Овинник

Перед самой хатой Вовчка, которая стояла на отшибе, росло несколько высоких тополей. Проходя мимо деревьев, Автух посмотрел вверх. Его взгляд сразу же наткнулся на две сороки, которые сидели на ветке прямо над его головой и, как казалось Карняеву, внимательно разглядывали его с высоты. Сороки — птицы осторожные и в этом их поведении было что-то странное и необычное. Оглянувшись вокруг, Карняев вновь посмотрел вверх. Рядом с двумя сороками неожиданно примостилась третья и тоже принялась молча разглядывать крестьянина одним глазом, слегка повернув голову в сторону. Автуху казалось, что сорока видит его насквозь.

— Кыш! Пошли прочь! Кыш! — не выдержал Автух и замахал на сорок руками.

Громко вскрикнув, все три сороки скрылись в густой зелёной листве. Почти тут же налетевший ветер сорвал с тополей целое облако пуха и окатил им Карняева с ног до головы, припорошив тропинку, ведущую к дому Сидора.

Несмело постучав, Автух прислушался — из хаты не доносилось ни звука. Карняев повторил попытку, но на этот раз более решительно. Дверь тут же распахнулась, словно хозяин только и ожидал повторного стука:

— Проходи, Автух. Я уж тебя и жду — где, думаю, пропал человек?!

Голос у Сидора был с лёгкой хрипотцой, словно хозяин был простужен.

— А откуда ты узнал, что я к тебе собираюсь? — удивился Автух, проходя в хату.

— Сорока на хвосте принесла! — хитро улыбнулся ведун.

— Сорока? — с ещё большим удивлением спросил Карняев и подозрительно покосился на Сидора. — Уж не та ли сорока, что я сейчас возле тополей встретил, когда к тебе шёл?!

— У тополей? Ну-ка, расскажи подробнее, — попросил Вовчок.

— Да ты, видать, и так всё вперёд меня ведаешь? — проворчал Автух.

— Всё, да не всё. Я тебе про сороку к слову сказал, а так я тебя в окно возле тополей увидел, — пояснил Сидор. — Так что выкладывай всё, что хотел мне сказать и ничего не утаивай — вижу, что не просто так пришёл. Говорил я тебе ещё тогда, зимой — всё равно придешь?!

— Говорил, — хмуро кивнул Автух.

— Вот и пришёл. Ну, рассказывай. Садись за стол, да рассказывай, а мы пока поедим, чем Бог послал. Мария, — крикнул Вовчок уже жене, — Давай на стол чугунок с кашей, да молока принеси.

— Нечистое у тебя в овине место, Автух. Не чистое…, — задумчиво пробормотал Сидр, выслушав рассказ Карняева.

— Да куда уж там… И тогда, зимой, и сейчас. Тогда чуть не помер со страху, печь переложили, овин освящали, сорок везде поразвешивали… Да только вновь напасть, не поймёшь откуда. Помоги, Сидор — я в долгу не останусь, по осени мешок овса отдам. Только помоги.

— Я ведь тоже не про всё ведаю…, — задумчиво произнёс старый Вовчок и, раскурив люльку, некоторое время молча попыхивал табаком.

— Знатный у тебя табак, из самой Малороссии.

— С Волыни привезли, — кивнул Сидор и вновь замолчал.

Автух, не зная, как поддержать разговор, тоже умолк.

Через некоторое время, докурив люльку, Вовчок вновь повернулся к Автуху:

— Видать, овинник тебя донимает. Скажи, а у тебя кони не дохли по твоей вине?

— Как же, аккурат перед приходом колдуна зимой сдохла пегая кобыла. А недавно ещё одна неудачно ожеребилась — не успели мы, жеребёнок и подох. А от чего первая кобыла сдохла — не знаю, — пожал плечами Карняев.

— Так я и думал. То овинник к тебе первый раз приходил — скажи спасибо, что ещё душу ему не отдал. Да и сейчас он, видать, бедокурит. Дам я тебе свечку, да не простую, а громовую, Перуном заговоренную. Если эту свечку запалить там, где нечистые, они света не увидят и её не услышат, а ты всё увидишь. Только выбери в овине место получше.

— На вышки залезу. У меня вышки от мороза сделаны над стойлами. Там сын и ночевал со Степаном Кудряшом…

— Но с собой воды святой возьми. Только тут я тебе не помощник — в церковь иди за ней. Если что, скажешь, что для хаты. Вот — свечка, — Волчок протянул Автуху на первый взгляд совершенно обычную, ничем не примечательную свечу. — Увидишь нечистого — окропи святой водой. Отстанет, думаю… А сорок не тушки надо вешать, а чучела — чучела сильнее. А тушки портятся — от них толку меньше…

В церковь Автух сам не пошёл — отправил сына.

— Ну?! — нетерпеливо спросил Автух, едва Василь переступил порог хаты.

— Дал. Только всё расспрашивал, зачем.

— А ты?

— Как и договорились — пить мол, по чуть-чуть. Мать, дескать, прихворнула.

— Поверил поп.

— Не знаю, — пожал плечами Василь. — Главное, что воду дал. — Батька, Кудряша с собой брать будем?

— Оно, может, и не следовало бы чужого человека во всё посвящать, да только в таком деле, сынку, лишний человек не помешает — с нечистыми не хочется лишний раз встречаться, да выхода другого нет — а то ведь загоняет лошадей до смерти, так и нам самим тогда жизни не будет!