Крытая повозка с надписью большими буквами «Театр папаши Савье» протряслась от городских ворот по улице прядильщиков, добралась до ярмарочной площади, на которой было не протолкнуться, и встала, упёршись лбом старого мерина Куко в бочину крестьянского воза. Солома на возу зашевелилась. И высунулась заспанная, помятая девица…
Добавить в моё избранное
25 мин, 23 сек 6050
Или я? — неожиданно закричал фальцетом Ксин. — Кто будет собирать выручку и распределять? Кто будет закупать реквизит и провиант? Как мы все будем жить?!
Ха! Реквизит! Тряпьё, которое, не купи его Савье, выкинули бы на свалку! — буркнул Пипо.
Гнилые овощи и прогорклое масло ты называешь едой? — усмехнулся невесело Пупо. — Нет, он никогда нас не считал за людей.
Зато теперь нам всем будет лучше, — прошипел Ксин Вонг и вытянул шею, чтобы посмотреть на Пупо, — теперь у нас не будет ничего!
Вы говорите так, будто бы Савье можно попросить остаться, будто можно что-то изменить, — тихо сказала Пипина. — Но вот он перед нами. И нам не нужно его больше бояться. Не нужно прятаться и бояться попасться ему на глаза. Он говорил, что любил нас…
Может, и любил! — Ксин взмахнул нелепо руками, его смуглое лицо перекосилось от гнева. — Не мог он нам этого выказывать! Нам только дай слабину!
И от этой любви он убил Ваго, — опустив голову, прошептала Пипина.
Нас было лучше убить сразу, чтобы не мучили добропорядочных граждан, — мрачно сказал Пупо.
Все замолчали. И Ксин молчал. И Ксу. Они смотрели на Савье. И жалели, что его больше нет. И ненавидели его. Потому что всю жизнь боялись. Сначала боялись Мамлюка, потом боялись Савье, а теперь испугались того, что остались одни.
Но они продолжали стоять вокруг мёртвого хозяина и смотреть. А Пипина вдруг протянула руку к Пипо и взяла его за руку. Потянулась к Ксу Вонгу и ухватила его за ледяные пальцы. Глядя на них, нехотя взялись за руки Пупо и Ксин Вонг… Круг сомкнулся. Пипина улыбнулась. Улыбкой детской, светлой. Взявшись за руки, они так стояли вокруг папаши Савье. Взрослые и навсегда дети.
Похоронили Савье в молчании, поодаль от Бастиана.
Туман полз по земле, предвещая хороший, погожий день. Куко сонно свистел нижней губой, свесив голову до самой земли.
Дело сделано. Пора бы и убираться скорей отсюда. Но они медлили, занимаясь ненужными нужными делами, расхаживая и перекладывая вещи в повозке, вдруг поняв, что эти двое мёртвых людей им не так страшны, как те, живые, встреча с которыми ждёт их, как только они выедут из леса.
Усталость и бессонная ночь брали своё. И, оттягивая страшащий их отъезд, они решили поесть. Уселись возле могилы Бастиана со скудным завтраком. Пипина полезла в сундук, где они держали запас крупы, масла и остатки еды от предыдущей трапезы. Лук, кругляш серого хлеба, связка вяленой рыбы. Разве это еда для пятерых людей? Но это лучше, чем жрущий сам себя пустой желудок. Разломив на шестерых хлеб, Пипина положила на могилу Бастиана кусок.
Он отдал бы его тебе, ешь, — рассудительно заметил Пупо, сочно хрустя луком.
Пипина пропустила мимо ушей его замечание.
Нас будут искать, — уставившись мрачно в землю, грызя мелкими ровными зубами сушёную рыбёшку, проговорил Ксу.
Кто? — равнодушно спросила Пипина. — Театр снялся и уехал из города. Все мы уехали или нет, — голос её дрогнул, — никто не знает.
Зато узнают там, куда мы приедем! Или ты собираешься отсиживаться в лесу?! — вспылил Ксин, его подвижное лицо язвительно передёрнулось.
Значит, мы поедем туда, где нас никто не знает, — неожиданно поддержал Пипину Пупо.
Он уже второй раз сегодня оказывался на её стороне, и она с благодарностью взглянула на него.
Можно поехать в Нант, в тех краях мы ни разу не были, а оттуда и до Франции недалеко, — Пипо обвёл всех своим невыразительным хмурым взглядом.
Все растерянно молчали. Эти названия для них не означали ничего, и звучали, как приглашение поехать на Луну. А Пипо любил расспрашивать на стоянках, куда ведёт воон та дорога или откуда приехал тот господин в шляпе с шикарными перьями.
Да, пожалуй, поедем в Нант, — буркнул Ксин.
Значит, в Нант, — нерешительно сказал Ксу, — но доберёмся ли мы одни туда?
На него зашикали, а Ксин вскочил и принялся мерить поляну большими шагами.
Мы можем поехать в Нант, нам может повезти, и мы доберёмся до… до Франции! — выкрикнул он. — Но… но, как только они… увидят, что мы одни, без хозяина, любому это покажется странным! Они поймут, что здесь дело нечисто! И нас… нас повесят всех… за то, что мы убили Савье! Ну, или за то, что покрывали… того, кто убил!
Вонг прав, — мрачно сказал Пупо, — нас никто не примет всерьёз.
А по мне, так надо отправляться к мэтру Мамлюку и умолять его, чтобы он нашёл нам нового хозяина, — осторожно продолжил Ксин, посчитав, что для этого предложения сейчас самое время.
Но… — с недоумением отшатнулся Пупо, — ведь тогда… придётся сказать, кто убил.
