Ночной дождь-шептун мягко постукивал по черепице. Угли в медной жаровне покрывались сединой. Снежана не припоминала такой погоды — к утру дом выстывал до холодного пота на каменных стенах…
Добавить в моё избранное
24 мин, 16 сек 17453
Нужно раскатать шерстяное одеяло, свёрнутое валиком в ногах, а то сестрёнка озябнет. Из-под полога высунулась мохнатая лапка и уцепилась за ворсистую ткань. Цыть, шушмариха! Лапка моментально скрылась, лишь занавес над кроватью колыхнулся. Житья не стало от шушмарих. Не они ли испугали сестрёнку, которая уже третью ночь плакала в своей комнате? Пришлось тайком брать её к себе. Иначе услышала бы мачеха, позвала лекаря, который пользовал все хвори кровопусканием. Снежана представила тонкую ручонку сестры и громадный ланцет… Шлёпанье алых горошин о медный таз… Или случилось бы ещё хуже — прознала, что пятилетняя Русана видит домашних духов, потому что унаследовала материнский дар. Тогда малышке вовсе несдобровать. От этих мыслей мурашки пробежали по спине, защипало в носу. Углы комнаты, очертания мебели, складки тканей ощетинились лапками и извивающимися хвостиками шушмарих. Почувствовали её горе, вылезли насладиться слезами… Снежана проглотила солоноватый комок, сложила пальцы щепотью и резко выпрямила их. Синий огонёк, который пылал в половинке фарфоровой пудреницы, тотчас взвился к высоченному потолку. Шушмарихи сиганули в укрытия. То-то же…
Девушка укутала Русану, бережно заправила под чепчик пепельные кудряшки. Спи, маленькая… Что с тобой будет, когда старшей сестре придётся покинуть отчий дом? Тёмные, с красноватой искрой глаза мачехи следили за каждым шагом. Она изводила отца, постаревшего до срока: почему шестнадцатилетняя девка замуж не идёт? Коли нельда Снежка, так зимним санным путём — в горы, в ледяной замок, где среди голых скал обитают волшебницы. Ежели человек — пусть мужа ищет. Мачеха даже взялась испытывать: глядя в глаза и ухмыляясь, уронила Снежане на ногу плошку с кипящим маслом. Думала, падчерица-нельда проявит себя, на лету распылит посудину. Но Снежана, хоть и узнала о злодействе прежде, чем мачеха протянула руку к печи, не отпрянула, вытерпела страшную боль ради сестрёнки. Дымоходный послухач рассказал, что вечером отец расшумелся, попрекнул новую жену — не бережёт детей, видит в них нахлебников. А мачеха в ответ раскричалась: почему Снежка не завыла от боли, не заплакала, как обычно с людьми бывает? Молча сняла чулок и замочила в щёлоке. Ну, пузырём ожог вздулся, ну, захромала. Трудно ли нельде прикинуться? Или он, почтенный гончар, решил покрывать нельдино отродье, как покрывал жену-волшебницу? Тогда Снежана поняла, почему отец взял в дом пришлую женщину: побоялся, что она, прознав о способностях покойной жены, расскажет всё городскому голове. И месть за нарушение закона и долголетний обман будет скорой и жестокой. А может, испугался не за себя — за дочерей? Наверное, нет. Иначе не пропадал бы весь день в мастерской, не оставлял детей на злобную мачеху.
От каменного пола без циновок и ковров потянуло холодом. Снежана зябко передёрнула плечами, поднялась и прошла к стулу за платком. Но не согрелась, словно не пушистая ткань на плечах, а паутина. Глянула в окно — темнота без проблеска. От непривычного беспокойства сдавило грудь, стало трудно дышать. Словно что-то изнутри рвалось наружу, просилось на волю. Снежана постояла в растерянности, а потом решила отблагодарить послухача за службу. Глянула в кувшин на столе. Так и есть, вместо молока — вода. Может, для Русаны мачеха расщедрилась? Снежана выскользнула за дверь, пробралась в сестрёнкину комнатку. В маленькой кружке тоже вода. Вот же гадина эта мачеха… Даже фруктового отвара пожалела малышке. Снова от слёз защипало глаза. И тут словно тёплым ветерком обдуло заплаканное лицо. Это послухач утешил. И от неожиданной ласки, от забытого чувства, что её любят и ценят, лопнули какие-то оковы — ощутила себя лёгкой, как пёрышко, а самое главное — свободной.
