— Товарищ лейтенант, люди совсем из сил выбились, да и темнеет уже, может стоит остановиться на ночлег? — несмотря на то, что усатый сержант был лет на десять старше совсем юного офицера, он разговаривал с ним подчеркнуто уважительно. Сержант был на фронте с 41-го года и немало повидал таких юных лейтенантов, погибающих в атаках самыми первыми.
Добавить в моё избранное
24 мин, 59 сек 14172
Что ж он так долго возится?!
Собчак повернулся и бросился в конюшню. Ершов лежал у стены, неестественно подвернув ноги, одного взгляда было достаточно, чтоб понять — лейтенант уже никогда не принесет гранаты.
Кудасову стало очень страшно — один на один с этой жуткой нечистью, а у него кончились патроны. Он лихорадочно пытается вставить последний полный диск, а вампир уже совсем близко. Солдат пятится от него спиной к конюшне — там должны быть гранаты, но он подскальзывается на бесформенном куске человеческого мяса и падает. Руки упыря, хватают его за ноги, сжимая их будто клещами и с нечеловеческой силой подтягивают к себе…
Собчак хватает чей-то небрежно брошеный подсумок с гранатами, на ходу вкручивает непослушными пальцами запалы. Выбегая во двор, он краем глаза успевает заметить, что тело лейтенанта начинает шевелиться. Совсем рядом с собой он видит упыря навалившегося своим телом-обрубком на хрипящего Кудасова. Кое-как вкрутив запал в противотанковую гранату, он бросает ее в эти сплевшиеся тела и прыгает за стену конюшни. Повалившись на пол, совсем рядом с шевелящимся лейтенантом, Собчак, не глядя на него быстро вкручивает запалы в две другие гранаты.
Сильный взрыв потряс весь замок, с потолка конюшни посыпалась каменная крошка. Собчак посмотрел на лейтенанта. Ершов открыл глаза, налилвшиеся желтизной, и недоумевающе смотрел по сторонам, лицо его было смертельно бледным. Он оскалился, обнажив неправдоподобно длинные клыки. Собчак бросился к выходу, швырнув в сторону Ершова две гранаты. На том месте, где были Кудасов с упырем зияла неглубокая дымящаяся воронка. Не оглядываясь, урка помчался к галерее, за спиной ухнул приглушенный взрыв, ударной волной Собчака кинуло на каменную плиту, он больно ударился всем телом об что-то острое порезал руки. Позади с грохотом обвалилась крыша конюшни. Солдат вскочил и не обращая внимания на боль побежал дальше. Дыра, через которую они попали в замок, была завалена бревнами и камнями. Собчак разбросал их, протиснулся в дыру и неразбирая дороги помчался прочь от этого страшного места…
Уже светало, когда он вконец обессиленный, набрел на какую-то узкую дорогу. Босые ноги были стерты до мяса. Его трясло как в лихорадке. Солдат упал просто посреди дороги и провалился в какое-то странное забытие.
Собчак очнулся от того, что под ним дрожала земля. Он испуганно вскочил, прямо на него катила огромная зеленая махина тяжелого танка. Солдат поспешно отскочил, танк не сбавляя хода, проехал мимо, за ним, разбрызгивая грязь, потянулись другие машины. Из колонны на обочину выехал потрепаный «виллис» и помчался прямо к Собчаку.
Машина резко остановилась в полуметре от него, из нее выскочили двое в плащ-палатках с автоматами наперевес.
— Ты кто такой? — грубо спросил один из них.
— Я… Я… р-р— ядо-о— о-вой, из го-го-о— спиталя в-в— ча-ча-сть. — урка сам удивился тому, что заикается.
— Где ж ты служишь, старик? — насмешливо спросил военный.
— 135 пехотный полк. — заикаясь ответил Собчак.
— Ясно. Ну-ка, давай, полезай в машину.
Его отвезли в Особый отдел N-ской дивизии.
Когда его привели в кабинет, на допрос, он не не узнал сам себя в зеркале: лицо осунувшееся, голова совсем седая. Он долго рассказывал особистам о том, что произошло ночью в старинном замке, но ему никто не хотел верить. Его били и потешались над ним. Собчака принимали за дезертира. Позже, когда круглолицый упитаный капитан узнал, что Собчак из «блатных», особисты решили, что он фашистский шпион или диверсант. Но разбираться с ним было некогда, наступление было в самом разгаре и работы с каждым часом становилось все больше.
Через несколько дней Собчака расстреляли по приговору военного трибунала.
P. S.
В сумерках у ворот старого замка, монолитом возвышающегося на крутом холме, остановился армейский джип, за ним скрипя рессорами, замер грузовик. Из кузова повыпрыгивали солдаты войск НКВД. Из джипа выбрались те самые особисты, что допрашивали недавно Собчака. Фронт уходил все дальше от границ Трансильвании и особисты следовали за ним…
Солдаты быстро сбили с петель старые ворота и машины через узкую галерею въехали в тесный двор замка. Здесь, в этом замке, особисты собирались расположить свой отдел.
В дворике сильно воняло мертветчиной, повсюду валялись гниющие куски человеческих тел, солдаты нашли несколько винтовок, автоматы. Здесь похоже шел нешуточный бой. Собрав останки неизвестных солдат, особисты отправились обследовать развалины замка.
