Серый день. Неуютный, как и все последние из длинной череды, начавшейся для Стаса год назад. Тогда у его семилетнего сынишки обнаружили лейкемию. В течение этих дней многое пришлось испытать. Объехали всех известных врачей в столице. Затем повезли сына в Израиль, затем в Германию. Но тщетно.
Добавить в моё избранное
25 мин, 46 сек 1331
Умудрившись не упасть, Стас медленно полз вверх по цепи. В этот момент страшная боль пронзила его ногу. Девочка Аня старалась. Как же хотелось достать пистолет и выстрелить вниз, но эта затея была не удачной, и Стас, проклиная всё на свете, продолжал карабкаться вверх. Рука и нога горели адской болью. Он ощутил, как его зрение теряет остроту, будто какая-то отрава проникает в мозг, притупляя чувства, делая движения более скованными.
Он кое-как долез до обода и зацепился за него. Он с отвращением смотрел на Пожирающего, который вблизи выглядел куда более омерзительно: огромная, покрытая слизью, личинка, чуждое членистоногое, порожденное неизвестным адом, оно чем-то напомнило Стасу Колдуна. Это было существо, с которым не хотелось связываться и тем более прикасаться к нему. Но проблема в любом случае была трудноразрешимой: карусель вращалась, поэтому схватить и аккуратно опустить тварь вниз не представлялось возможным.
Ему помог шут. Насытившись останками Олега, он остановил карусель, нажав, невидимую до этого кнопку, и ловко полез вверх, утробно рыча. Стас почувствовал, как спина похолодела, он забыл про боль, зрение вновь обострилось. Отчаянный план родился в его голове быстро: шут даже не успел пролезть по клетке, а Стас уже знал, что сделает. Он решил столкнуть Пожирающего, а затем спрыгнуть вслед за ним и открыть огонь по маньяку с земли. Какое-то время он медлил, но гнусное сопение внизу заставило поторопиться. Стас вздохнул и потянулся к Пожирающему.
На секунду он замер, пытаясь вспомнить что-то, затем схватил личинку одной рукой.
Ощущение было сродни тому, когда получаешь удар электрическим током. Стас почувствовал, что вот-вот упадёт, затем свет в глазах померк. Он смотрел чужими глазами. Он слушал чужими ушами. Стас стал одним из пропавших детей. Кажется, его звали Глебом. Он шёл по улице, иногда останавливаясь и пытаясь вытереть слёзы. Он с надеждой смотрел на безразличные лица взрослых. Все они проходили мимо, не обращая внимания на маленького мальчика в яркой жёлтой куртке. Стас почувствовал, что скоро случится какая-то гадость и попытался сказать что-то, попытался позвать на помощь. Но он не мог управлять этим телом. Он мог только смотреть. Глеба поймали под вечер, когда начало смеркаться. Мужчина с лицом, замотанным шарфом, появился из ниоткуда. Он схватил мальчика и сунул себе под мышку как котёнка, прижал локтём к своему боку. Стас опять захотел закричать, но не смог. Не смог, потому что Глеб никогда не кричал, он не умел даже говорить. Немой мальчик — лёгкая жертва. Мужчина неторопливо открыл заледеневший канализационный люк и прыгнул в бездну. Стас почувствовал страх мальчика, холодный ужас, который навалился на него. Очнулся Глеб на каком-то грязном столе. Жуткая комната: стены, заляпанные красными пятнами, несколько обглоданных трупов в углу, мерзкий запах гнили. Мужчина стоял рядом и тяжело дышал. Затем он повернулся, и Глеб увидел его лицо, точнее жуткую кровавую дыру с зубами, заменявшую ему лицо. Глеб задёргал связанными руками и ногами, в ужасе он звал на помощь своих родителей, звал беззвучно и отчаянно. Существо наклонилось над Глебом, и тот почувствовал, что оно смотрит на него. Изучает. Существу нравился его страх.
— Хорошие мальчики нравятся Шуту, — пробурлило оно неожиданно высоким, даже немного визгливым голосом, — не бойся, тебе не будет больно. Затем монстр приблизился к Глебу. Оскаленная пасть растянулась, зубы выдвинулись ещё на пару сантиметров, по рыхлому уродливому подбородку потекла ниточка слизи.
— Вкусный малыш! — Тварь облизнулась, высунув длинный шершавый язык и Глеб потерял сознание.
Стас очнулся от резкой боли. Шут навалился на него так же, как недавно на Олега, он рвал одежду Стаса своими острыми когтями, он раззявил пасть, извергая гнилостный запах. Стас попытался достать пистолет из кармана куртки, но даже не мог дёрнуться: Шут сдавил его своими ручищами, точно тисками.
— Не стоит тебе переживать, вкусный акробат. Ты вволю повеселился в моём парке. Теперь пришёл черёд Шута. — Он впился зубами в руку, которая пыталась пролезть в карман. Стас закричал. Боль была невыносимой. Единственное, что Стас смог сделать — укусить в ответ. Ухватившись зубами за смердящую руку, Стас дёрнул.
Хватка ослабла. Шут издал какой-то булькающий звук, затем он вновь распахнул свою пасть, приготовившись впиться жертве в горло, но раненая рука Стаса всё-таки смогла схватить пистолет. Стас выстрелил. Затем ещё и ещё. Он зажмурился, посылая в Шута одну пулю за другой. К запаху гниения и крови добавился запах горелого пороха. Звук выстрелов усилился эхом. Шут отшатнулся от Стаса.
