Крытая повозка с надписью большими буквами «Театр папаши Савье» протряслась от городских ворот по улице прядильщиков, добралась до ярмарочной площади, на которой было не протолкнуться, и встала, упёршись лбом старого мерина Куко в бочину крестьянского воза. Солома на возу зашевелилась. И высунулась заспанная, помятая девица…
Добавить в моё избранное
25 мин, 23 сек 6051
Он увидел смущение и настороженные взгляды в сторону Пипины.
Мы не поедем в Нант, — вдруг проговорила Пипина.
Она сидела, отрешённо уставясь в одну точку на ржаво-коричневой шелухе от луковицы, валявшейся в сырой траве у её ног. Пипине вдруг показалось, что эта луковая шелуха — она сама. Никому не нужная шелуха.
Мы не поедем во Францию. Вместе не поедем. Потому что мы теперь не вместе. Делайте, что хотите.
И, обведя всех тяжёлых взглядом заплаканных и теперь высохших глаз, усмехнулась:
Как быстро друзья превращаются в волков. И ты с ними, Пупо?
А Пупо всё казалось, что это просто разговор зашёл не туда, что они ведь друзья и всё ещё можно поправить. К тому же, Вонги… они же хорошие ребята. Но, похоже, что теперь он догадывается, о чём они шушукались втроём с Пипо перед завтраком. Плохо, если всё-таки они о чём-то договорились. Но Пипо… Нет, не может быть…
Давайте… давайте, дадим ей Куко! И скажем, что она сбежала ночью от нас, — предложил Пупо, отведя глаза от требовательного взгляда Пипины. — Нам ведь не нужна её смерть!
Если мы приведём её живую, нас простят быстрее, — усмехнулся Ксин.
И встал, будто поставил точку. Пупо почувствовал это. Поймал многозначительный взгляд, которым Вонг перебросился с Пипо и братом, и тоже встал.
Эээй, братцы! — пытаясь ещё улыбаться, проговорил он, лихорадочно вспоминая, на месте ли ножи на поясе и в потайном кармане куртки, засовывая руки в карманы и продевая пальцы в кастет. — Зачем нам ещё одна смерть? По-моему их на сегодня и так достаточно?!
Он вдруг понял, что потерял из поля зрения Пипо.
А в следующее мгновение тяжёлый удар по голове сбил его с ног. Через забрызгавшую глаза кровь он ещё успел увидеть, как двое Вонгов пытаются справиться с Пипиной, повалив её на землю. И свет померк, словно в полутёмной комнате кто-то накрыл рукой свечу…
Ты дурак, Пипо, — глухой голос Ксина заставил очнуться трясущегося от страха Пипо, — зачем ты его убил?
Удар Пипо колуном по голове раскроил голову Пупо. Пипо сидел возле друга, обхватив голову руками.
Я… я не хотел, — прошептал он, — я хотел не сильно…
Он продолжал очень дрожать.
Может, тогда лучше и её убить? — проговорил Ксин.
И все трое посмотрели в сторону Пипины. Она лежала возле могилы Бастиана, раскинув руки.
Пусть он и убивает! — визгливо вскрикнул Ксу, отступил назад и, неловко покачнувшись на длинных ногах, чуть не упал.
Но Пипо продолжал дрожать. Его взгляд блуждал, не находя цели, не останавливаясь. Он закрыл лицо руками и застыл так, пытаясь отгородиться, закрыться от того, что произошло. В детстве он закрывал глаза, и отвратительная действительность отступала хоть ненадолго.
Её можно и не убивать, — проговорил Ксин, пытаясь изо всех сил унять подступавшую лихорадочную дрожь и тошноту, подходя к Пипине. — Даже лучше, если мы привезём её живой. Сама признается. А Пупо… скажем, что он встал на её сторону, сторону убийцы. Нет, мы не будем её убивать… Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Его испугала кровь, собравшаяся лужицей возле головы Пипины. Он наклонился.
Она, по-моему, мертва! — крикнул Вонг, пытаясь уловить пульс, прижав трясущиеся пальцы к шее карлицы.
Не уловил. И перевернул Пипину на бок.
Пипина была мертва.
Солнце выглянуло из-за туч и осветило мягким осенним светом поляну, заиграло бусинами росы на траве, золотом брызнуло по мокрым листьям. Повозка тряслась по ухабам, торопясь поскорее оставить страшную поляну, оставив коченеть там тело несчастного Пупо.
Лес, оставаясь позади, высился молчаливой стеной, долго тянулся повозке вслед мохнатыми лапами, перелеском, согором и отпустил, наконец. И затих. Словно, вместе с ней уехало всё самое страшное, что случилось в нём в этот день.
Пробудившаяся птаха сонно пропела в ветвях.
И Пипина улыбнулась.
Над её головой в небе парил золотой орёл. Пальцы её задумчиво перебирали тёплую огненную гриву лежавшего у ног льва. Вол, исполненный очей, медленно ступая по брюхо в мокрой траве, будто плыл в молоке тумана.
Бастиан шёл Пипине навстречу, и золотые ворота небесного города открывались за его спиной.
Пупо ткнул кулаком в плечо Бастиана, рассмеявшись:
Я так рад снова видеть тебя, дружище!
Бастиан рассмеялся в ответ.
Орёл в небе заклёкотал. Золотые ворота ползли со скрипом в стороны, и сотни блестевших на солнце труб над стенами небесного города затрубили громогласно.
Все ждут нас, — сказал Бастиан и потянул друзей вперёд.
Рядом шли огнегривый лев и вол, исполненный очей, ехали повозки и скрипели золотые колесницы, летели орлы и птицы удивительной красоты, звучала музыка.