Один из солдат нашел красивую металическую чашу, отлитую в форме человеческого черепа и тут же спрятал ее в свой
вещмешок. Потом он заметил широкую щель между обвалившимися балками перекрытий. Он осторожно приблизился к ней, зажег фонарь и посветил в провал. Рука, держащая фонарь вздрогнула, солдат нагнулся ниже.
Собчак повернулся и бросился в конюшню. Ершов лежал у стены, неестественно подвернув ноги, одного взгляда было достаточно, чтоб понять — лейтенант уже никогда не принесет гранаты.
Кудасову стало очень страшно — один на один с этой жуткой нечистью, а у него кончились патроны. Он лихорадочно пытается вставить последний полный диск, а вампир уже совсем близко. Солдат пятится от него спиной к конюшне — там должны быть гранаты, но он подскальзывается на бесформенном куске человеческого мяса и падает. Руки упыря, хватают его за ноги, сжимая их будто клещами и с нечеловеческой силой подтягивают к себе…
Собчак хватает чей-то небрежно брошеный подсумок с гранатами, на ходу вкручивает непослушными пальцами запалы. Выбегая во двор, он краем глаза успевает заметить, что тело лейтенанта начинает шевелиться. Совсем рядом с собой он видит упыря навалившегося своим телом-обрубком на хрипящего Кудасова. Кое-как вкрутив запал в противотанковую гранату, он бросает ее в эти сплевшиеся тела и прыгает за стену конюшни. Повалившись на пол, совсем рядом с шевелящимся лейтенантом, Собчак, не глядя на него быстро вкручивает запалы в две другие гранаты.
Сильный взрыв потряс весь замок, с потолка конюшни посыпалась каменная крошка. Собчак посмотрел на лейтенанта. Ершов открыл глаза, налилвшиеся желтизной, и недоумевающе смотрел по сторонам, лицо его было смертельно бледным. Он оскалился, обнажив неправдоподобно длинные клыки. Собчак бросился к выходу, швырнув в сторону Ершова две гранаты. На том месте, где были Кудасов с упырем зияла неглубокая дымящаяся воронка. Не оглядываясь, урка помчался к галерее, за спиной ухнул приглушенный взрыв, ударной волной Собчака кинуло на каменную плиту, он больно ударился всем телом об что-то острое порезал руки. Позади с грохотом обвалилась крыша конюшни. Солдат вскочил и не обращая внимания на боль побежал дальше. Дыра, через которую они попали в замок, была завалена бревнами и камнями. Собчак разбросал их, протиснулся в дыру и неразбирая дороги помчался прочь от этого страшного места…
Уже светало, когда он вконец обессиленный, набрел на какую-то узкую дорогу. Босые ноги были стерты до мяса. Его трясло как в лихорадке. Солдат упал просто посреди дороги и провалился в какое-то странное забытие.
Собчак очнулся от того, что под ним дрожала земля. Он испуганно вскочил, прямо на него катила огромная зеленая махина тяжелого танка. Солдат поспешно отскочил, танк не сбавляя хода, проехал мимо, за ним, разбрызгивая грязь, потянулись другие машины. Из колонны на обочину выехал потрепаный «виллис» и помчался прямо к Собчаку.
Машина резко остановилась в полуметре от него, из нее выскочили двое в плащ-палатках с автоматами наперевес.
— Ты кто такой? — грубо спросил один из них.
— Я… Я… р-р— ядо-о— о-вой, из го-го-о— спиталя в-в— ча-ча-сть. — урка сам удивился тому, что заикается.
— Где ж ты служишь, старик? — насмешливо спросил военный.
— 135 пехотный полк. — заикаясь ответил Собчак.
— Ясно. Ну-ка, давай, полезай в машину.
Его отвезли в Особый отдел N-ской дивизии.
Когда его привели в кабинет, на допрос, он не не узнал сам себя в зеркале: лицо осунувшееся, голова совсем седая. Он долго рассказывал особистам о том, что произошло ночью в старинном замке, но ему никто не хотел верить. Его били и потешались над ним. Собчака принимали за дезертира. Позже, когда круглолицый упитаный капитан узнал, что Собчак из «блатных», особисты решили, что он фашистский шпион или диверсант. Но разбираться с ним было некогда, наступление было в самом разгаре и работы с каждым часом становилось все больше.
Через несколько дней Собчака расстреляли по приговору военного трибунала.
P. S.
В сумерках у ворот старого замка, монолитом возвышающегося на крутом холме, остановился армейский джип, за ним скрипя рессорами, замер грузовик. Из кузова повыпрыгивали солдаты войск НКВД. Из джипа выбрались те самые особисты, что допрашивали недавно Собчака. Фронт уходил все дальше от границ Трансильвании и особисты следовали за ним…
Солдаты быстро сбили с петель старые ворота и машины через узкую галерею въехали в тесный двор замка. Здесь, в этом замке, особисты собирались расположить свой отдел.
В дворике сильно воняло мертветчиной, повсюду валялись гниющие куски человеческих тел, солдаты нашли несколько винтовок, автоматы. Здесь похоже шел нешуточный бой. Собрав останки неизвестных солдат, особисты отправились обследовать развалины замка.
Один из солдат нашел красивую металическую чашу, отлитую в форме человеческого черепа и тут же спрятал ее в свой
вещмешок. Потом он заметил широкую щель между обвалившимися балками перекрытий. Он осторожно приблизился к ней, зажег фонарь и посветил в провал. Рука, держащая фонарь вздрогнула, солдат нагнулся ниже.
Страница 7 из 8
