Овинник

— Я тогда схожу, предупрежу его.

— Давай! — кивнул Автух.

Ближе к вечеру, когда солнце начало скрываться за дальней, чуть подёрнутой синеватой дымкой зубчатой стеной леса, Карняевы и Кудряш, стараясь не привлекать ничьего внимания, отправились огородами к овину, захватив с собой штоф со святой водой, спички и несколько свечей. Громовую, взятую у Сидора Вовчка, Автух тщательно завернул в тряпицу и уложил отдельно в карман, чтобы не перепутать с остальными.

Вокруг царило лето. Знойный день уступил свои права прохладному, но всё ещё теплому вечеру. Солнце скрылось за лесом, и на небе начали вспыхивать первые звёзды. В траве В траве стрекотали многочисленные кузнечики и цикады. В воздухе носились тучи мошкары.

— Красота-то какая на свете! — воскликнул Кудряш. — И всё то — божье творение. И как только такая дрянь, как нечистые, появляется?!

— То не нашего ума дело — про то ведуны да попы знают, — строго ответил Автух, хотя и сам думал так же, как и Кудряш.

Когда пришли на место, Василь первым делом осмотрелся — вокруг было тихо.

— И как это вы умудрились так далеко овин построить В чистом поле почти? — не сдержался Степан, которому вновь стало не по себе.

— Хата тут моего деда раньше была, — пояснил Автух, отпирая замок, — А потом сгорела. А овин новый совсем — вот и остался. Пошли внутрь.

Василь хотел, было, как и в первую ночь, запереть овин снаружи, а сам залезть внутрь через лаз, но Автух ему не позволил:

— Оставь — мы втроём будем. А если что и надо будет быстро выскочить?! Не так-то просто будет. Я уже старый через лаз выскакивать, да и не найдём его в потёмках. Так что двери просто прикроем изнутри.

— На засов?

— Ни на засов, и не на крюк — пусть свободно стоят. Я тут зимой такого насмотрелся, что до сих пор жутко! — решительно сказал Автух и, заметив, что Степан Кудряш тоже тревожно оглядывается по сторонам, похлопал того по плечу: — Не журись, Степан — Вовчок добрый ведун, он мне всё сказал, как делать. И свечка у меня громовая, Перуном заговорённая есть. Да и вода святая из церкви.

— Да я ничего — я уже ночевал тут, — пожал плечами смутившийся Степан.

— Полезем на вышки — только по очереди, чтобы не обвалиться. Вы — подальше от лестницы, а я поближе — старый уже по палкам лазить.

Поначалу всё было тихо. Лошади внизу в стойлах мерно похрипывали в полудрёме, в дальнем углу сонно похрюкивали свиньи, но потом и они затихли.

— Тишина, батька — как тогда! — насторожился Василь, потому что стало совсем тихо.

— Т-с-с! — предупредил Автух, и в то же мгновение прямо под ними пронзительно заржали кони.

Стало слышно, как они стали перебирать копытами — вначале мелко и едва слышно, а затем — всё громче и быстрее, пока и вовсе не перешли в галоп, словно и вышки, и овин, и кони неслись куда-то в неизвестность. В своём углу беспокойно завизжали проснувшиеся свиньи. Всполошились куры, тревожно заквохтал петух.

Автух достал из кармана тряпицу с громовой свечой и принялся её аккуратно разматывать, но в последний момент выронил из рук. Карняев в отчаянии пошарил вокруг и с облегчением нащупал в темноте свечу — она на их счастье не упала вниз, а застряла в покрывающем вышки сене.

— Зажигай, сынку, свечку. Только спичку прикрой рукой, а потом сразу туши, когда свечку запалим, чтобы нечистый не увидел! — прошептал Автух. — Готов?

— Готов, батька.

— Давай! Помоги нам, Боже!

Василь решительно чиркнул спичкой и быстро поджёг поднесённую батькой свечу. Свеча сразу же вспыхнула, и Василь погасил спичку. Вышки осветились неярким, дрожащим пламенем.

— Разгребайте сено, чтобы было видно, что делается внизу! — шепнул парням Автух и проделал прямо под собой в сене небольшое смотровое окошко.

Рядом сделал и другое — чтобы посветить в него громовой свечой.

Едва Автух взглянул вниз, как едва не рухнул от страха с вышек — прямо под ним на жеребце сидел всё тот же высокий старик в чёрной одежде, которого Карняев видел зимой, и что есть силы погонял жеребца плёткой. Только сейчас у него не было на голове чёрного колпака — длинные, седые волосы развевались по ветру, словно старик и в самом деле был не в овине, а скакал в чистом поле. Все соседние лошади тоже мчались во весь опор, хотя их никто и не подгонял. Старик, похоже, ничего не замечал и не видел света свечи — его слишком сильно занимали кони.

— Степан, воду доставай! — шепнул совладавший с собой Автух. — Выльем ему, вражьему сыну, на голову да и ходу с овина на улицу!

— Ладно, — кивнул Степан, и сам полумёртвый от страха.

Откупорив дрожащими руками бутылку, Кудряш подал её Автуху.

— А сам чего же?

— Так он прямо под вами сидит — вам сподручнее.

Автух взял штоф и опрокинул его горлышком вниз.

В последний момент старик что-то почувствовал и успел поднять голову вверх.