Куда они все? — удивлялась Пипина, едва успевая за Бастианом и Пупо, крутя головой по сторонам.
Артисты приехали!
Мы не поедем в Нант, — вдруг проговорила Пипина.
Она сидела, отрешённо уставясь в одну точку на ржаво-коричневой шелухе от луковицы, валявшейся в сырой траве у её ног. Пипине вдруг показалось, что эта луковая шелуха — она сама. Никому не нужная шелуха.
Мы не поедем во Францию. Вместе не поедем. Потому что мы теперь не вместе. Делайте, что хотите.
И, обведя всех тяжёлых взглядом заплаканных и теперь высохших глаз, усмехнулась:
Как быстро друзья превращаются в волков. И ты с ними, Пупо?
А Пупо всё казалось, что это просто разговор зашёл не туда, что они ведь друзья и всё ещё можно поправить. К тому же, Вонги… они же хорошие ребята. Но, похоже, что теперь он догадывается, о чём они шушукались втроём с Пипо перед завтраком. Плохо, если всё-таки они о чём-то договорились. Но Пипо… Нет, не может быть…
Давайте… давайте, дадим ей Куко! И скажем, что она сбежала ночью от нас, — предложил Пупо, отведя глаза от требовательного взгляда Пипины. — Нам ведь не нужна её смерть!
Если мы приведём её живую, нас простят быстрее, — усмехнулся Ксин.
И встал, будто поставил точку. Пупо почувствовал это. Поймал многозначительный взгляд, которым Вонг перебросился с Пипо и братом, и тоже встал.
Эээй, братцы! — пытаясь ещё улыбаться, проговорил он, лихорадочно вспоминая, на месте ли ножи на поясе и в потайном кармане куртки, засовывая руки в карманы и продевая пальцы в кастет. — Зачем нам ещё одна смерть? По-моему их на сегодня и так достаточно?!
Он вдруг понял, что потерял из поля зрения Пипо.
А в следующее мгновение тяжёлый удар по голове сбил его с ног. Через забрызгавшую глаза кровь он ещё успел увидеть, как двое Вонгов пытаются справиться с Пипиной, повалив её на землю. И свет померк, словно в полутёмной комнате кто-то накрыл рукой свечу…
Ты дурак, Пипо, — глухой голос Ксина заставил очнуться трясущегося от страха Пипо, — зачем ты его убил?
Удар Пипо колуном по голове раскроил голову Пупо. Пипо сидел возле друга, обхватив голову руками.
Я… я не хотел, — прошептал он, — я хотел не сильно…
Он продолжал очень дрожать.
Может, тогда лучше и её убить? — проговорил Ксин.
И все трое посмотрели в сторону Пипины. Она лежала возле могилы Бастиана, раскинув руки.
Пусть он и убивает! — визгливо вскрикнул Ксу, отступил назад и, неловко покачнувшись на длинных ногах, чуть не упал.
Но Пипо продолжал дрожать. Его взгляд блуждал, не находя цели, не останавливаясь. Он закрыл лицо руками и застыл так, пытаясь отгородиться, закрыться от того, что произошло. В детстве он закрывал глаза, и отвратительная действительность отступала хоть ненадолго.
Её можно и не убивать, — проговорил Ксин, пытаясь изо всех сил унять подступавшую лихорадочную дрожь и тошноту, подходя к Пипине. — Даже лучше, если мы привезём её живой. Сама признается. А Пупо… скажем, что он встал на её сторону, сторону убийцы. Нет, мы не будем её убивать… Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Его испугала кровь, собравшаяся лужицей возле головы Пипины. Он наклонился.
Она, по-моему, мертва! — крикнул Вонг, пытаясь уловить пульс, прижав трясущиеся пальцы к шее карлицы.
Не уловил. И перевернул Пипину на бок.
Пипина была мертва.
Солнце выглянуло из-за туч и осветило мягким осенним светом поляну, заиграло бусинами росы на траве, золотом брызнуло по мокрым листьям. Повозка тряслась по ухабам, торопясь поскорее оставить страшную поляну, оставив коченеть там тело несчастного Пупо.
Лес, оставаясь позади, высился молчаливой стеной, долго тянулся повозке вслед мохнатыми лапами, перелеском, согором и отпустил, наконец. И затих. Словно, вместе с ней уехало всё самое страшное, что случилось в нём в этот день.
Пробудившаяся птаха сонно пропела в ветвях.
И Пипина улыбнулась.
Над её головой в небе парил золотой орёл. Пальцы её задумчиво перебирали тёплую огненную гриву лежавшего у ног льва. Вол, исполненный очей, медленно ступая по брюхо в мокрой траве, будто плыл в молоке тумана.
Бастиан шёл Пипине навстречу, и золотые ворота небесного города открывались за его спиной.
Пупо ткнул кулаком в плечо Бастиана, рассмеявшись:
Я так рад снова видеть тебя, дружище!
Бастиан рассмеялся в ответ.
Орёл в небе заклёкотал. Золотые ворота ползли со скрипом в стороны, и сотни блестевших на солнце труб над стенами небесного города затрубили громогласно.
Все ждут нас, — сказал Бастиан и потянул друзей вперёд.
Рядом шли огнегривый лев и вол, исполненный очей, ехали повозки и скрипели золотые колесницы, летели орлы и птицы удивительной красоты, звучала музыка.
Куда они все? — удивлялась Пипина, едва успевая за Бастианом и Пупо, крутя головой по сторонам.
Артисты приехали!
Страница 7 из 8
