Глумление над трупом не может рассматриваться как особая жестокость. … Если труп уничтожен или расчленен с целью сокрытия преступления, это не может рассматриваться как проявление особой жестокости…
Добавить в моё избранное
26 мин, 58 сек 12032
Наконец она пришла в себя и с несвойственной ей неприязнью сказала:«Не приходи завтра на нашу свадьбу. Я тебе запрещаю!»
На следующий день, около одиннадцати утра мне позвонил мой приятель и сообщил леденящую кровь новость: у «принца» не раскрылся парашют. Он разбился на глазах у Камилы, упал в сотне метров от неё… Они через несколько минут должны были ехать в загс.
Сеньор Уго замолчал. И молчал бы долго, но взглянув на часы встрепенулся:
— Через несколько минут приедет тойота-пикап, а я еще не объяснил вам смысла вашей работы. Но я думаю вам будет более понятно, если я доскажу эту печальную историю до конца. Оставшееся не займет много времени.
Так вот, Камила пришла ко мне через неделю после трагедии. И сказала, что согласна… стать моей женой.
Удивление моё было великим, но недолгим. Очень скоро я понял причину такого ее неожиданного и, я бы сказал, стремительного решения. Камила вбила себе в голову, что я, сказав ту зловещую фразу о парашюте, который не раскроется, сказал ее неспроста. Она уверила себя, что я связан либо с самим дьяволом, либо с его темными силами. И если она не выйдет за меня замуж, то эти темные силы очень скоро увлекут её в свои черные страшные пропасти.
Мы поженились через месяц. Все знакомые и подруги отвернулись от Камилы. После такой трагедии через месяц выйти замуж, сами понимаете. Но Камиле уже было все равно. Она стала другим человеком, замкнулась в себе. Даже со мной — очень мало разговаривала. Мы прожили с ней одиннадцать несчастливых лет. И за все годы ни единая душа не была у неё в гостях. Сама она тоже ни разу ни к кому не ходила в гости. Даже со мной, повторюсь, она почти не разговаривала. Все что-то думала, думала о чем-то. И молчала.
Так все продолжалось до позавчерашнего дня. Нелепый несчастный случай: на кухне мыла посуду, одной рукой держась за металическую раковину, другой взялась за жарочный шкаф. А в этом шкафу где-то повредилась изоляция. Ее сильно ударило током. Услышав громкий крик я тут же вбежал в кухню, поднял ее с пола. Она была жива, но на глазах бледнела, через несколько минут стала задыхаться. Я вызвал скорую, стал ее успокаивать. А она вдруг тихо сказала:
— Все эти годы, я хотела как и мой Принц сделать тоже, что сделал он в день свадьбы. Так же как и он. Тем более у меня есть самолет.
Хотела, но боялась. Боялась, что парашют, не раскроется. Прошу тебя, Уго, пообещай мне, если я… если я… если я… умру, перед тем как меня отправят в крематорий, сделай так чтобы «Я» все же осуществила свою мечту.
Я ее снова стал успокаивать, но она снова повторила. Сделай т а к это мое последнее желание!
Тут приехала скорая. Врачи тоже стали ее успокаивать и говорить, что все будет хорошо, но нужно ехать в клинику…
Они не доехали. Не успели. Она умерла в машине. Остановилось сердце.
Зазвонил телефон. Сообщили что пикап прибыл.
— Так теперь вы понимаете зачем я вас пригласил. — Сеньор Уго растерянно посмотрел в окно.
Компаньоны неспокойно переглянулись.
— Всей работы, — почти жалобно произнес Уго, — на пару-тройку часов и я плачу тысячу долларов…
Иван по привычке подергал себя за мочку уха, затем, зачем-то, осмотрел потолок
и, боясь оказаться правым в своем предположении, спросил:
— Мы что… должны помочь вашей жене… выпорхнуть из самолета?
— Всего пару часов,-согласно кивнул головой Уго, — Тысяча долларов. Вы согласны?
— Нам нужно подумать, посоветоваться, — Егор теребил футболку, нервно тряс коленкой. Ему было не по себе.
На подумать — нет времени.-нахмурился Уго. — А посоветоваться можете. У вас есть одна минута. Если хотите — выйдите на балкон.
Как только они вышли на балкон Иван нервно зашептал:«У него что не все дома?»
— Н-да, вот это переплет… глухо отозвался Егор. — Переплет так переплет. Аж в глазах туман. А с другой стороны, весь этот бред — не его же выдумка. Жена — попросила. Последнее желание…
— А если бы она попросила его… вместе с ней… в гроб лечь. Он тоже полез бы?
Егор посмотрел вниз: крытый белый пикап их уже ждал.
— Мы соглашаемся… или уходим?
— Так деньги же… — Иван старался не смотреть вниз. Он боялся высоты. Штука баксов на дороге не валяется.
— Ну нет!-не возразил Егор, — если мы соглашаемся, то по штуке на брата. Пошли скажем ему. Либо он платит две тысячи и мы… работаем, либо мы уходим.
Уго согласился. Но «уволил» шофера пикапа.
— Тогда сами машину поведете. Зачем я буду шоферу платить? Надеюсь права у вас с собой?
Компаньоны переглянулись. Ответил Иван:«Конечно с собой. Куда же мы без прав.»
