В хаусе

Игра начинала затягиваться, и не так, как ей нравилось. Получалось, что бонусы получал противник, а её эффективность падала. Пора было прерывать комбо-гуля и переходить на функцию максимального боя — разящие стрелы. Они, конечно, будут стоить ей морали, но зато обеспечат победу. Чёрт бы побрал эту Маринку, могла бы и пойти на перехват. Привыкла, что за неё всю самую сложную работу сестра должна делать! До пруда оставалось каких-то метров сто, и если бы он знал местность, то давно бы уже был там, но из-за тумана и гари, гуль выбрал не самый близкий путь — в обход Дюдюка. Должно быть, так водила его Марина. Зато благодаря этому у неё появился, наконец, шанс рашнуть — обогнать и притаиться около воды, возле разрушенной лодочной будки.

Журкин бежал, с трудом превозмогая боль, но в тоже время чувствуя себя слабаком и трусом. Пускай это и сумасшедшая девчонка, которая не просто угрожает, а совершенно очевидно намерена его убить, однако ему — сорокалетнему мужику, который ни разу не прогнулся ни под одного беспредельщика, который всегда умел дать отпор даже самым борзым и опасным, спасаться бегством от ребёнка было отвратительно и позорно.

Когда он уже различал водную гладь пруда и головы деревянных лебедей, на которых планировал выбираться отсюда, что-то молнией прорезало под рёбра.

Подстреленный дико заревел и мешком рухнул на колени. Постоял немного, раскачиваясь, и медленно отвалился навзничь. Стрела хрустнула и сломалась. Всё стихло.

Карина аккуратно выбралась из своего убежища — огромной кучи битого кирпича, шифера, и прочего строительного мусора, бывшего когда-то будкой для хранения лодок, и беззвучно подкралась к гулю, используя свою скрытность на сто процентов. Она с подозрением поглядывала на распластанную тушу перерожденного. Неужели таки труп? Фраг, то есть. Как-то легко такой здоровяк свалился от такого пустячка. Впрочем, прежде на живых мишенях ей не приходилось применять «разящий выстрел». Может, именно так он и работает? Держа арбалет наготове, она пнула гуля. Ничего не произошло. Только опять едва слышно взгуднул Сеня, а на воде что-то всплеснулось.

— Фууух, — вздохнула она с нескрываемым облегчением, — классный был ран.

Теперь уже можно было вызывать Марину, не боясь упасть перед ней в грязь лицом. Пускай порадуется. Когда-нибудь, в один прекрасный день, и она научится чему-то большему, чем болтать языком и строить глазки.

Карина вытащила рацию:

— Фтор, Фтор, вызывает Никель.

— Да, слышу я, — тут же послышался голос сестры.

— Ты там где? Гуд гейм. Можешь нас поздравить!

— Я не сомневалась. Он сам или ты его уделала?

— Такая стойкая тварюга оказалась. Пришлось «разящий» применить. Ну, ничего. Оно того стоило. Всё — перманент деф.

— Знаешь, это или перк гуля, или какой-то новый тип. Помнишь, я говорила, что у него каннибализм в скилле? Может босс?

— Угу, я тоже на босса думаю. Короче, подгребай к пруду, будем его утилизировать.

Карина отключила связь и наклонилась, чтобы получше разглядеть морду дохлого монстра. Ни дать, ни взять — человек. Умеют же они мимикрировать!

Журкин воспрянул резко и дико. Девочка вскрикнула и подалась назад, однако он успел ухватить её за руку, и рвануть. Стоило ей оказаться на земле, как он в мгновение ока придавил её тщедушное тельце грузом собственной массы.

— А-а-а-а, — сдавленно заорала Карина, задыхаясь, — а-а-а.

Одной рукой придерживая её за горло, Журкин приподнялся и навис мрачной громадиной.

— Хватит, хватит, — прохрипела она.

Но гуль точно не слышал:

— Игра, значит? Стрелялка? — шипел он. — Сейчас я научу тебя другой игре. Крючочки называется. Знаешь?

Подцепив толстыми рабочими пальцами пирсинг на её левой брови, он дёрнул со всей лютой злостью, которая в нем накопилась за этот день. Девчонка завизжала, будто поросенок, одна рука взметнулась вверх, пытаясь отпихнуть его, но тут же беспомощно затрепыхалась, как только тот с упоением рванул следующее кольцо. Кровь ручьем потекла по её лицу, застилая глаза, и заливаясь в открытый рот.

— Сейв, сейв! — вдруг услышал он сзади, обернулся, и не поверил своим глазам — та самая муравьишка, что мотала его по парку.

— Перестаньте, пожалуйста, — ласково попросила она. — Отпустите мою сестру. Она же маленькая, а вы вон, какой большой и сильный.

— Так вот в чем дело, — гневно выдохнул Журкин. — Вас двое… Вы это специально, да?

Девочка поджала губы и часто-часто задышала, готовясь разреветься.

— Здравствуйте, — сказала она. — У нас тут столько всего, хотите, посмотреть? Я покажу вам Сеню, Дюдюка, Маняшу, горку…

— Чего? — оказывается он был ещё способен удивляться. — Что ты несешь?

— Давайте начнем всё заново? — с трудом улыбнувшись сквозь слёзы, наивно предложила она.

— Ты чокнутая?! Мне нужен врач.