. — Я ведь Карла хотел списать после того рейда в метро, когда чумных ликвидировали.
Доминик слушал, затягиваясь сигаретой. Он вдруг достал пачку, и протянул командиру.
Игорь усмехнулся, и взял предложенное.
— Ты прав, приятель. Еще и огоньку дай.
Доминик дал прикурить, а сам зажег еще одну. Положил ее, тлеющую, в пепельницу, в сторону третьей кружки, предназначенной Полцента. Кружки, которую так никто и не отопьет сегодня.
— Да, вот, — продолжил Игорь. — Хотел списать, да не успел, представляешь. Пришел вызов, и тут вот этот остров… Как все получилось.
— Я не верю в судьбу, командир, — сказал Доминик, выпустив почти непрозрачный клуб дыма.
Но красного квадрата не поступило. Игорь не отдал приказ.
Вскоре вторая группа замолчала.
Они нашли их бронетранспортер.
Все, кто был «умиротворен», сейчас перерождались. Они становились агрессивными каннибалами. Им нужна была кровь, мясо, боль и страдания…
Полцента столкнулся с десятком лунатиков. Он подошел к ним вплотную… Они тянули к нему руки, они выплескивали эмпатию и душевную близость…
Карл смотрел им в глаза, вплотную. Он ничего не почувствовал.
Он вскинул автомат и давил на курок, пока последний из них не упал. Все кругом было в крови, все было в слизи.
Одинокий сумасшедший людоед выбежал из-за угла. Он явно выбрал Карла жертвой. Людоед умер со сломанной шеей, вероятно и не успев понять, что же произошло.
Полцента не испытывал слабости, ему было наплевать на чужие страдания.
Только донимал слегка кашель, заработанный в Африке. И снедала ярость за погибшую вторую группу.
— Ты псих, псих, — бормотал Карпов, сидя раскачиваясь взад-вперед. Он явно имел ввиду Карла.
Тому же не было дела до оценок со стороны очумевших салаг. Он чистил автомат, снаряжал секторные магазины.
Они, впятером, кто остались, да еще старый проф, забаррикадировались в чердачном помещении жилого корпуса. Было жутко и влажно, чесалась под комбинезонами кожа, тяжело дышалось через фильтры.
Снаружи вопили людоеды, они чуяли где-то желанное мясо, но никак не могли разобрать — где. Конечно, мешали костюмы химзащиты. К утру чистых «умиротворенных» почти не осталось. Остались только кровожадные каннибалы, и зараженные. Они обступили дом, забрались в подъезд — хотели обрести единство с живыми людьми. Как те крысы, о которых говорил профессор. Потому выйти и пробиться с боем не представлялось возможным, не устроив всеобщее уничтожение.
Игорь схватил профессора, подтащил к слуховому окну, высунул головой наружу. Сказал:
— Смотри, творец, смотри! Это твои совершенные люди! Ты хотел их с Павлом и Иваном, верно?
Игорь, кажется, плохо сознавал реальность. Сильные руки Карла отстранили его. Полцента взял профессора и наклонился к его лицу.
— Проф, ты помнишь меня? Это я. Тот, кто делает бегемотов. Слушай, я придумал… Правда, придумал… тебе понравится… — с этими словами Полцента выкинул профессора вниз, на двор к людоедам.
Толпа там завизжала, закричал старый гном. Мелькнула оторванная рука, и раздалось чавканье и рев…
— А знаешь, командир, — сказал вдруг Полцента. — Там, в экваториальной, все не просто было. Мы этих черномазых развесили не просто так. Там ведь мертвая деревня из болота стала ночами приходить. Они хотели жрать. Жрать живых. Нас всего-то трое осталось. И тогда я убил шамана. И покойники больше нас не беспокоили… А до того, знаешь, командир, что мне шаман предсказал? Он, гнида, предсказал мне, что я погибну от сотни мертвецов, представляешь, капитан? От сотни мертвецов!
— А ты что?
— А что я! Я знаю, что делать, если тебе не нравятся предсказания африканского колдуна. Завали гниду, и дело с концом! Ни одно предсказание не сбудется!
— Красный квадрат, командир, — сказал радист. — Дан красный квадрат.
Полцента рассмеялся сквозь кашель. Закинул на спину себе автомат, взял под локоть огнемет. Сказал:
— Вот и пригодился маньяк!
И ушел за дверь, вниз.
Там были выстрелы, хлопки, огонь.
А потом остров затянуло страшным зеленовато-бурым дымом. Люди и не люди падали и содрогались перед встречей со смертью… в химическом рассвете загорались костерки трупов, которые зажигал пока еще живой Полцента.
Уцелели только те, у кого были маски со стеклами. Черными.
А потом, когда не осталось умиротворенных, четверо закончили работу Карла.
Вечером в кабаке было почти пусто. На широком деревянном столе стояли три кружки пива. Пиво было янтарное, пенное и свежее. После резиновой духоты противогазной маски с черными стеклами именно такое и требовалось.
Кружки предназначались следующим образом:
Полцента;
Доминик;
Игорь.
— А знаешь, Доминик, — сказал Игорь. — Я ведь Карла хотел списать после того рейда в метро, когда чумных ликвидировали.
Доминик слушал, затягиваясь сигаретой. Он вдруг достал пачку, и протянул командиру.
Игорь усмехнулся, и взял предложенное.
— Ты прав, приятель. Еще и огоньку дай.
Доминик дал прикурить, а сам зажег еще одну. Положил ее, тлеющую, в пепельницу, в сторону третьей кружки, предназначенной Полцента. Кружки, которую так никто и не отопьет сегодня.
— Да, вот, — продолжил Игорь. — Хотел списать, да не успел, представляешь. Пришел вызов, и тут вот этот остров… Как все получилось.
— Я не верю в судьбу, командир, — сказал Доминик, выпустив почти непрозрачный клуб дыма.
Страница 7 из 8
