Равнодушие

И хорошо, всё же нисколько не хочется смотреть в его глаза.

Спрашиваю патологоанатома, что с ним будут делать? Наверное, в спецхран поместят, а то и в музей судебно-медицинской экспертизы, случай редчайший. Спрашиваю, может, стоит его похоронить, все же человек? Тот пожимает плечами, отвечает, не нам решать.

— Дело замяли. — Это опять в кабинете начальства через день. Поясняются подробности. Это для того, чтобы я сам знал, что говорить. Занимался делами о нападении животного. Выследил бешеного кота по горячим следам. Кота подстрелил в момент прыжка. Да, так все и было. Теперь самое важное, тем же выстрелом был сбит труп ребенка, который все это время находился на дереве. Возражаю, такого большого дерева там нет, чтобы несколько лет… Молчи и слушай. Молчу, слушаю. Ребенок был убит пьяным отцом во время очередной семейной ссоры. Чтобы сокрыть факт убийства, тело было выброшено в окно, после чего оно застряло на дереве и пробыло там в течение нескольких лет, до тех самых пор, пока случайным выстрелом…

— Всё понято?

— Так точно!

Все материалы по этому делу уже переданы в прокуратуру. Участковые такими делами не занимаются. Моя задача вычислить «ту самую неблагополучную семью». Что ж, это не сложно. Рядом с тем местом как раз две высотки. Жильцов переселили по программе ликвидации ветхого жилья из самых сомнительных кварталов города. Неблагополучных семейств там хватает. На нужную роль найдется не одна семейка.

Вот как дело было! Выходит, я ещё помог раскрыть давнее детоубийство?! Мудрое всё же у меня начальство, умеет сохранять лицо при самой плохой игре. Радуюсь, что не признали психом и не отстранили от работы. Благодарю начальство.

— Не меня надо благодарить, — отвечает оно.

— Кого же? Только скажите.

Вижу начальство в замешательстве, раздумьях. Достает из стола несколько листков ксерокопий.

— Вот его. Того, кто этот протокол всё же составил и сохранил. Прочтёшь дома, потом вернешь. Свободен.

Вылетаю из кабинета, бегу на работу. Хорошо, что в приемной никого. Сразу за стол, листки перед собой. Да, протокол, составлен шесть лет назад. Начинаю читать и вижу прямо всё своими глазами.

Начало зимы или поздняя осень. Улица заужена металлическим забором. Вижу щит с надписью: «Строительство торгово-развлекательного центра. Начало работ. Окончание работ. Строительство ведет». Да это же наш торговый центр! Точно он. Продолжаю. Все, что читаю дальше, рисуется перед глазами какими-то отдельными картинками, фрагментами, стоп-кадрами.

Сумерки, снег, пешеходы, машины. Вскрик, скрип тормозов. Мужчина оборачивается, видит как автомобиль «Ока» крутится на дороге в нападавшем снегу. Он не сразу замечает, в чем дело, но тут его взгляд приковывает рука ребенка под задним правым колесом машины. Мужчина бросается и, раскидывая руками снег, вытаскивает ребенка. Интересно, он один это видит или есть ещё кто-то? Вот ребенок высвобожден. Водитель«Оки» женщина к этому моменту уже вышла из машины и кричит кому-то, кого не видно из-за машины:«Не буду я звонить ни в какую милицию! Идите вы все»… Истерика, понятное дело.

Мужчина видит, ребенок жив, хотя его лицо залито кровью. Он заворачивает ребенка в пальто и вызывает милицию и скорую. Пальто прямо на глазах пропитывается кровью, но ребенок всё ещё жив, его бьет в конвульсиях. Мужчина кричит, нет ли врача? Но несколько человек, кто задержался вначале, уже разошлись. Те, кто подошли только что не в курсе происшествия и торопятся пройти мимо непонятного человека сидящего на снегу с кровавым пальто в руках. Чёрт его знает, кто он такой? Может бомж, может пьяный. Нормальный человек не будет сидеть на снегу. Ну его…

Тем временем ребенок затих. Мужчина разворачивает пальто и видит пар от дыхания на морозном воздухе. Он жив! Мужчина пытается отереть кровь и грязь с лица, заглянуть в глаза, но они закрыты. Затем ребенок вновь начинает дергаться, трепетать, изгибаться неестественной, невозможной для человеческого тела дугой. На миг его глаза приоткрываются, отражая мутный желтоватый отсвет уличных фонарей. Грязь отпадает, ещё миг и в руках застывшего от удивления мужчины огромный серый кот. Он внимательно смотрит в глаза онемевшему от удивления человеку, выпрыгивает из окровавленного пальто на снег. Уже слышен вой сирены, но кот, отряхнувшись от комьев грязи и крови, устремляется за забор новостройки. Отчего-то он не желает быть ни свидетелем, ни потерпевшим в этой истории.

Мужчина, единственный, кто знает о происшествии от начала до конца, оказывается в глупом положении. Никто никого не давил, машину просто занесло на снегу. «Ока» уже уехала. А вот что он делает у забора на снегу? И чья это кровь на его пальто? Очевидцев уже давно нет, и для выяснения обстоятельств мужчину увозят в отделение.

Видимые образы растворяются, отступают в пустоту незанавешенного окна. Отрываюсь от чтива. Что это?