Мы и скажем, — отрезал Вонг, — почему мы все должны погибать из-за дурацкой выходки Пипины?!
Нет! Так не пойдёт! — воскликнул Пупо и оглядел всех.
Но негодования по поводу предложения Вонга на лицах не увидел.
Ха! Реквизит! Тряпьё, которое, не купи его Савье, выкинули бы на свалку! — буркнул Пипо.
Гнилые овощи и прогорклое масло ты называешь едой? — усмехнулся невесело Пупо. — Нет, он никогда нас не считал за людей.
Зато теперь нам всем будет лучше, — прошипел Ксин Вонг и вытянул шею, чтобы посмотреть на Пупо, — теперь у нас не будет ничего!
Вы говорите так, будто бы Савье можно попросить остаться, будто можно что-то изменить, — тихо сказала Пипина. — Но вот он перед нами. И нам не нужно его больше бояться. Не нужно прятаться и бояться попасться ему на глаза. Он говорил, что любил нас…
Может, и любил! — Ксин взмахнул нелепо руками, его смуглое лицо перекосилось от гнева. — Не мог он нам этого выказывать! Нам только дай слабину!
И от этой любви он убил Ваго, — опустив голову, прошептала Пипина.
Нас было лучше убить сразу, чтобы не мучили добропорядочных граждан, — мрачно сказал Пупо.
Все замолчали. И Ксин молчал. И Ксу. Они смотрели на Савье. И жалели, что его больше нет. И ненавидели его. Потому что всю жизнь боялись. Сначала боялись Мамлюка, потом боялись Савье, а теперь испугались того, что остались одни.
Но они продолжали стоять вокруг мёртвого хозяина и смотреть. А Пипина вдруг протянула руку к Пипо и взяла его за руку. Потянулась к Ксу Вонгу и ухватила его за ледяные пальцы. Глядя на них, нехотя взялись за руки Пупо и Ксин Вонг… Круг сомкнулся. Пипина улыбнулась. Улыбкой детской, светлой. Взявшись за руки, они так стояли вокруг папаши Савье. Взрослые и навсегда дети.
Похоронили Савье в молчании, поодаль от Бастиана.
Туман полз по земле, предвещая хороший, погожий день. Куко сонно свистел нижней губой, свесив голову до самой земли.
Дело сделано. Пора бы и убираться скорей отсюда. Но они медлили, занимаясь ненужными нужными делами, расхаживая и перекладывая вещи в повозке, вдруг поняв, что эти двое мёртвых людей им не так страшны, как те, живые, встреча с которыми ждёт их, как только они выедут из леса.
Усталость и бессонная ночь брали своё. И, оттягивая страшащий их отъезд, они решили поесть. Уселись возле могилы Бастиана со скудным завтраком. Пипина полезла в сундук, где они держали запас крупы, масла и остатки еды от предыдущей трапезы. Лук, кругляш серого хлеба, связка вяленой рыбы. Разве это еда для пятерых людей? Но это лучше, чем жрущий сам себя пустой желудок. Разломив на шестерых хлеб, Пипина положила на могилу Бастиана кусок.
Он отдал бы его тебе, ешь, — рассудительно заметил Пупо, сочно хрустя луком.
Пипина пропустила мимо ушей его замечание.
Нас будут искать, — уставившись мрачно в землю, грызя мелкими ровными зубами сушёную рыбёшку, проговорил Ксу.
Кто? — равнодушно спросила Пипина. — Театр снялся и уехал из города. Все мы уехали или нет, — голос её дрогнул, — никто не знает.
Зато узнают там, куда мы приедем! Или ты собираешься отсиживаться в лесу?! — вспылил Ксин, его подвижное лицо язвительно передёрнулось.
Значит, мы поедем туда, где нас никто не знает, — неожиданно поддержал Пипину Пупо.
Он уже второй раз сегодня оказывался на её стороне, и она с благодарностью взглянула на него.
Можно поехать в Нант, в тех краях мы ни разу не были, а оттуда и до Франции недалеко, — Пипо обвёл всех своим невыразительным хмурым взглядом.
Все растерянно молчали. Эти названия для них не означали ничего, и звучали, как приглашение поехать на Луну. А Пипо любил расспрашивать на стоянках, куда ведёт воон та дорога или откуда приехал тот господин в шляпе с шикарными перьями.
Да, пожалуй, поедем в Нант, — буркнул Ксин.
Значит, в Нант, — нерешительно сказал Ксу, — но доберёмся ли мы одни туда?
На него зашикали, а Ксин вскочил и принялся мерить поляну большими шагами.
Мы можем поехать в Нант, нам может повезти, и мы доберёмся до… до Франции! — выкрикнул он. — Но… но, как только они… увидят, что мы одни, без хозяина, любому это покажется странным! Они поймут, что здесь дело нечисто! И нас… нас повесят всех… за то, что мы убили Савье! Ну, или за то, что покрывали… того, кто убил!
Вонг прав, — мрачно сказал Пупо, — нас никто не примет всерьёз.
А по мне, так надо отправляться к мэтру Мамлюку и умолять его, чтобы он нашёл нам нового хозяина, — осторожно продолжил Ксин, посчитав, что для этого предложения сейчас самое время.
Но… — с недоумением отшатнулся Пупо, — ведь тогда… придётся сказать, кто убил.
Мы и скажем, — отрезал Вонг, — почему мы все должны погибать из-за дурацкой выходки Пипины?!
Нет! Так не пойдёт! — воскликнул Пупо и оглядел всех.
Но негодования по поводу предложения Вонга на лицах не увидел.
Страница 6 из 8