— Плохой акробат! Плохой! Ты ранил меня! — Шут сел на колени и уставился на кровавые пятна, покрывающие его и без того грязную одежду.
— Ты ранил меня, — равнодушно повторил он, словно речь шла об укусе комара.
Стас попытался встать на ноги, но не смог. По-видимому, повредил их при падении с карусели.
Он кое-как долез до обода и зацепился за него. Он с отвращением смотрел на Пожирающего, который вблизи выглядел куда более омерзительно: огромная, покрытая слизью, личинка, чуждое членистоногое, порожденное неизвестным адом, оно чем-то напомнило Стасу Колдуна. Это было существо, с которым не хотелось связываться и тем более прикасаться к нему. Но проблема в любом случае была трудноразрешимой: карусель вращалась, поэтому схватить и аккуратно опустить тварь вниз не представлялось возможным.
Ему помог шут. Насытившись останками Олега, он остановил карусель, нажав, невидимую до этого кнопку, и ловко полез вверх, утробно рыча. Стас почувствовал, как спина похолодела, он забыл про боль, зрение вновь обострилось. Отчаянный план родился в его голове быстро: шут даже не успел пролезть по клетке, а Стас уже знал, что сделает. Он решил столкнуть Пожирающего, а затем спрыгнуть вслед за ним и открыть огонь по маньяку с земли. Какое-то время он медлил, но гнусное сопение внизу заставило поторопиться. Стас вздохнул и потянулся к Пожирающему.
На секунду он замер, пытаясь вспомнить что-то, затем схватил личинку одной рукой.
Ощущение было сродни тому, когда получаешь удар электрическим током. Стас почувствовал, что вот-вот упадёт, затем свет в глазах померк. Он смотрел чужими глазами. Он слушал чужими ушами. Стас стал одним из пропавших детей. Кажется, его звали Глебом. Он шёл по улице, иногда останавливаясь и пытаясь вытереть слёзы. Он с надеждой смотрел на безразличные лица взрослых. Все они проходили мимо, не обращая внимания на маленького мальчика в яркой жёлтой куртке. Стас почувствовал, что скоро случится какая-то гадость и попытался сказать что-то, попытался позвать на помощь. Но он не мог управлять этим телом. Он мог только смотреть. Глеба поймали под вечер, когда начало смеркаться. Мужчина с лицом, замотанным шарфом, появился из ниоткуда. Он схватил мальчика и сунул себе под мышку как котёнка, прижал локтём к своему боку. Стас опять захотел закричать, но не смог. Не смог, потому что Глеб никогда не кричал, он не умел даже говорить. Немой мальчик — лёгкая жертва. Мужчина неторопливо открыл заледеневший канализационный люк и прыгнул в бездну. Стас почувствовал страх мальчика, холодный ужас, который навалился на него. Очнулся Глеб на каком-то грязном столе. Жуткая комната: стены, заляпанные красными пятнами, несколько обглоданных трупов в углу, мерзкий запах гнили. Мужчина стоял рядом и тяжело дышал. Затем он повернулся, и Глеб увидел его лицо, точнее жуткую кровавую дыру с зубами, заменявшую ему лицо. Глеб задёргал связанными руками и ногами, в ужасе он звал на помощь своих родителей, звал беззвучно и отчаянно. Существо наклонилось над Глебом, и тот почувствовал, что оно смотрит на него. Изучает. Существу нравился его страх.
— Хорошие мальчики нравятся Шуту, — пробурлило оно неожиданно высоким, даже немного визгливым голосом, — не бойся, тебе не будет больно. Затем монстр приблизился к Глебу. Оскаленная пасть растянулась, зубы выдвинулись ещё на пару сантиметров, по рыхлому уродливому подбородку потекла ниточка слизи.
— Вкусный малыш! — Тварь облизнулась, высунув длинный шершавый язык и Глеб потерял сознание.
Стас очнулся от резкой боли. Шут навалился на него так же, как недавно на Олега, он рвал одежду Стаса своими острыми когтями, он раззявил пасть, извергая гнилостный запах. Стас попытался достать пистолет из кармана куртки, но даже не мог дёрнуться: Шут сдавил его своими ручищами, точно тисками.
— Не стоит тебе переживать, вкусный акробат. Ты вволю повеселился в моём парке. Теперь пришёл черёд Шута. — Он впился зубами в руку, которая пыталась пролезть в карман. Стас закричал. Боль была невыносимой. Единственное, что Стас смог сделать — укусить в ответ. Ухватившись зубами за смердящую руку, Стас дёрнул.
Хватка ослабла. Шут издал какой-то булькающий звук, затем он вновь распахнул свою пасть, приготовившись впиться жертве в горло, но раненая рука Стаса всё-таки смогла схватить пистолет. Стас выстрелил. Затем ещё и ещё. Он зажмурился, посылая в Шута одну пулю за другой. К запаху гниения и крови добавился запах горелого пороха. Звук выстрелов усилился эхом. Шут отшатнулся от Стаса.
— Плохой акробат! Плохой! Ты ранил меня! — Шут сел на колени и уставился на кровавые пятна, покрывающие его и без того грязную одежду.
— Ты ранил меня, — равнодушно повторил он, словно речь шла об укусе комара.
Стас попытался встать на ноги, но не смог. По-видимому, повредил их при падении с карусели.
Страница 6 из 8
