Никому по-настоящему этих существ жалко и не было. Но у Игоря сжималось сердце при взгляде на них. И еще от того, что должно было сейчас произойти…
Добавить в моё избранное
24 мин, 48 сек 10840
— Но здесь именно она.
— Судьбы нет, кроме той, что мы себе выбираем, — ответил Игорь. Он знал, откуда эта фраза, и она показалась ему уместной.
Видимо, Доминику тоже.
Они подняли кружки, соприкоснулись, и синхронно стукнули по третьей, которую сегодня никто не выпьет.
— Нам будет не хватать вас, командир.
— Брось, я провалился. Никакой я не командир.
Ночью опять был дождь. Игорь ловил его, запрокинув лицо к небу. Дождь был хороший, гипнотический. Он унимал мысли.
Ксения давно спала, не дождавшись друга. Впрочем, он был уже не совсем и друг. Неделю назад они подали заявление. Собрались пожениться.
Ксения с тех пор, как Игорь вернулся с этого своего островка, стала тиха и послушна. Больше не шутила насчет горелой бомжатины. Глаза Игоря были черны с тех пор, черны как стекла маски-противогаза.
— Эй, сука… Говно, что здесь за сранина! — раздались выкрики снизу, из двора.
Компания неких отмороженных вторглась в покой жилого комплекса.
— Эй-й-й! — завизжали снизу. — Суки, смерти вам здесь! Сатана, ад! Кишки буду вырывать! Я сейчас буду вас жрать, ублюдки! Сожгу вас живьем, детей ваших насажу на ограду! Вам конец, мрази и свиньи!
Бешеные вопли и матерная ругань нарушили темноту дождливого двора. Посыпалось разбитое стекло. Взвыли сигнализациями автомобили, по которым стали лупить арматуринами и камнями.
— Сатана, ад, смерть! Жги мразей, разбей их детям головы об асфальт! Насилуй их!
— А-а-а, шлюха, иди-ка сюда!
— Отстаньте! Помогите! Полиция…
— Мертвецы, зомби, каннибалы! Это мы, мы, мы! Мы пришли за вами, тупые людишки, тупое мясо!
Эти звуки вывели Игоря из оцепенения. Он повернул мокрое лицо ко двору, где бесновались ублюдки. Там было темно, метались неясные тени и крики.
Он вернулся с балкона в квартиру, надел форменную рубашку. Протер шеврон с горящим черепом на рукаве. Взял в прихожей канистру, топор, и вышел на лестничную клетку.
Потом вдруг улыбнулся, хлопнув себя по лбу. Вернулся, взял зажигалку.
А потом стал спускаться.
— Ты чего, сука? Хочешь чего-то? Иди сюда! Страшно подыхать будешь!
— Убей его, вали суку! Сдохни, мразота!
Дальше были топот, удары, крики, стоны. Постепенно затихающие.
— А-а-а! Нет, не надо! Дядя, не надо пожалуйста… А-а-а… — причитал последний голос.
Что-то жутко захрипело, хрустнуло, и, словно отлетев, стукнувшись, неровно покатилось по дорожке.
И затем в ночи, в разных местах двора стали вспыхивать бензиновые костерки под нестихающим дождем.
— Судьбы нет, кроме той, что мы себе выбираем, — ответил Игорь. Он знал, откуда эта фраза, и она показалась ему уместной.
Видимо, Доминику тоже.
Они подняли кружки, соприкоснулись, и синхронно стукнули по третьей, которую сегодня никто не выпьет.
— Нам будет не хватать вас, командир.
— Брось, я провалился. Никакой я не командир.
Ночью опять был дождь. Игорь ловил его, запрокинув лицо к небу. Дождь был хороший, гипнотический. Он унимал мысли.
Ксения давно спала, не дождавшись друга. Впрочем, он был уже не совсем и друг. Неделю назад они подали заявление. Собрались пожениться.
Ксения с тех пор, как Игорь вернулся с этого своего островка, стала тиха и послушна. Больше не шутила насчет горелой бомжатины. Глаза Игоря были черны с тех пор, черны как стекла маски-противогаза.
— Эй, сука… Говно, что здесь за сранина! — раздались выкрики снизу, из двора.
Компания неких отмороженных вторглась в покой жилого комплекса.
— Эй-й-й! — завизжали снизу. — Суки, смерти вам здесь! Сатана, ад! Кишки буду вырывать! Я сейчас буду вас жрать, ублюдки! Сожгу вас живьем, детей ваших насажу на ограду! Вам конец, мрази и свиньи!
Бешеные вопли и матерная ругань нарушили темноту дождливого двора. Посыпалось разбитое стекло. Взвыли сигнализациями автомобили, по которым стали лупить арматуринами и камнями.
— Сатана, ад, смерть! Жги мразей, разбей их детям головы об асфальт! Насилуй их!
— А-а-а, шлюха, иди-ка сюда!
— Отстаньте! Помогите! Полиция…
— Мертвецы, зомби, каннибалы! Это мы, мы, мы! Мы пришли за вами, тупые людишки, тупое мясо!
Эти звуки вывели Игоря из оцепенения. Он повернул мокрое лицо ко двору, где бесновались ублюдки. Там было темно, метались неясные тени и крики.
Он вернулся с балкона в квартиру, надел форменную рубашку. Протер шеврон с горящим черепом на рукаве. Взял в прихожей канистру, топор, и вышел на лестничную клетку.
Потом вдруг улыбнулся, хлопнув себя по лбу. Вернулся, взял зажигалку.
А потом стал спускаться.
— Ты чего, сука? Хочешь чего-то? Иди сюда! Страшно подыхать будешь!
— Убей его, вали суку! Сдохни, мразота!
Дальше были топот, удары, крики, стоны. Постепенно затихающие.
— А-а-а! Нет, не надо! Дядя, не надо пожалуйста… А-а-а… — причитал последний голос.
Что-то жутко захрипело, хрустнуло, и, словно отлетев, стукнувшись, неровно покатилось по дорожке.
И затем в ночи, в разных местах двора стали вспыхивать бензиновые костерки под нестихающим дождем.
Страница 8 из 8
