Овинник

— спросил Степан и вопросительно посмотрел на Карняева.

— Пьяный был батька, вот ему и померещилось! — поморщился Василь.

— А попа тогда зачем в овин водили?

— А ты откуда про то знаешь?

— Говорят люди…

— На всякий случай. Померещилось или нет, а лучше против нечистой силы заранее себя сохранить.

— И то верно! — охотно согласился Степан и вновь огляделся.

В неверном свете едва чадящей старой свечи овин казался каким-то особенно мрачным. Глядя на колеблющиеся по стенам, едва заметные тусклые тени, Кудряш вспомнил всё, что ему рассказывали про овин Карняевых, и уже стал жалеть о том, что согласился помочь Василю.

— Ну что встал — полезем на вышки, на солому. Там, прямо над конями, затаимся. Если что — сразу услышим. Лезь первым, только осторожно — я тебе свечу подам, — Василь нетерпеливо подтолкнул Степана в плечо.

— Да лезу я, сейчас, — буркнул Степан и осторожно взобрался наверх. — Давай свечу.

Василь подал свечу и взобрался на вышки вслед за своим товарищем.

— Услышать то мы услышим, а как же увидим в темноте — свечку ведь задуть надо?

— Вверху я на крыше солому раздвинул в углу — свет немного будет попадать. Глаза привыкнут — увидим, — пояснил Василь. — Всё — тихо. Гашу свечку.

Так пролежали около часа. Ветер на улице стих и стало гораздо светлее.

— Небо ясное — луна вышла нам в помощь, — шепнул Василь.

Степан ничего не ответил.

— Степан! — позвал Василь громче.

Кудряш не отзывался.

— Спишь ты, что ли?! Эй! — Карняев двинул локтем в бок своему товарищу.

— А?! — встрепенулся Степан.

— Тихо — не спи.

— Случилось что?

— Не спи, говорю, а то проспим. Смотри — луна взошла, теперь внизу кони прямо перед нами — хорошо видны.

Кони мерно похрапывали, сонно переминаясь с ноги на ногу. В дальнем углу овина изредка похрюкивали свиньи. Запах прелой соломы убаюкивал, и оба парня уже начали было дремать, но неожиданно какой-то странный скрип снаружи овина, словно кто-то пытался открыть входную дверь.

— Тихо! — цыкнул Василь, но Степан и так не собирался нарушать тишину.

Скрип возле дверей повторился, а затем послышались тихие, шаги, словно кто-то неведомый решил обойти овин с другой стороны.

— Как-то тихо стало — может, ушёл? — спросил Василь у своего товарища.

— Может, и ушёл, только ведь совсем тихо стало, странно — ни лошади не хрипят, ни свиньи. Смотри, какая тишина!

Тишина и в самом деле была абсолютной и полной. Овин словно вымер. Василю казалось, что он слышит стук своего сердца. Где-то далеко, в Ректе, лаяли собаки. Тишина была настолько полной, что и сами крестьяне боялись её нарушить.

Пронзительно и тревожно заржали кони. От неожиданности Кудряш подскочил и едва не свалился вниз.

— Тихо! — вновь предупредил Василь, и они принялись наблюдать за лошадьми.

Кони начали вначале мелко, а затем всё более размашисто перебирать копытами. Прошло совсем немного времени и сверху казалось, что все они с рыси перешли на галоп и буквально несутся куда-то в неизвестность, словно прямо под ними уносится назад пол овина. Но пол, густо уложенный соломой, был неподвижным, и кони неслись галопом на одном месте. Изумлённые парни наблюдали за происходящим, не зная, что им предпринять.

Василь хотел, было, спуститься вниз, но решил передумать и дождаться, чем всё это закончится, не обнаруживая своего присутствия.

Постепенно кони начали уставать и теперь бежали на месте не так быстро. Наконец они и вовсе захрипели в пене.

— Что делается то — падут кони! — шепнул Василь и уже собирался спускаться, но всё кончилось так же внезапно, как и началось.

Неожиданно на насесте пропел петух. Кони тут же остановились и, тяжёло переводя дыхание, отплёвываясь от выступившей пены, начали приходить в себя.

Стало совсем светло.

— Светает, — пробормотал Степан.

Ничего не ответив, Василь спустился вниз и внимательно осмотрел лошадей:

— Будто их до самого Пропойска гнали и назад. Что же это было то, Степан, а?

— Нечисто тут у вас, Василь. Не зря зимой всё было. Ей Богу — не чисто! — уверенно произнёс Степан и, пугливо оглянувшись по сторонам, торопливо перекрестился. — Не человек это — мы ведь никого не видали. А кони загнанные.

— Чего ж теперь делать то?

— Я не поп — не знаю, — пожал плечами Кудряш. Да и поп вам не помог, и сороки. Тут к ведуну надо.

— Сейчас отопру овин — скоро в Ректу пойдём. Только ты, Степан, того — помалкивай пока. Нам этой славы недоброй не надо, ладно? — попросил Василь.

— Что я — сам не понимаю. Сам не разболтай! — кивнул Степан.

С утра, едва только сын рассказал о произошедшем, Автух сразу же отправился к Сидору Вовчку, старому ректянскому ведуну.