— Тогда приступайте. Времени в обрез. В спальне инвалидное кресло. Не на руках же вам её носить… А я выйду на балкон. Не смогу это видеть. У меня не такие крепкие нервы как у вас. Тем более Камила мне не чужая.
На следующий день, около одиннадцати утра мне позвонил мой приятель и сообщил леденящую кровь новость: у «принца» не раскрылся парашют. Он разбился на глазах у Камилы, упал в сотне метров от неё… Они через несколько минут должны были ехать в загс.
Сеньор Уго замолчал. И молчал бы долго, но взглянув на часы встрепенулся:
— Через несколько минут приедет тойота-пикап, а я еще не объяснил вам смысла вашей работы. Но я думаю вам будет более понятно, если я доскажу эту печальную историю до конца. Оставшееся не займет много времени.
Так вот, Камила пришла ко мне через неделю после трагедии. И сказала, что согласна… стать моей женой.
Удивление моё было великим, но недолгим. Очень скоро я понял причину такого ее неожиданного и, я бы сказал, стремительного решения. Камила вбила себе в голову, что я, сказав ту зловещую фразу о парашюте, который не раскроется, сказал ее неспроста. Она уверила себя, что я связан либо с самим дьяволом, либо с его темными силами. И если она не выйдет за меня замуж, то эти темные силы очень скоро увлекут её в свои черные страшные пропасти.
Мы поженились через месяц. Все знакомые и подруги отвернулись от Камилы. После такой трагедии через месяц выйти замуж, сами понимаете. Но Камиле уже было все равно. Она стала другим человеком, замкнулась в себе. Даже со мной — очень мало разговаривала. Мы прожили с ней одиннадцать несчастливых лет. И за все годы ни единая душа не была у неё в гостях. Сама она тоже ни разу ни к кому не ходила в гости. Даже со мной, повторюсь, она почти не разговаривала. Все что-то думала, думала о чем-то. И молчала.
Так все продолжалось до позавчерашнего дня. Нелепый несчастный случай: на кухне мыла посуду, одной рукой держась за металическую раковину, другой взялась за жарочный шкаф. А в этом шкафу где-то повредилась изоляция. Ее сильно ударило током. Услышав громкий крик я тут же вбежал в кухню, поднял ее с пола. Она была жива, но на глазах бледнела, через несколько минут стала задыхаться. Я вызвал скорую, стал ее успокаивать. А она вдруг тихо сказала:
— Все эти годы, я хотела как и мой Принц сделать тоже, что сделал он в день свадьбы. Так же как и он. Тем более у меня есть самолет.
Хотела, но боялась. Боялась, что парашют, не раскроется. Прошу тебя, Уго, пообещай мне, если я… если я… если я… умру, перед тем как меня отправят в крематорий, сделай так чтобы «Я» все же осуществила свою мечту.
Я ее снова стал успокаивать, но она снова повторила. Сделай т а к это мое последнее желание!
Тут приехала скорая. Врачи тоже стали ее успокаивать и говорить, что все будет хорошо, но нужно ехать в клинику…
Они не доехали. Не успели. Она умерла в машине. Остановилось сердце.
Зазвонил телефон. Сообщили что пикап прибыл.
— Так теперь вы понимаете зачем я вас пригласил. — Сеньор Уго растерянно посмотрел в окно.
Компаньоны неспокойно переглянулись.
— Всей работы, — почти жалобно произнес Уго, — на пару-тройку часов и я плачу тысячу долларов…
Иван по привычке подергал себя за мочку уха, затем, зачем-то, осмотрел потолок
и, боясь оказаться правым в своем предположении, спросил:
— Мы что… должны помочь вашей жене… выпорхнуть из самолета?
— Всего пару часов,-согласно кивнул головой Уго, — Тысяча долларов. Вы согласны?
— Нам нужно подумать, посоветоваться, — Егор теребил футболку, нервно тряс коленкой. Ему было не по себе.
На подумать — нет времени.-нахмурился Уго. — А посоветоваться можете. У вас есть одна минута. Если хотите — выйдите на балкон.
Как только они вышли на балкон Иван нервно зашептал:«У него что не все дома?»
— Н-да, вот это переплет… глухо отозвался Егор. — Переплет так переплет. Аж в глазах туман. А с другой стороны, весь этот бред — не его же выдумка. Жена — попросила. Последнее желание…
— А если бы она попросила его… вместе с ней… в гроб лечь. Он тоже полез бы?
Егор посмотрел вниз: крытый белый пикап их уже ждал.
— Мы соглашаемся… или уходим?
— Так деньги же… — Иван старался не смотреть вниз. Он боялся высоты. Штука баксов на дороге не валяется.
— Ну нет!-не возразил Егор, — если мы соглашаемся, то по штуке на брата. Пошли скажем ему. Либо он платит две тысячи и мы… работаем, либо мы уходим.
Уго согласился. Но «уволил» шофера пикапа.
— Тогда сами машину поведете. Зачем я буду шоферу платить? Надеюсь права у вас с собой?
Компаньоны переглянулись. Ответил Иван:«Конечно с собой. Куда же мы без прав.»
— Тогда приступайте. Времени в обрез. В спальне инвалидное кресло. Не на руках же вам её носить… А я выйду на балкон. Не смогу это видеть. У меня не такие крепкие нервы как у вас. Тем более Камила мне не чужая.
Страница 5 из 8