Перед глазами мелькнули разноцветные сполохи, но Снежана заметила, как стены и занавески словно понеслись вниз. И тут кто-то стукнул по затылку так, что зубы клацнули. Ох… Да ведь она взлетела под самый потолок, который её и удержал, заставил опуститься на пол. Вот как… Значит, она нельда… белая нельда. Вся в мать. Как ни оберегала она дочерей от магии, всё по крови передалось. Снежана всегда знала, что многие женщины — и горожанки, и особенно селянки — владели нехитрыми способностями. Да что там знала — сама многое умела. Дружила с хлопочихой — вертлявым, но умелым духом хозяйственных забот. Пользовалась покровительством существа, обитавшего в дымоходе. Воевала с неожиданно объявившимися шушмарихами. А вот настоящей волшебницей становилась только та, которая могла подняться в воздух. Она была обязана отслужить людям, а потом удалиться в горы, где лютовал вечный холод, а мёртвый разреженный воздух не давал живому дышать. В противном случае нельду ожидала ловушка, изготовленная кем-то в древние времена, страшные муки и Моразза-смерть. Так люди защищались от магии. Иначе что сотворили бы нельды с миром? И лишь те, кто был по-настоящему силён, могли прожить вместе со всеми. А про чёрных нельд никто почти ничего не знал. Поговаривали, что всё зло в мире от них — болезни, неурожаи, бедствия.
Девушка укутала Русану, бережно заправила под чепчик пепельные кудряшки. Спи, маленькая… Что с тобой будет, когда старшей сестре придётся покинуть отчий дом? Тёмные, с красноватой искрой глаза мачехи следили за каждым шагом. Она изводила отца, постаревшего до срока: почему шестнадцатилетняя девка замуж не идёт? Коли нельда Снежка, так зимним санным путём — в горы, в ледяной замок, где среди голых скал обитают волшебницы. Ежели человек — пусть мужа ищет. Мачеха даже взялась испытывать: глядя в глаза и ухмыляясь, уронила Снежане на ногу плошку с кипящим маслом. Думала, падчерица-нельда проявит себя, на лету распылит посудину. Но Снежана, хоть и узнала о злодействе прежде, чем мачеха протянула руку к печи, не отпрянула, вытерпела страшную боль ради сестрёнки. Дымоходный послухач рассказал, что вечером отец расшумелся, попрекнул новую жену — не бережёт детей, видит в них нахлебников. А мачеха в ответ раскричалась: почему Снежка не завыла от боли, не заплакала, как обычно с людьми бывает? Молча сняла чулок и замочила в щёлоке. Ну, пузырём ожог вздулся, ну, захромала. Трудно ли нельде прикинуться? Или он, почтенный гончар, решил покрывать нельдино отродье, как покрывал жену-волшебницу? Тогда Снежана поняла, почему отец взял в дом пришлую женщину: побоялся, что она, прознав о способностях покойной жены, расскажет всё городскому голове. И месть за нарушение закона и долголетний обман будет скорой и жестокой. А может, испугался не за себя — за дочерей? Наверное, нет. Иначе не пропадал бы весь день в мастерской, не оставлял детей на злобную мачеху.
От каменного пола без циновок и ковров потянуло холодом. Снежана зябко передёрнула плечами, поднялась и прошла к стулу за платком. Но не согрелась, словно не пушистая ткань на плечах, а паутина. Глянула в окно — темнота без проблеска. От непривычного беспокойства сдавило грудь, стало трудно дышать. Словно что-то изнутри рвалось наружу, просилось на волю. Снежана постояла в растерянности, а потом решила отблагодарить послухача за службу. Глянула в кувшин на столе. Так и есть, вместо молока — вода. Может, для Русаны мачеха расщедрилась? Снежана выскользнула за дверь, пробралась в сестрёнкину комнатку. В маленькой кружке тоже вода. Вот же гадина эта мачеха… Даже фруктового отвара пожалела малышке. Снова от слёз защипало глаза. И тут словно тёплым ветерком обдуло заплаканное лицо. Это послухач утешил. И от неожиданной ласки, от забытого чувства, что её любят и ценят, лопнули какие-то оковы — ощутила себя лёгкой, как пёрышко, а самое главное — свободной.
Перед глазами мелькнули разноцветные сполохи, но Снежана заметила, как стены и занавески словно понеслись вниз. И тут кто-то стукнул по затылку так, что зубы клацнули. Ох… Да ведь она взлетела под самый потолок, который её и удержал, заставил опуститься на пол. Вот как… Значит, она нельда… белая нельда. Вся в мать. Как ни оберегала она дочерей от магии, всё по крови передалось. Снежана всегда знала, что многие женщины — и горожанки, и особенно селянки — владели нехитрыми способностями. Да что там знала — сама многое умела. Дружила с хлопочихой — вертлявым, но умелым духом хозяйственных забот. Пользовалась покровительством существа, обитавшего в дымоходе. Воевала с неожиданно объявившимися шушмарихами. А вот настоящей волшебницей становилась только та, которая могла подняться в воздух. Она была обязана отслужить людям, а потом удалиться в горы, где лютовал вечный холод, а мёртвый разреженный воздух не давал живому дышать. В противном случае нельду ожидала ловушка, изготовленная кем-то в древние времена, страшные муки и Моразза-смерть. Так люди защищались от магии. Иначе что сотворили бы нельды с миром? И лишь те, кто был по-настоящему силён, могли прожить вместе со всеми. А про чёрных нельд никто почти ничего не знал. Поговаривали, что всё зло в мире от них — болезни, неурожаи, бедствия.
Страница 1 из 7
