Солнце садилось за горы. От леса тянуло стужей. Стояла последняя декада марта, ночи были сырые и холодные. Альтендорфцы жались поближе к огню.
Добавить в моё избранное
26 мин, 10 сек 13422
Старуха принялась шарить рукой по дереву, пока не уцепилась своими костлявыми пальцами за ручку кувшина. Приложившись, сделала маленький глоток, удовлетворённо кивнула головой.
— Ну, будь здорова, Сибилла!
Молодой лесник развернулся и пошёл прочь, когда хозяйка вдруг окликнула его. Вновь подойдя к крыльцу, спросил:
— Что-то не так?
Старуха похлопала ладонью по ступеньке, приглашая его сесть.
— Знаю, Свен, думаешь ты, как отвадить Чёрного Полуночника забирать наших девочек.
Парень только вздохнул.
— Известно мне как проклятье с нашей деревни снять, — после короткого молчания сказала Сибилла. Надо Чёрному Полуночнику чужого ребёнка отдать.
— Как чужого? — не понял Свен.
Но старуха не ответила, ведь она была ещё и глухая. Вновь поднесла кувшин к беззубому рту.
— Господь воздаст тебе за твою доброту, Свен!
Чем ближе становился страшный для альтендорфцев день, чем чаще задумывался лесник над словами деревенской старухи. Во-первых, где взять чужого ребёнка? Да и как отдать, если Чёрный Полуночник сам выбирает, кого забрать?
Недели за две до Маркова дня Свен пошёл посмотреть на единственный в этих местах мост через Кирнич, не затопило ещё? Незадолго до лесосплава мост разбирался, и он всегда помогал крестьянам.
Река плескалась уже в футе от моста, а на въезде застряла повозка еврейского торговца. Сам торговец, немощного вида старик пытался вытащить колесо, застрявшее между брёвен. Свен, как многие горбуны обладающий большой силой легко приподнял повозку, и колесо встало на ровное место. Старик принялся благодарить парня, и даже попытался сунуть в руку талер. А лесник поднял голову и увидел, что из повозки на него смотрят чёрные глаза. Молодая еврейка, должно быть дочь торговца, прижимала к груди завёрнутого в пелёнки ребёнка, испуганно взирала на парня из полутьмы фургона. Свен уже привык к таким взглядам на его уродство, то испуганным, то жалостливым.
Старик с трудом взгромоздился на козлы, щёлкнул бичом и лошадь, кося огромным глазом, ступила на мост. За ним дорога раздваивалась, та, что направо вела к Дрездену, а левая уходила в лес и горы. Повозка свернула влево. Свен удивился. Там-то, что нужно торговцу?
Он некоторое время посидел на берегу, глядя на быструю воду. Думал о том, что также вот утекают годы, а семьи у него, скорей всего, не будет.
Перейдя на другой берег, он углубился в лесную чащу. Дорога, по которой уехала повозка с трудом проглядывалась сквозь заросли. Вскоре до Свена донёсся стук копыт и, судя по звуку, повозка возвращалась. Он подобрался ближе к дороге и в просвет между деревьями увидел её. Старик неистово погонял лошадей, как будто за ним гнались дикие лесные коты. Время от времени он оборачивался и что-то сердито говорил внутрь фургона. С грохотом, промчавшись мимо спрятавшегося в кустах лесника, повозка скрылась за поворотом, а лесник выбрался на неширокую дорогу. Что-то здесь было не так! Сначала заехали в лес, через полчаса понеслись назад как сумасшедшие!
Дорога эта была старой и вела к заброшенному бону на изгибе реки. Там давно никто не жил. Может, торговец спрятал там часть своего товара?
Дойдя до огромного полуразвалившегося амбара, Свен остановился и прислушался. Сквозь шум воды до него донеслись какие-то звуки. Зайдя внутрь, он уже ясно услышал детский плач. В углу амбара шевелилось маленькое тельце. Свен наклонился и из-за вороха тряпок на него глянули глаза, голубые, как ясное майское небо. Дитя, завидев незнакомого мужчину, испуганно замолчало, и некоторое время смотрело на него широко распахнутыми глазами. Затем, что-то вспомнив, вновь зашлось в крике-плаче. Свен осторожно взял ребёнка на руки и принялся успокаивать его, как это делали матери в деревне. Но малышка никак не хотела останавливаться.
— А ну-ка успокойся! Ты же не хочешь, чтобы тебя забрал Чёрный Полуночник?
При этих словах ребёнок замолчал, озарив перекошенное лицо лесника синевой своих глаз.
— Вот, даже ты — чужое дитя, наверное, слышало о проклятье Альтендорфа.
И вдруг парень так и замер с ребёнком на руках. Он вспомнил слова Сибиллы. Чтобы снять проклятье с деревни, надо отдать Чёрному Полуночнику чужого ребёнка!
Из оцепенения его вывело, что в его руках ребёнок обмочился. Свен снял свою куртку лесника, чтобы завернуть туда дитя.
Это была девочка. Когда Свен развернул пелёнки, она резво встала на ножки, смело сделала пару шажков к леснику, и ухватила его за крупный нос.
— Ну, вот и познакомились, — улыбнулся он.
Насколько он разбирался в детях, ей было немногим менее года. Светлые вьющиеся волосы, вздёрнутый носик, светло-голубые глаза. Лесник знал, что в таком возрасте детей уже не пеленают, а эту завёрнули в тряпьё, да так грубо и неумело!
