Солнце садилось за горы. От леса тянуло стужей. Стояла последняя декада марта, ночи были сырые и холодные. Альтендорфцы жались поближе к огню.
Добавить в моё избранное
26 мин, 10 сек 13423
Если бы не он, ребёнок был бы обречен, замёрзнуть, либо умереть от голода.
Он вспомнил тёмные глаза молодой еврейки, тонкий с лёгкой горбинкой нос. Что-то не очень дитя похоже на мать!
Когда лесник с девочкой на руках подходил к деревне, с гор спустились сумерки. Свен готов был поклясться, что шёл к кирхе, хотел показать свою находку пастору. Но ноги почему-то вынесли его к дому Сибиллы. И старуха, конечно же, сидела на крыльце, проводив последний луч сегодняшнего солнца, исчезнувший за горной грядой. Девочка на руках лесника спала сладко посапывая.
— Я вижу, Свен, ты нашёл ребёнка для Чёрного Полуночника?
— Как же ты можешь видеть, Сибилла? — спросил парень, хотя понимал, что старая женщина его, скорей всего не услышит.
— Видят одними глазами лишь те, кому не дано большего, — ответила та. — А глухой меня прозвали те, на чьи дурацкие вопросы у меня нет охоты отвечать. Дай мне крошку! — внезапно попросила она.
Свен протянул ей спящую малышку. Костлявые пальцы дотронулись до безмятежного личика, прошлись по шёлковым волосам.
— Хороша. Чёрный Полуночник будет доволен.
Рассердившись, молодой лесник забрал девочку. Старуха подняла лицо и ощерилась в беззубой улыбке. В тёмной синеве сумерек были видны белки её незрячих глаз.
— В любом случае, решать тебе, Свен.
— У неё даже нет имени, — почему-то сказал он. — Её бросила в лесу молодая еврейка. Надо отнести её к пастору, чтобы нарёк ей имя.
— У неё есть имя, — возразила Сибилла. — Её зовут Шарлотта.
— Откуда ты знаешь? И почему Шарлотта? Это совсем не иудейское имя.
Старуха с трудом поднялась на ноги и, держась обеими руками за перила, стала подниматься по ступеням крыльца в дом.
— Береги её, Свен, — не оборачиваясь, сказала она. — Береги для Чёрного Полуночника.
Расстроенный пошёл лесник домой, бережно неся в руках спящую Шарлоту. Но по пути успокоил себя. Сибилла — старая, немного не в своём уме, вот и болтает всякое. Ещё его отец говорил, старые, что малые дети, живут в выдуманном собой мире.
Дом лесника стоял, обратясь тремя окнами в лес. Лес был живой и никогда не спал. И днём и ночью он был полон разнообразных звуков, иногда таинственных, иногда зловещих. Для альтендорфцев он был суровым кормильцем. Люди не мыслили себя без леса, но и боялись его. Для Свена лес был частью его самого. Парень растворялся в нём, и в тоже время чувствовал его в себе каждой своей клеточкой. Ну, никак не мог лес, думал Свен, принимать к себе Чёрного Полуночника!
Зайдя в дом, он положил спящую девочку на своё ложе. Налил в чашу козьего молока и покрошил туда же хлебный мякиш. Затем сел на краешек постели и при скудном, колеблющемся свете лучины наблюдал за спящим ребёнком.
Он её вырастит. Он будет заботиться о ней как родной отец, и даже лучше. И Чёрный Полуночник не сможет отнять её у него. И никто из альтендорфцев не будет знать, что Шарлотта ему не дочь. А слепую, глухую и безумную Сибиллу всё равно никто не слушает.
Девочка заворочалась на травяном матраце и проснулась. Свен, держа на коленях, покормил её тюрей, и малышка вновь заснула, доверчиво положив ему на грудь свою кудрявую головку.
С этого дня весь мир для молодого лесника сосредоточился в этом маленьком и беззащитном существе. Он соорудил удобный заплечный мешок, куда сажал маленькую Шарлотту, и они на весь день уходили в лес. Свен показывал девочке весенний лес, рассказывал истории о старых деревьях, учил различать птиц по их пению.
Особенно Шарлотту поразил могучий старый дуб. Она долго смотрела на исполина, раскрыв свой ротик.
— Дубу этому, говорят, лет пятьсот, не меньше. Сам Мартин Лютер отдыхал под его кроной. А вот здесь можно укрыться от непогоды.
Парень поднёс крошку к огромному дуплу, где запросто могли поместиться двое взрослых людей. Дно было выстелено хвойными ветками. Свен осторожно опустил малышку.
Девочка улеглась на мягкой хвойной постели, коснулась ручкой стенки дупла. И замерла.
— «Это они знакомятся друг с другом», — подумал Свен.
Дерево приняло Шарлотту. Минуту спустя она сладко забылась в безмятежном сне.
— Спасибо!
Парень осторожно погладил толстую, шершавую кору.
Утро 24 апреля было ветреным и дождливым. Свен выглянул в окно. Лес как будто был чем-то взволнован. Деревья качались и шумели молодой листвой.
— Похоже, сегодня придётся нам остаться дома, — сказал он, подсаживая Шарлотту на подоконник. — Гляди, как непогода-то разыгралась.
Малышка недовольно скривила губки. Ей очень нравились их лесные прогулки.
В дверь постучали.
— Свен, дружище, ты дома? — это был Уве-всезнайка.
— Что-то случилось, Уве?
Лесник распахнул дверь.
— Вчера разбирали мост, а ты не пришёл. Я подумал, не случилось ли чего?
Он вспомнил тёмные глаза молодой еврейки, тонкий с лёгкой горбинкой нос. Что-то не очень дитя похоже на мать!
Когда лесник с девочкой на руках подходил к деревне, с гор спустились сумерки. Свен готов был поклясться, что шёл к кирхе, хотел показать свою находку пастору. Но ноги почему-то вынесли его к дому Сибиллы. И старуха, конечно же, сидела на крыльце, проводив последний луч сегодняшнего солнца, исчезнувший за горной грядой. Девочка на руках лесника спала сладко посапывая.
— Я вижу, Свен, ты нашёл ребёнка для Чёрного Полуночника?
— Как же ты можешь видеть, Сибилла? — спросил парень, хотя понимал, что старая женщина его, скорей всего не услышит.
— Видят одними глазами лишь те, кому не дано большего, — ответила та. — А глухой меня прозвали те, на чьи дурацкие вопросы у меня нет охоты отвечать. Дай мне крошку! — внезапно попросила она.
Свен протянул ей спящую малышку. Костлявые пальцы дотронулись до безмятежного личика, прошлись по шёлковым волосам.
— Хороша. Чёрный Полуночник будет доволен.
Рассердившись, молодой лесник забрал девочку. Старуха подняла лицо и ощерилась в беззубой улыбке. В тёмной синеве сумерек были видны белки её незрячих глаз.
— В любом случае, решать тебе, Свен.
— У неё даже нет имени, — почему-то сказал он. — Её бросила в лесу молодая еврейка. Надо отнести её к пастору, чтобы нарёк ей имя.
— У неё есть имя, — возразила Сибилла. — Её зовут Шарлотта.
— Откуда ты знаешь? И почему Шарлотта? Это совсем не иудейское имя.
Старуха с трудом поднялась на ноги и, держась обеими руками за перила, стала подниматься по ступеням крыльца в дом.
— Береги её, Свен, — не оборачиваясь, сказала она. — Береги для Чёрного Полуночника.
Расстроенный пошёл лесник домой, бережно неся в руках спящую Шарлоту. Но по пути успокоил себя. Сибилла — старая, немного не в своём уме, вот и болтает всякое. Ещё его отец говорил, старые, что малые дети, живут в выдуманном собой мире.
Дом лесника стоял, обратясь тремя окнами в лес. Лес был живой и никогда не спал. И днём и ночью он был полон разнообразных звуков, иногда таинственных, иногда зловещих. Для альтендорфцев он был суровым кормильцем. Люди не мыслили себя без леса, но и боялись его. Для Свена лес был частью его самого. Парень растворялся в нём, и в тоже время чувствовал его в себе каждой своей клеточкой. Ну, никак не мог лес, думал Свен, принимать к себе Чёрного Полуночника!
Зайдя в дом, он положил спящую девочку на своё ложе. Налил в чашу козьего молока и покрошил туда же хлебный мякиш. Затем сел на краешек постели и при скудном, колеблющемся свете лучины наблюдал за спящим ребёнком.
Он её вырастит. Он будет заботиться о ней как родной отец, и даже лучше. И Чёрный Полуночник не сможет отнять её у него. И никто из альтендорфцев не будет знать, что Шарлотта ему не дочь. А слепую, глухую и безумную Сибиллу всё равно никто не слушает.
Девочка заворочалась на травяном матраце и проснулась. Свен, держа на коленях, покормил её тюрей, и малышка вновь заснула, доверчиво положив ему на грудь свою кудрявую головку.
С этого дня весь мир для молодого лесника сосредоточился в этом маленьком и беззащитном существе. Он соорудил удобный заплечный мешок, куда сажал маленькую Шарлотту, и они на весь день уходили в лес. Свен показывал девочке весенний лес, рассказывал истории о старых деревьях, учил различать птиц по их пению.
Особенно Шарлотту поразил могучий старый дуб. Она долго смотрела на исполина, раскрыв свой ротик.
— Дубу этому, говорят, лет пятьсот, не меньше. Сам Мартин Лютер отдыхал под его кроной. А вот здесь можно укрыться от непогоды.
Парень поднёс крошку к огромному дуплу, где запросто могли поместиться двое взрослых людей. Дно было выстелено хвойными ветками. Свен осторожно опустил малышку.
Девочка улеглась на мягкой хвойной постели, коснулась ручкой стенки дупла. И замерла.
— «Это они знакомятся друг с другом», — подумал Свен.
Дерево приняло Шарлотту. Минуту спустя она сладко забылась в безмятежном сне.
— Спасибо!
Парень осторожно погладил толстую, шершавую кору.
Утро 24 апреля было ветреным и дождливым. Свен выглянул в окно. Лес как будто был чем-то взволнован. Деревья качались и шумели молодой листвой.
— Похоже, сегодня придётся нам остаться дома, — сказал он, подсаживая Шарлотту на подоконник. — Гляди, как непогода-то разыгралась.
Малышка недовольно скривила губки. Ей очень нравились их лесные прогулки.
В дверь постучали.
— Свен, дружище, ты дома? — это был Уве-всезнайка.
— Что-то случилось, Уве?
Лесник распахнул дверь.
— Вчера разбирали мост, а ты не пришёл. Я подумал, не случилось ли чего?
Страница 4 из 8