«Как можно было бросить здесь такое прелестное дитя», — думал Свен.
— Ну, будь здорова, Сибилла!
Молодой лесник развернулся и пошёл прочь, когда хозяйка вдруг окликнула его. Вновь подойдя к крыльцу, спросил:
— Что-то не так?
Старуха похлопала ладонью по ступеньке, приглашая его сесть.
— Знаю, Свен, думаешь ты, как отвадить Чёрного Полуночника забирать наших девочек.
Парень только вздохнул.
— Известно мне как проклятье с нашей деревни снять, — после короткого молчания сказала Сибилла. Надо Чёрному Полуночнику чужого ребёнка отдать.
— Как чужого? — не понял Свен.
Но старуха не ответила, ведь она была ещё и глухая. Вновь поднесла кувшин к беззубому рту.
— Господь воздаст тебе за твою доброту, Свен!
Чем ближе становился страшный для альтендорфцев день, чем чаще задумывался лесник над словами деревенской старухи. Во-первых, где взять чужого ребёнка? Да и как отдать, если Чёрный Полуночник сам выбирает, кого забрать?
Недели за две до Маркова дня Свен пошёл посмотреть на единственный в этих местах мост через Кирнич, не затопило ещё? Незадолго до лесосплава мост разбирался, и он всегда помогал крестьянам.
Река плескалась уже в футе от моста, а на въезде застряла повозка еврейского торговца. Сам торговец, немощного вида старик пытался вытащить колесо, застрявшее между брёвен. Свен, как многие горбуны обладающий большой силой легко приподнял повозку, и колесо встало на ровное место. Старик принялся благодарить парня, и даже попытался сунуть в руку талер. А лесник поднял голову и увидел, что из повозки на него смотрят чёрные глаза. Молодая еврейка, должно быть дочь торговца, прижимала к груди завёрнутого в пелёнки ребёнка, испуганно взирала на парня из полутьмы фургона. Свен уже привык к таким взглядам на его уродство, то испуганным, то жалостливым.
Старик с трудом взгромоздился на козлы, щёлкнул бичом и лошадь, кося огромным глазом, ступила на мост. За ним дорога раздваивалась, та, что направо вела к Дрездену, а левая уходила в лес и горы. Повозка свернула влево. Свен удивился. Там-то, что нужно торговцу?
Он некоторое время посидел на берегу, глядя на быструю воду. Думал о том, что также вот утекают годы, а семьи у него, скорей всего, не будет.
Перейдя на другой берег, он углубился в лесную чащу. Дорога, по которой уехала повозка с трудом проглядывалась сквозь заросли. Вскоре до Свена донёсся стук копыт и, судя по звуку, повозка возвращалась. Он подобрался ближе к дороге и в просвет между деревьями увидел её. Старик неистово погонял лошадей, как будто за ним гнались дикие лесные коты. Время от времени он оборачивался и что-то сердито говорил внутрь фургона. С грохотом, промчавшись мимо спрятавшегося в кустах лесника, повозка скрылась за поворотом, а лесник выбрался на неширокую дорогу. Что-то здесь было не так! Сначала заехали в лес, через полчаса понеслись назад как сумасшедшие!
Дорога эта была старой и вела к заброшенному бону на изгибе реки. Там давно никто не жил. Может, торговец спрятал там часть своего товара?
Дойдя до огромного полуразвалившегося амбара, Свен остановился и прислушался. Сквозь шум воды до него донеслись какие-то звуки. Зайдя внутрь, он уже ясно услышал детский плач. В углу амбара шевелилось маленькое тельце. Свен наклонился и из-за вороха тряпок на него глянули глаза, голубые, как ясное майское небо. Дитя, завидев незнакомого мужчину, испуганно замолчало, и некоторое время смотрело на него широко распахнутыми глазами. Затем, что-то вспомнив, вновь зашлось в крике-плаче. Свен осторожно взял ребёнка на руки и принялся успокаивать его, как это делали матери в деревне. Но малышка никак не хотела останавливаться.
— А ну-ка успокойся! Ты же не хочешь, чтобы тебя забрал Чёрный Полуночник?
При этих словах ребёнок замолчал, озарив перекошенное лицо лесника синевой своих глаз.
— Вот, даже ты — чужое дитя, наверное, слышало о проклятье Альтендорфа.
И вдруг парень так и замер с ребёнком на руках. Он вспомнил слова Сибиллы. Чтобы снять проклятье с деревни, надо отдать Чёрному Полуночнику чужого ребёнка!
Из оцепенения его вывело, что в его руках ребёнок обмочился. Свен снял свою куртку лесника, чтобы завернуть туда дитя.
Это была девочка. Когда Свен развернул пелёнки, она резво встала на ножки, смело сделала пару шажков к леснику, и ухватила его за крупный нос.
— Ну, вот и познакомились, — улыбнулся он.
Насколько он разбирался в детях, ей было немногим менее года. Светлые вьющиеся волосы, вздёрнутый носик, светло-голубые глаза. Лесник знал, что в таком возрасте детей уже не пеленают, а эту завёрнули в тряпьё, да так грубо и неумело!
«Как можно было бросить здесь такое прелестное дитя», — думал Свен.
Страница 3 из 8
